Дикая магия

Они вышли из замка как раз в тот момент, когда движение со стороны леса стало различимым — теперь это был шум, превратившийся в единое, тяжёлое продвижение. Процессия вытекала из темноты медленно, почти торжественно, и чем ближе она подходила, тем яснее становилось: победители так не возвращаются. Это что-то гораздо хуже. Впереди шёл Волан-де-Морт — легко, почти беззвучно, и пространство само расступалось перед ним; за ним — Пожиратели, плотной линией, и чуть позади — Хагрид, огромный, сгорбленный, и на его руках… Гренория сначала не поняла. Взгляд зацепился за очертания — за повисшие руки, за неестественную неподвижность тела — и запнулся. Мозг отказывался соединять это в одно, пытаясь выиграть ещё секунду. Но этой секунды не хватило. Поняла. Внутри не вспыхнуло — наоборот, всё резко провалилось в тишину. Воздух вокруг стал плотнее, тяжелее, и магия откликнулась давлением — медленным, поднимающимся изнутри, как вода, подступающая к краю. Она сделала шаг вперёд почти незаметно для себя, и Снейп сразу оказался ближе, чем был секунду назад: он не хватал, не удерживал — он занимал то расстояние, с которого мог перехватить, если это давление перейдёт грань. Она смотрела только на одно: Хагрид несёт его, тяжесть этого тела ложится на плечи великана, безжизненно свисают руки. И в этой тишине внутри вдруг возникла мысль — ясная, холодная, невыносимо отчётливая для такого момента. Дамблдор знал. Знал, к чему всё идёт, знал, чем это закончится, и всё равно довёл. Не остановил, не изменил, не свернул — довёл до конца. Вырастил, подготовил, отдал. Волан-де-Морт поднял руку. — Стой! Пожиратели смерти остановились, выстраиваясь в линию напротив распахнутых дверей школы. Даже сквозь напряжение, сковавшее тело, Гренория ощущала свет из вестибюля — тёплый, живой, почти болезненный на фоне того, что происходило перед ними. Она видела, как защитники замка выходят на крыльцо, как лица заполняют проём — каждый из них ещё надеется, что происходящее окажется чем-то другим. — НЕТ! Крик Макгонагалл прорезал пространство так, что даже Гренория вздрогнула. Она никогда не слышала, чтобы профессор могла издать такой звук. И сразу за этим — смех Беллатрисы, резкий, счастливый, отвратительно уместный в этой сцене. — Гарри… Гарри… Хагрид всхлипывал, и это било сильнее, чем крики. Гренория почувствовала, как давление внутри поднимается выше. К горлу подступила вина — тяжёлая, почти физическая. Причина была ясна: она ничего не могла остановить. Но она знала. Знала, что это не случайность. Знала, что его к этому вели. И всё равно стояла здесь, живая, тогда как он лежал у ног Волан-де-Морта. — МОЛЧАТЬ! — раздался крик, и вспышка света разрезала воздух, заставляя толпу замолкнуть. — Игра окончена. Клади его сюда, Хагрид, к моим ногам — здесь ему место! Гренория видела, как его опускают на траву. Аккуратно, бережно — будто это ещё имело значение. — Видите? Гарри Поттер мертв! — голос Волан-де-Морта был почти мягким, и от этого становилось только хуже. — Поняли вы теперь, что вас обманули? Он был всего лишь мальчишкой, требовавшим от других, чтобы они жертвовали жизнью ради него! Слова проходили сквозь неё, не задерживаясь, но смысл оседал. Жертвовали. Ради него. Ради плана. Внутри поднималась ярость — и целила она в того, кто позволил этому случиться. В того, кто снова решил за всех. За Гарри. За неё. Волан-де-Морт здесь был ни при чём. — Он уже столько раз тебя бил! — выкрикнул Рон, и шум снова вспыхнул, но новый хлопок заставил его оборваться. — Он был убит при попытке сбежать с территории замка, — продолжал Волан-де-Морт, наслаждаясь собственной ложью. Гренория резко перевела на него взгляд. В этот момент он повернул голову и увидел её. Заметил — так замечают ценную находку. Его внимание задержалось, и лёгкая, почти ленивого вида улыбка скользнула по губам. — Северус, — произнёс он мягко. — Похоже, вы сегодня превзошли ожидания. Вы отправили мальчика в лес… и вот он у моих ног. Снейп рядом не шелохнулся, но она почувствовала, как он внутренне собрался. — И, что ещё интереснее, — продолжил Волан-де-Морт, — вы привели ко мне внучку Дамблдора. Слова ударили холодно. Гренория резко втянула воздух, и магия внутри дёрнулась, уже готовая сорваться вспышкой. — Я давно наблюдаю за вами, — сказал он, делая шаг вперёд. — Сила. Потенциал. Всё, что нужно. Почти готов простить вам многое, Северус. Вы привели мне то, что действительно имеет значение. Это было достаточно. Гренория шагнула вперёд. Слова уже были на языке — острые, точные, она хотела разрезать этот тон, сбить его уверенность, разрушить саму идею, что он может что-то решать за неё. Магия внутри уже перестала быть давлением — она собиралась в