Седьмой рассвет

Когда вы делаете шумный выдох едва не в унисон и в следующую секунду пол под ногами дёргается, потому что лифт наконец-то начинает опускаться под сцену, полностью заполненный зал взрывается с новой силой. Громкие голоса, что звучат как одна большая симфония, скандируют ваше имя: «EN-HY-PEN! EN-HY-PEN!». Одно лишь это слово заполняет собой всё необъятное пространство. Время останавливается. Плечом к плечу, вы стоите рядом с друг другом. Ваши грудные клетки поднимаются одинаково высоко, сердцебиение ускоряется, а в глазах предательски появляется влажный блеск… Секунда за секундой вы опускаетесь всё ниже. Цепляете взглядом каждого смотрящего в ответ. В их глазах – любовь. Пытаетесь запомнить лица, что издалека выглядят совсем крошечными. Всматриваетесь в милые и смешные плакаты. Впитываете словно губка эту ни на что не похожую энергетику и отпускаете абсолютно все мысли в своей голове. Вы заполняете себя этим мгновением. Позволяете ему проникнуть в каждую клеточку вашего тела, чтобы после, когда наступит тишина, оно навсегда осталось в вас самым трепетным, бесценным воспоминанием. А затем автопилот. Вокруг много людей. Вокруг много рук. Темнота. Яркий свет. Узкий коридор. Прохладный поток воздуха, что неожиданно начинает касаться вашего лица. Все о чём-то говорят, задают вопросы, а вы просто следуете чужим указаниям и спешно идёте друг за другом в гримёрку. Суета продолжается. Вас вновь пытаются переодеть. Напоить. Высушить. Сердцебиение, что отражается в ушах гулким шумом, нарастает. Не ваше сердцебиение. А сотрудников, которые порхают вокруг вас, даже не подозревая, что они – мотыльки, что прямо сейчас летят на пламя. — Господа! — наконец раздаётся в суете. — Прошу прощения, но… Оставьте нас одних, пожалуйста, — продолжает Хисын. Никто не смеет произнести в ответ и слова. Мгновенная тишина и затем быстрые шаги прочь. Гримёрка освобождается и всем семерым начинает казаться, что пространства становится меньше. С каждым мгновением комната будто сужается и кислорода в ней остаётся критически мало. Места для семерых мало. Хисын молча направляется к стулу в дальнем углу и, не поднимая головы, усаживается на место. Самые ужасные 3 минуты в жизни. Давящая тишина и обеспокоенные взгляды, которые избегают друг друга по одной простой причине: в них – горькая правда. В следующий миг звучит громких выдох. Где-то рядом ещё один. Чьё-то сердце пытается вернуться к ровном ритму, а другое наоборот – безвольно следует нарастающей тревоге. — Мы так и будем молчать? — не выдерживает Сонхун. Его всегда спокойный и размеренный голос намеревается предать хозяина и задрожать, но Сонхун стоически сопротивляется. Всё ещё. — Мы все знали, что это произойдёт, — холодно отвечает Хисын. — Предполагали! — выходит громче, чем ожидалось. — Предполагали… а не знали, — уточняет Сону, вмиг потупив взгляд. — Я в это не верю! — врывается Чонвон. — Не могу поверить… просто не могу. — Знаков было предостаточно, — так же безэмоционально произносит Хисын. — Мы все знали, что это неизбежно. — Но что, если... — начинает Джейк. — Вы все почувствовали это сегодня! — не выдерживает Хисын. — Не смейте отрицать! — его выжидающий взгляд спешно проходится по чужим фигурам и вскоре останавливается ровно на одной. — Огненные пушки работают сегодня иначе, не так ли, Джейк? — с укором спрашивает он. Парень в ответ лишь нервно играет желваками. — Трижды, — отвечает за него Хисын. — Они сработали сами по себе трижды, Джейк! Любой, находящийся рядом, мог пострадать. — Никто не пострадал, — сухо произносит он. — А что насчет сломанного лайтстика? Джей, ты буквально раздавил его, лишь взяв в руки. Это невозможно было не заметить! А Сону? — тут же переводит взгляд Хисын. — Тебе есть, что сказать про запястье той бедной девушки? Ты едва не впился в него прямо за кулисами, чёрт возьми! — Хён… — выдохнул Чонвон. — Давай оставим этот разговор для более приватной обстановки… Просто скажи, мы… мы можем что-нибудь сделать? — глаза, полные терзающей боли и страха, замерли на чужой фигуре в ожидании ответа. Ответа, который Чонвон и так знал. — Нет, — отравляющее кислород. — Нет… — убивающее надежду.