выброс, быстрый, опасный, неконтролируемый. И в этот момент движение прорвало строй. Фигура вырвалась из толпы защитников, почти падая вперёд, и вспышка Разоружающего заклятия разрезала пространство, ударяя в сторону Волан-де-Морта. Гренория вздрогнула — её толкнуло резкое смещение фокуса, а не заклинание. Волна, которую она уже почти отпустила, сбилась, потеряла направление. — И кто же это? — мягко спросил Волан-де-Морт, отбрасывая палочку нападавшего. — Кто решил показать, что бывает, когда пытаешься продолжать проигранную битву? — Это Невилл Долгопупс, повелитель! — радостно воскликнула Беллатриса. Гренория замерла на месте. Магия всё ещё дрожала внутри, но уже не рвалась наружу — момент был потерян. Невилл стоял между двумя сторонами, безоружный, сжатый, но не отступающий, и его присутствие, его упрямство, его выбор неожиданно сделали то, чего не смогла она — остановили срыв. Она медленно выдохнула, чувствуя, как напряжение остаётся, но перестаёт быть неконтролируемым. И только тогда поняла, что если бы не этот рывок, если бы не эта вспышка — она бы уже сказала. Или хуже. Сквозь щелочки приоткрытых глаз Гарри увидел мановение руки Волан-де-Морта. В следующую секунду из разбитого окна замка вылетело что-то, похожее на уродливую птицу, и приземлилось в полумраке на ладонь Волан-де-Морту. Он приподнял пахнущий плесенью предмет за острый конец и встряхнул. И вот она закачалась у всех на глазах, пустая и потрёпанная — Распределяющая шляпа. — В школе Хогвартс больше не будет распределения, — объявил Волан-де-Морт. — Факультеты отменяются. Эмблема, герб и цвета моего благородного предка, Салазара Слизерина, отныне обязательны для всех, понятно, Невилл Долгопупс? Он направил палочку на Невилла, и тот застыл, словно окаменев. Волан-де-Морт нахлобучил на него шляпу, так что она закрыла Невиллу глаза. В толпе стоящих перед замком началось движение, и Пожиратели смерти, как один, вскинули палочки, не давая защитникам Хогвартса пошевелиться. — Невилл сейчас наглядно покажет вам, что будет со всяким, у кого достанет глупости мне сопротивляться, — сказал Волан-де-Морт. Взмах его палочки — и Распределяющая шляпа вспыхнула ярким пламенем. Страшный крик разорвал предрассветный полумрак — Невилл горел, прикованный к месту, неспособный шевельнуть ни рукой, ни ногой. И в ту же секунду, когда пламя взвилось, что-то в происходящем сдвинулось. Не сразу заметно — но резко. Гарри, ещё мгновение назад лежавший у ног Волан-де-Морта, исчез. Просто исчез из той точки, где должен был быть. Гренория не увидела самого движения — не могла увидеть. Но она почувствовала пустоту. То место, которое секунду назад было занято, оказалось неправильным. Мысль ударила мгновенно, почти болезненно: это невозможно. Непростительное заклятие не оставляет шансов. Не даёт второго исхода. Не допускает… И всё же — его не было. Этого хватило, чтобы внутри всё резко изменилось. Давление, которое до этого поднималось тяжёлой волной, на мгновение сбилось, потеряв направление. Но облегчением это не стало. Это стало напряжением другого рода — более острым, более опасным, потому что теперь в нём было понимание: если это правда… если он выжил… Снейп рядом уловил этот сдвиг сразу. Он не видел того, что видела она, но видел её реакцию — быструю, точную, не похожую на реакцию на смерть. Он сместился ближе, почти перекрывая её линию движения, и едва заметно коснулся её запястья — предупреждая, а не хватая. Сейчас — нельзя. Она поняла. Не словами. И удержалась. И в этот же момент всё вокруг сорвалось. С отдалённой границы школы послышался шум — сотни людей одновременно ринулись вперёд. Из-за угла замка показался Грохх с оглушительным воплем, и великаны Волан-де-Морта бросились на него, сотрясая землю. Раздалось цоканье копыт, свист натягиваемых тетив — и на Пожирателей смерти обрушился град стрел. Строй дрогнул. На долю секунды всё превратилось в хаос — крики, движение, удары, магия, смешавшиеся в единый поток. Именно в этой суматохе Гарри набросил на себя мантию-невидимку и вскочил на ноги — и именно в этот момент Невилл, ещё мгновение назад прикованный к месту, вырвался из Цепенящего заклятия. Пылающая шляпа слетела с его головы, и в руке сверкнуло серебро. Удар меча почти утонул в шуме, но результат был очевиден: голова змеи взлетела в воздух, и тело с глухим стуком рухнуло к ногам Волан-де-Морта. И вот теперь началось настоящее сражение. И только сейчас Гренория позволила себе действовать. Пламя, которое ещё оставалось на Невилле, теперь было просто огнём среди боя. Она не подняла палочку. Даже не подумала о ней. Магия вышла напрямую — резким, направленным импульсом. Влага из воздуха, с травы, с камня сорвалась в движение, сжалась в плотный поток и ударила в остатки огня, гася его рывком, почти грубо — грубо, но эффективно. Это было сделано быстро, почти незаметно среди хаоса. Демонстративности — ноль. Привлекать к себе взгляд Волан-де-Морта она не собиралась. Снейп это оценил сразу. Он не остановил. Потому что она выбрала момент правильно. И всё же он остался рядом, на расстоянии одного шага, удерживая внимание на ней, а не на битве. Он видел, как внутри неё всё ещё держится напряжение — уже на грани, на самом краю, но пока ещё за гранью. Гренория выдохнула резко, почти с усилием, и впервые за всё это время позволила себе полностью осознать мысль, которая до этого была только вспышкой. Он выжил. Не предположение. Не надежда. Факт, который она чувствовала — так же ясно, как собственную магию. И теперь всё менялось. Война, которая только что казалась законченной, снова начиналась. Начался хаос. Стрелы кентавров рассеивали Пожирателей смерти, все, кто мог, бежали от топчущих вслепую великаньих ног, и всё ближе и ближе громыхало подкрепление, явившееся неизвестно откуда: Гарри увидел огромных крылатых чудищ, парящих над головами великанов Волан-де-Морта. Фестралы и гиппогриф Клювокрыл выцарапывали великанам глаза, а Грохх мутузил их кулаками. Волшебникам — как защитникам Хогвартса, так и Пожирателям смерти — пришлось отступить обратно в замок. Гарри метал заклятия и чары во всех Пожирателей смерти подряд. Они падали, не понимая, откуда пришёл удар, а их тела топтала отступающая толпа. В этом же потоке, почти слитые с общей линией отступающих, двигались и они. Гренория не оглядывалась — только один раз, коротко, когда всё началось, когда стало ясно, что это уже настоящая битва, а не показательная казнь, и теперь можно не сдерживать себя так, как минуту назад. Магия в ней всё ещё была напряжена, как натянутая струна, но теперь у неё появилась цель, направление, и это удерживало её от срыва лучше любых слов. Снейп держался рядом, не впереди и не позади — в той позиции, где он мог видеть её и одновременно контролировать происходящее вокруг. Он не давал ей пространства для лишнего импульса, но и не сдерживал. Это было почти незаметно со стороны, но между ними уже выстроилась та самая рабочая дистанция, к которой он приучал её годами: шаг — и он перехватит, шаг — и она свободна действовать. Пожиратели смерти, отступающие к замку, были дезориентированы. Удары сыпались на них со всех сторон, и в этом хаосе Гренория действовала быстро и точно — короткими, выверенными импульсами, которые сбивали равновесие, отталкивали, выбивали из рук палочки. Широких всплесков силы она не допускала. Она расчищала путь, и Снейп видел, что она сознательно удерживает себя в этих границах. Когда один из Пожирателей развернулся слишком близко и поднял палочку в её сторону, Снейп среагировал раньше, чем он успел произнести заклинание. Красная вспышка выбила его из равновесия, и тот рухнул в сторону, тут же смятый толпой. Снейп не посмотрел на результат — его внимание уже вернулось к ней. Он отслеживал её. Только её. Гарри, всё ещё скрытый под мантией-невидимкой, протолкался в вестибюль в поисках Волан-де-Морта. Он увидел Тёмного Лорда на другом конце помещения: отступая в Большой зал, тот направо и налево метал заклятия из волшебной палочки, продолжая в то же время раздавать приказания своим сторонникам. Гарри снова применил Щитовые чары, и намеченные Волан-де-Мортом жертвы, Симус Финниган и Ханна Аббот, прорвались мимо него в Большой зал, где уже разгоралось сражение. Гренория тоже увидела его — Волан-де-Морта, а не Гарри. Точку притяжения, центр, вокруг которого всё закручивалось. И внутри на мгновение снова дёрнулась та же мысль: он выжил. Она не знала как, не понимала, но знала, что это меняет всё. И именно поэтому сейчас нельзя было позволить себе сорваться. — Не сейчас, — тихо, почти неслышно сказал Снейп, не глядя на неё. Он не запрещал. Он фиксировал приоритет. Она поняла. И отвела взгляд от Волан-де-Морта, возвращаясь в текущий момент — туда, где бой был ближе, реальнее, где от её действий зависело что-то конкретное. Всё больше и больше людей взбегало по ступеням крыльца. Гарри увидел, как Чарли Уизли обгоняет Горация Слизнорта, на котором по-прежнему была изумрудного цвета пижама. Они, похоже, шли во главе целого отряда друзей и родных тех учеников Хогвартса, которые остались защищать школу, а за ними двигались лавочники и домовладельцы Хогсмида. Кентавры Бейн, Ронан и Магориан, громко стуча копытами, ворвались в вестибюль — и тут за спиной у Гарри сорвалась с петель дверь, ведущая к кухням. Эльфы-домовики Хогвартса толпой хлынули в вестибюль, громко крича и размахивая ножами и топорами для мяса. Ими предводительствовал Кикимер с медальоном Регулуса Блэка на груди, и его квакающий голос перекрывал даже царивший здесь шум: — Все на битву! На битву! На битву за моего хозяина, надежду и оплот эльфов-домовиков! Бей Тёмного Лорда во имя отважного Регулуса! На битву! С горящими злобой личиками они рубили топорами и кололи ножами икры и щиколотки Пожирателей смерти. Куда ни глянь, Пожиратели смерти отступали, подавленные численным превосходством противника, сражаемые несущимися отовсюду заклятиями, стрелами из луков кентавров, корчась от втыкающихся в ноги ножей, напрасно пытаясь бежать под натиском всё прибывающей толпы. В этой давке Гренория на мгновение потеряла Снейпа из поля зрения — стена людей встала между ними плотно, резко. Дело было в том, что пространство сомкнулось, а он остался по ту сторону. Это длилось долю секунды, но она сразу почувствовала потерю контроля, близкий риск. Она резко повернула голову, и он оказался там же, где и должен был быть — на расстоянии вытянутой руки, чуть сбоку, удерживая пространство. Это вернуло ей фокус быстрее, чем что-либо ещё. И всё же битва ещё не кончилась. Гарри, продираясь между сражающимися и пленными, прорвался наконец в Большой зал. Гренория и Снейп вошли туда вместе с потоком — часть этой массы, но при этом не теряя своей связки. В Большом зале стало тесно, шум глушил мысли, заклятия вспыхивали со всех сторон, и каждый шаг требовал концентрации. Волан-де-Морта было видно даже отсюда — в самой гуще схватки, в центре, где всё ломалось быстрее всего. И Снейп это тоже видел. Но не двинулся к нему. Потому что сейчас важнее было удержать её. Гарри видел, как Джордж и Ли Джордан повалили на пол Яксли, как Долохов пал от руки Флитвика, как Хагрид швырнул через всю комнату Уолдена Макнейра и тот врезался в противоположную стену и мешком упал на пол. Он видел, как Рон и Невилл сбили с ног Фенрира Сивого, как Аберфорт ударил Оглушающим заклятием Руквуда, как Артур и Перси одолели Толстоватого, а Люциус и Нарцисса Малфой, даже не пытаясь сражаться, бежали сквозь толпу, выкрикивая имя своего сына. И именно туда Гренория стремилась — к тем, кто для неё был сейчас якорем. Семья Уизли держалась вместе, рассыпаясь и снова сходясь в этой давке, и она почти физически чувствовала, что должна быть рядом с ними. Причина была проста: она не могла позволить себе потерять ещё кого-то. Снейп это понял без слов. Он не одобрил бы выбор — приближаться к самой горячей точке боя ради других всегда означало потерю контроля над ситуацией. Но он не стал останавливать. Просто перестроился, заняв позицию так, чтобы перекрывать ей слепые зоны. Волан-де-Морт сражался разом с Макгонагалл, Слизнортом и Кингсли. С холодной ненавистью он смотрел, как они, пригибаясь, мечутся вокруг него и никак не могут нанести решающий удар… Беллатриса продолжала борьбу в нескольких шагах от Волан-де-Морта. Как и её повелитель, она в одиночку сражалась с тремя за раз: Гермиона, Джинни и Полумна напрягали все силы, но не могли одолеть Беллатрису. Гарри совсем потерял голову, увидев, как Убивающее заклятие просвистело в дюйме от Джинни, так что она чудом осталась жива. Гренория тоже это увидела. Внутри снова дёрнулось — резко, почти болезненно. Она уже собиралась рвануть туда, но краем зрения уловила движение сбоку. Артур Уизли, занятый другим противником, на долю секунды открылся — и второй Пожиратель, вынырнув из толпы, поднял палочку почти вплотную. Она не думала. Магия сорвалась коротким, жёстким импульсом, сбивая нападавшего с траектории, выбивая удар в сторону. Он рухнул, не успев произнести заклинание. — Сзади! — бросила она коротко, не оборачиваясь к Артуру. И именно в этот момент сама осталась открытой. Снейп в эту секунду был занят — перехватывал удар, направленный в их сторону, не давая другому Пожирателю выйти на линию атаки. Он не видел, как из бокового сектора поднимается ещё один — тихо, точно, выбирая момент, когда её внимание смещено. Гренория почувствовала это в последний момент. Увидеть не успела — уловила движение, холодное смещение воздуха сбоку. Времени на заклинание не было. Она дёрнула силой. Часть каменной кладки под потолком сорвалась резким рывком и обрушилась в сторону нападавшего. Он отпрянул, но слишком поздно — поток камня сшиб его с ног, вдавливая в пол. Но прежде чем отлететь, он успел. Лезвие заклинания прошло по касательной — рвано, болезненно, сдирая ткань и кожу. Бок, уже ослабленный прежними ранениями, отозвался вспышкой боли, и по рукам тоже полоснуло — резко, горячо, будто огнём. Гренория резко выдохнула сквозь зубы, на секунду теряя равновесие. — Почему вечно это грёбанное место… Слова вырвались сами, сквозь сжатые зубы, больше раздражённо, чем жалобно. Снейп обернулся сразу. Он не видел удара, но увидел результат — по тому, как она дёрнулась, по тому, как изменилась её стойка. Его реакция была мгновенной: он сместился вперёд, перехватывая пространство перед ней, и поток заклятий, направленных в их сторону, ударился в его щит. Теперь он уже не держал дистанцию. Он закрывал. Гренория, не споря, отступила на шаг назад, используя короткое окно, которое он ей создал, и скользнула за ближайшую колонну. Шум боя частично заглушился камнем, но не исчез — просто стал дальше, её будто на секунду вынули из самой середины. Она быстро, почти на автомате, вытащила флакон. Пальцы дрожали, но не настолько, чтобы промахнуться. Зелье пролилось на рану, холодно обожгло, стягивая кровь. Этого было мало — она знала это сразу. Но этого было достаточно, чтобы не потерять слишком много прямо сейчас. Снейп держал линию перед колонной, не давая никому прорваться внутрь. Он не оборачивался сразу — сначала отбил два удара, сбил третьего, только после этого позволил себе короткий взгляд через плечо. Оценка заняла долю секунды. Кровь. Не критично. Но плохо. Он шагнул ближе, не убирая палочку из боевой позиции. — Ты смещаешь фокус, — сказал он негромко, но жёстко. — Это стоит тебе крови. Прозвучало ровно. Констатация — без упрёка. Гренория сжала челюсть, закручивая флакон обратно. — Я не собираюсь стоять и смотреть, как их режут, — ответила она так же тихо. Внутри всё ещё пульсировало — болью, адреналином, остатками той самой напряжённой магии, которая так и не ушла полностью. Снейп на секунду задержал на ней взгляд. Он понимал. И именно поэтому ответил иначе, чем мог бы раньше. — Тогда делай это так, чтобы не пришлось вытаскивать тебя отсюда, — произнёс он спокойно. И снова отвернулся к бою. Гренория глубоко вдохнула, заставляя дыхание выровняться. Боль осталась, но стала фоном. Она поднялась, выходя из-за колонны обратно в поток — и в этот раз уже держала внимание иначе, шире, не позволяя себе снова открыть ту же сторону. Гарри сменил направление — вместо Волан-де-Морта он бросился к Беллатрисе. Но не успел он пробежать и нескольких шагов, его отбросило в сторону. — НЕ ТРОНЬ МОЮ ДОЧЬ, МЕРЗАВКА! Миссис Уизли на бегу сбрасывала мантию, освобождая руки. Беллатриса резко повернулась — и расхохоталась при виде новой противницы. — С ДОРОГИ! — крикнула миссис Уизли трём девушкам, выхватила палочку и бросилась в бой. С ужасом и восторгом Гарри смотрел, как хлещет и крутится волшебная палочка в руках Молли Уизли и как исчезает улыбка с лица Беллатрисы Лестрейндж, превращаясь в злобную гримасу. Потоки пламени лились с обеих палочек, пол под ногами волшебниц раскалился и покрылся трещинами; обе дрались, и ставкой была жизнь. Гренория замерла на долю секунды, наблюдая. Не вмешиваясь. Она чувствовала, что в этот бой лезть нельзя — последствия будут непредсказуемыми. — Нет! — крикнула миссис Уизли бросившимся ей на помощь школьникам. — Уйдите! Прочь отсюда! Она моя! Сотни зрителей стояли теперь вдоль стен, наблюдая за двумя сражающимися группами: Волан-де-Мортом и его тремя противниками и Беллатрисой и Молли. Гарри, невидимый под мантией, замер, не зная, в какую сторону кинуться, разрываясь между стремлением атаковать Тёмного Лорда и потребностью защитить миссис Уизли и к тому же боясь попасть в невинного. — Что станется с твоими детьми, когда я тебя убью? — дразнила Беллатриса, безумная, как и её повелитель, уворачиваясь от пляшущих вокруг неё заклятий Молли. — Когда мамочка отправится вслед за Фреддичкой? — Ты больше никогда не тронешь наших детей! — выкрикнула миссис Уизли. Беллатриса засмеялась исступлённым смехом — точно такой Гарри слышал от её кузена Сириуса за миг перед тем, как тот упал вперёд спиной сквозь занавес… И вдруг Гарри понял, что сейчас произойдёт, ещё раньше, чем это случилось. Заклятие Молли пронеслось под вытянутой рукой Беллатрисы и ударило её в грудь, прямо над сердцем. Злорадная улыбка замерла на губах Беллатрисы, глаза словно выкатились из орбит. Ещё мгновение она понимала, что случилось, а потом медленно опрокинулась навзничь, и толпа зрителей зашумела, а Волан-де-Морт вскрикнул. Гренория ощутила, как рядом Снейп резко меняет стойку. И это означало только одно. Дальше будет хуже. Гарри казалось, что он видит всё в замедленной съёмке: Макгонагалл, Кингсли и Слизнорт отлетели прочь, вертясь в воздухе, как сухие листья. Ярость Волан-де-Морта при виде гибели последней, лучшей его сторонницы взорвалась с силой многотонной бомбы. Волан-де-Морт поднял палочку и направил её на Молли Уизли. В тот же самый момент, чуть в стороне от круга, где уже начинал выстраиваться этот последний разговор, бой не остановился — он просто стал другим. Резче, опаснее, хаотичность из него ушла. Гренория держалась ближе к Уизли, почти на линии между ними и остальной частью зала, и это снова спасло кого-то из них. Она заметила движение раньше, чем звук. Один из Пожирателей, отступая, резко сменил траекторию и, будто споткнувшись, развернулся — резко, намеренно. Палочка уже была направлена в Гермиону, которая на секунду отвлеклась, следя за Гарри. Гренория не стала тянуться к палочке. Магия сорвалась быстрее — коротким, жёстким толчком, как удар в воздухе. Заклинание сбилось с курса и ушло в сторону, разорвав камень колонны. Гермиона даже не сразу поняла, что произошло. Боль в боку вспыхнула в ответ на резкое движение, но Гренория только глубже вдохнула, удерживая контроль. Потом. С другой стороны зала Пол Паркер, слишком увлечённый атакой, не заметил, как из-за спины вынырнул ещё один. Снейп увидел это раньше — он просчитывал, а не смотрел. Его заклинание ударило точно в момент, когда чужая палочка уже шла на завершение жеста. Проклятие рассыпалось, не достигнув цели, а нападавший отлетел в сторону, сбитый с ног. Снейп не проверял, выжил ли он. Его внимание уже вернулось обратно — к линии, где стояла Гренория. — Протего! — крикнул Гарри. Щитовые чары разделили Большой зал пополам. Волан-де-Морт оглянулся в поисках пославшего их, и Гарри наконец сбросил с себя мантию-невидимку. Вопль изумления, приветственные возгласы, крики с обеих сторон: «Гарри!» и «ОН ЖИВ!» — стихли почти мгновенно. Толпа испугалась. Внезапно наступила полная тишина. Волан-де-Морт и Гарри, встретившись взглядом, одновременно начали двигаться по кругу. Гренория замерла лишь на секунду. Она смотрела на Гарри, и внутри сжалось что-то тяжёлое — слишком многое сходилось в одной точке. Он жив. Значит, всё, через что они прошли, имело смысл. Значит, Дамблдор действительно… Она резко оборвала мысль. Сейчас не время. — Пусть никто не пытается мне помочь, — громко сказал Гарри. — Так нужно. Снейп остановился не полностью. Он позволил себе следить за кругом — но только частью внимания. Остальное было отдано ей. Он видел, как она держится, как распределяет силы, как сдерживает то, что рвётся наружу. И пока это оставалось под контролем — он не вмешивался. — Поттер, конечно, шутит… Кто сегодня послужит тебе щитом? — Никто, — ответил Гарри. — Крестражей больше нет… Гренория слушала, но не так, как остальные. Для неё это прозвучало подтверждением того, что уже произошло. Того, за что она держалась всё это время. — Что, опять любовь? — насмешливо сказал Волан-де-Морт. — Любовь… вечная присказка Дамблдора… Её пальцы невольно сжались. От раздражения — не от слабости. — …она не помешала мне раздавить твою грязнокровку мать, как таракана, Поттер… Она не отвела взгляд. — …и, похоже, никто здесь не пылает к тебе такой любовью, чтобы броситься вперёд и принять на себя моё заклятие… Голос его стал чуть тише, почти ленивым. — Хотя, — добавил он, и теперь в этом тоне появилось что-то внимательное, холодное, — я вижу, что кое-кто здесь всё же делает выборы, достойные… внимания. Взгляд его на долю секунды скользнул в сторону. Туда, где стояли они. — Северус, — произнёс он почти мягко. — Ты всегда умел удивлять. Сначала девчонка с маггловской кровью… Ноздри его дрогнули. — А теперь — эта. Гренория не шелохнулась. Только внутри стало холоднее. — Хоть сейчас выбор и… интереснее, — продолжил Волан-де-Морт, — итог будет тем же. Пауза. — Ей не выжить. Слова повисли в воздухе. Снейп не повернул головы. Но магия вокруг него изменилась — стала плотнее, собраннее. — Только одно, — сказал Гарри. — Если не любовь должна спасти тебя… — И то и другое, — ответил Гарри. Волан-де-Морт рассмеялся, и смех его эхом разнёсся по залу. — Северус Снейп служил не тебе… — продолжил Гарри. Гренория слушала спокойно. Для неё это уже не было вопросом. — Патронус Снейпа — лань, — сказал Гарри, — как у моей матери, потому что он любил её всю жизнь, с самого детства. Ты мог бы догадаться. Разве он не просил тебя пощадить её? Она на секунду закрыла глаза. Лань. Прошлое, которое она не пыталась вытеснить — но и не позволяла ему стоять между ними. — Он хотел её, вот и всё, — насмешливо сказал Волан-де-Морт. — Когда её не стало, он согласился со мной, что есть и другие женщины, притом чистокровные, более достойные его… Гренория медленно выдохнула. И перевела взгляд на Снейпа. В этом взгляде не было ни вопроса, ни сомнения. Просто — я здесь. И этого было достаточно. — Разумеется, он с тобой согласился, — ответил Гарри. — Но он стал шпионом Дамблдора с той минуты, как ты начал ей угрожать, и с тех пор неустанно работал против тебя! Дамблдор был уже при смерти, когда Снейп прикончил его. Гренория услышала это и даже не повернула головы. Для неё это прозвучало не откровением — она уже знала. Но всё равно внутри что-то сжалось, как каждый раз, когда это произносили вслух. Дело было не в факте, а в том, как легко этим пытались перечеркнуть всё остальное. Рядом Снейп стоял неподвижно, но это было обманчивое спокойствие. Он слушал. И одновременно держал пространство вокруг них — щитом, который не видно, но который не даёт никому подойти слишком близко. — Какая разница! — выкрикнул Волан-де-Морт, до этого жадно впивавший каждое слово, и разразился раскатами безумного хохота. — Какая разница, служил Снейп мне или Дамблдору, или какие палки эти людишки пытались ставить мне в колёса! Я раздавил их, как раздавил твою мать, эту пресловутую великую любовь Снейпа. Смех его прокатился по залу, но теперь в нём было больше злости, чем уверенности. — О, здесь всё было не зря, Поттер, просто ты этого не понимаешь! Дамблдор пытался не подпустить меня к Бузинной палочке! Он хотел, чтобы её настоящим хозяином стал Снейп! В этот момент взгляд его резко метнулся в сторону. К Северусу. Гренория почувствовала это раньше, чем осознала — как холод по коже. — Но даже это не спасло бы тебя, — тихо добавил Волан-де-Морт, уже без смеха. — Я не могу убить тебя сейчас… Пауза. — Но мне и не нужно. Губы его изогнулись. — Достаточно силы палочки, которая не слушается тебя, чтобы убить такого, как ты, Поттер. Снейп не двинулся. Ни один мускул не выдал реакции, но Гренория знала его слишком хорошо, чтобы не заметить: он уже просчитал всё. Для того, что будет через несколько секунд. — Я опередил тебя, мальчик, — продолжил он уже ровнее. — Я добрался до палочки раньше, чем ты успел ею завладеть. Я понял всё раньше тебя. Гренория почувствовала, как рядом едва заметно изменилось напряжение. Снейп не сдвинулся с места, но она знала: он уловил этот взгляд. И проигнорировал его так же намеренно, как Волан-де-Морт сделал вид, что это больше не имеет значения. — И теперь Бузинная палочка, Жезл Смерти, Смертоносная палочка по праву принадлежит мне! — голос Волан-де-Морта снова набрал силу. — План Дамблдора не удался, Гарри Поттер! — Да, не удался, — сказал Гарри. — Ты прав. Но прежде чем ты попытаешься меня убить, я призываю тебя подумать о том, что ты сделал… Гренория слушала, но часть её внимания оставалась вне круга — она чувствовала, как напряжение в зале нарастает, как любое движение может снова сорваться в бой. Боль в боку пульсировала глухо, но уже не мешала — просто напоминала, что времени мало. — Подумай и попытайся почувствовать хоть немного раскаяния, Реддл… — О чём это ты? Волан-де-Морт смотрел на Гарри уже иначе — пристально, холодно, с тем вниманием, которое он позволял себе только тогда, когда не был до конца уверен. — Это твой последний шанс, — сказал Гарри. Снейп чуть сместился, едва заметно сокращая расстояние до Гренории. Он не заслонял, не вмешивался — просто занимал позицию, с которой мог перехватить любое движение, направленное в её сторону. — …попытайся раскаяться… — Ты посмел… — Да, я посмел, — сказал Гарри. — Потому что провал последнего плана Дамблдора ударил вовсе не по мне. Он ударил по тебе, Реддл. Рука Волан-де-Морта, сжимавшая Бузинную палочку, дрогнула. — Эта палочка по-прежнему не слушается тебя, — продолжил Гарри, — потому что ты не понимаешь, как она выбирает своего хозяина. Северус Снейп никогда не был её владельцем. Слова повисли в воздухе. Гренория даже не повернула головы, но внутри что-то чётко отозвалось: да. — Он никогда не одерживал победы над Дамблдором, — продолжал Гарри. Волан-де-Морт сузил глаза. Он не перебил сразу. Он слушал. — Смерть Дамблдора была обговорена между ними! — голос Гарри стал жёстче. — Дамблдор хотел умереть непобеждённым, настоящим хозяином Бузинной палочки! Пауза. На этот раз Волан-де-Морт усмехнулся, но прежней уверенности в этой усмешке уже не было. — Даже если так, — сказал он тихо, — это ничего не меняет. Он чуть поднял палочку. — Она в моих руках. Воздух в зале сжался. — И этого достаточно, — добавил он, и в голосе его снова прозвучала та самая холодная уверенность. — Даже если она не полностью подчиняется мне… её силы хватит, чтобы уничтожить тебя, Поттер. Снейп не двинулся. Но Гренория почувствовала, как рядом с ним пространство стало плотнее — он уже был готов в любой момент вмешаться, несмотря на приказ Гарри. — Нет, Реддл, — сказал Гарри. — Обладать палочкой недостаточно. Гренория перевела взгляд на Волан-де-Морта. И в этот момент для неё стало окончательно ясно: он делает ту же ошибку, что и всегда. Грудь Волан-де-Морта тяжело вздымалась, и Гарри чувствовал, как зреет заклятие, как оно растёт внутри палочки, направленной ему в лицо. — Настоящим хозяином Бузинной палочки был Драко Малфой. На мгновение в глазах Волан-де-Морта мелькнул слепой ужас — и исчез. — Но если и так, — сказал он мягко. — Даже если ты прав, Поттер, что это меняет для нас с тобой? Палочки с пером феникса у тебя уже нет. Наш поединок решит чистое умение… А убив тебя, я смогу заняться Драко Малфоем… — Ты опоздал, — сказал Гарри. — Ты упустил свой шанс. Я тебя опередил. Много недель назад я победил Драко и отобрал у него волшебную палочку. — Гарри помахал палочкой из боярышника и почувствовал, что глаза всех присутствовавших в Большом зале устремлены на неё. — Так что теперь, — прошептал Гарри, — всё сводится к одному: знает ли Бузинная палочка у тебя в руках, что на её последнего хозяина наслали Разоружающее заклятие. Потому что если она это знает, то… я — настоящий хозяин Бузинной палочки. Краснозолотое сияние внезапно разлилось по зачарованному потолку над их головами: это ослепительный краешек восходящего солнца проник в Большой зал через восточное окно. Свет ударил им в глаза одновременно, так что лицо Волан-де-Морта вдруг превратилось в пылающее пятно. Гарри услышал крик высокого голоса и тоже выкрикнул в небо всю свою надежду, взмахнув палочкой Драко. — Авада Кедавра! — Экспеллиармус! Хлопок был подобен пушечному выстрелу. Золотое пламя взвилось в самом центре круга, по которому они двигались, — это столкнулись их заклятия. Гарри видел, как зелёная вспышка Волан-де-Морта слилась с его собственной и как Бузинная палочка взмыла ввысь, чернея на фоне рассвета, закружилась под зачарованным потолком, точно голова Нагайны, и пронеслась по воздуху к хозяину, которого не пожелала убивать, чтобы полностью подчиниться его власти. Гарри, тренированный ловец, поймал её свободной рукой — и в ту же минуту Волан-де-Морт упал навзничь, раскинув руки, и узкие зрачки его красных глаз закатились. На полу лежали смертные останки Тома Реддла — слабое, сморщенное тело, безоружные белые руки, пустое, отсутствующее выражение на змеином лице. Волан-де-Морт погиб, убитый собственным обратившимся вспять заклятием, а Гарри стоял с двумя волшебными палочками в руке и глядел на опустевшую оболочку своего врага. Какое-то мгновение вокруг ещё стояла тишина. Потом зал очнулся и взорвался шумом, криками, восклицаниями и стонами. Ослепительное солнце залило окна, все рванулись к Гарри, и первыми к нему подбежали Рон и Гермиона; это их руки обвивали его, их громкие голоса наполняли звоном уши. Потом рядом возникли Джинни, Невилл и Полумна, а потом всё семейство Уизли, Хагрид, Кингсли, Макгонагалл, Флитвик, Стебль — Гарри не мог разобрать ни слова из того, что все разом кричали ему, не мог понять, чьи руки обнимают, тянут, толкают его; сотни людей теснились к нему, желая прикоснуться к Мальчику, Который Выжил, благодаря которому всё наконец кончилось… Гренория не двинулась сразу. Она стояла чуть в стороне от этой волны — и впервые за всё это время позволила себе: не держать удар, не ждать следующего заклятия, не просчитывать, откуда прилетит. Просто смотрела. Он выжил. Мысль была слишком простой для того, через что они прошли, и от этого почти не укладывалась в голову. Всё внутри отозвалось сразу — облегчением, которое оказалось почти болезненным, и каким-то глухим, усталым счастьем, от которого хотелось на секунду закрыть глаза и перестать держаться. Она не сделала этого. Потому что тело напомнило о себе раньше. Боль вернулась резко — как только напряжение ослабло. Бок прожгло изнутри, руки дрогнули, и магия, которую она держала под контролем всё это время, качнулась, едва не сорвавшись. Снейп оказался рядом быстрее, чем она успела полностью потерять равновесие. Он не перехватывал её резко — просто поймал за плечо и удержал, когда она чуть повела в сторону. — Стоять ты уже не в состоянии, — тихо, почти сухо сказал он. Резкость из его голоса ушла. Гренория слабо усмехнулась, делая вдох, который тут же отозвался болью. — Не преувеличивай, — ответила она. Прежней силы в голосе уже не было. Она попыталась выпрямиться сама, но на этот раз тело не подчинилось полностью. Слишком много. Слишком долго она держала всё это. Она на секунду закрыла глаза, собираясь, и снова открыла их — уже спокойнее. — Выведи меня на улицу, — сказала она тихо, но твёрдо, глядя на него. Снейп сразу уловил суть: не просьба на эмоциях. Решение. — Тебе нужна помощь, — отрезал он. — И немедленно. Она качнула головой. — Не здесь. Взгляд её скользнул по залу — по людям, по шуму, по тому, что только начинало отпускать всех вокруг. — Слишком много… — она не договорила, но он понял. Эмоций. Магии. Шума. — У меня всё есть, — добавила она уже тише, делая короткий вдох. — В сумке. Зелья. Перевязка. Она сжала пальцы, проверяя, держит ли себя в руках. — Мне нужно место, где это не рванёт.