fashion week

Очередной удачный показ, идеальная проходка и сотни комплиментов. Сонхва точно уверен, что этот месяц самый идеальный за последние полгода. Даже не смотря на недовольные взгляды своих коллег, он убежден, что никто не разрушит его вечер.  – Эй, Сонхва, чего один стоишь? Присматриваешь очередной толстый кошелек, чтобы получить предложение на следующий показ? Только не это. Сонхва ставит бокал с шампанским на столик, разворачивается прямо туда, откуда доносится этот раздражающий голос. Взгляд устремляется на тощую фигуру: длинные ноги, обтянутые кожаными брюками и белая футболка. Так банально, что у Сонхва уже скрипят зубы от злости, что это безобразие лезет к нему.  — Завидуешь, что на меня хотя бы смотрят?  — А твой паренек знает, что ты готов ублажить любого в этом помещении ради показа? — Уен усмехается, подходит ближе, пальцам поддевает подбородок модели и улыбается, — Что скажешь, Сонхва? — Скажу, что тебе стоит сходить к черту и не открывать свой рот. — Заставь меня. Уен подмигивает, готовится сказать очередную грязь в сторону модели, но не успевает. Хлопок ладони о его лицо едва заглушает музыка, играющая на афтепати, чужое серебряное кольцо больно царапает скулу, заставая врасплох. Сонхва только что его ударил?  — Не приближайся ко мне больше. Это последний раз.  ///  Сонхва второй час на примерке — дизайнер Ким вновь порхает над ним в потоке вдохновения. Создается ощущение, что он решил сшить всю коллекцию сегодня, опираясь только на одну модель. Или нет.  Уен ради приличия (удивительно) стучится три раза в дверь, но открывает, не дождавшись ответа. На его лице мгновенно расплывается улыбка, которая не предвещает ничего хорошего, как только он видит Сонхва. — Боже, Сонхва! — Хонджун носится с тканями по своему кабинету, не забывая каждые десять секунд приложить к телу модели тот или иной образец, — Какое же чудо, что я тебя нашел! — Интересно, по наводке какого богатого папочки вы вышли на него, господин Ким, — у Уена ни капли сожаления в глазах, только азартный блеск. Царапина на скуле едва проглядывает, но Сонхва уже жалеет, что ударил ладонью, а не кулаком. — Простите, Хонджун, — модель вежливо кланяется, накидывает на себя атласную рубашку, — нам с моим коллегой нужно обсудить пару рабочих моментов и мы вернемся.  Хонджун остается в своем мирке, пока Сонхва хватает Уена за руку и тащит за собой. Хватка настолько сильная, что наверняка могут остаться синяки, но его не волнует.  — Отпусти, показ через два дня, — Уен пытается выдернуть свою руку, — я не хочу выходить с синяками на запястьях. Сонхва не отвечает, только сильнее сжимает свои пальцы на чужой коже. Он заталкивает Уена в ближайшую уборную на этаже, закрывает дверь и отталкивает его к стенке. — Какого черта ты творишь, Уен? Тебе не хватило того раза? Мне снова ударить тебя и повторить, что я не хочу иметь с тобой ничего общего? — Сонхва злится. Даже больше чем обычно. Со спокойного тона голос быстро переходит на крик, — Пошел ты нахуй, Чон Уен. Забудь о моем существовании, также как и я забуду о твоем. — Придурок, больно ведь. Уен усмехается, потирая свои запястья. Видит, как в горящих злостью глазах Сонхва проскакивает сочувствие, отвлекая его от ругани. И Уен приближается, тянется руками к чужой рубашке, застегнутой только на одну пуговицу. — Чон Уен, я сказал тебе…отвали, — Сонхва застывает в ступоре, когда чувствует вишневый вкус бальзама для губ на своих же губах. Какого этот придурок творит? — Идиот! Сонхва отталкивает Уена снова и выбегает из уборной также быстро как и притащил младшего сюда. Это точно не его самый удачный месяц.  /// Избежать встречи с этим исчадьем ада удавалось только двое суток. А теперь Сонхва смотрит на его спину, стоя прямо за ним на показе. Интересно, почему Уен такой тощий? Не ест? Требования агентства? Генетика?  — Чон Уен, минутная готовность, — голос Хонджуна вырывает Сонхва из мыслей, — следующие тоже подготовились!  Спина Уена выпрямляется, голова задрана вверх, а Сонхва готов поклясться, что выражение его лица сейчас забавно-серьезное. Забавно-серьезное? Нет. Нет. Отвратительно наглое. Весь показ проходит на одном дыхании, но Сонхва не может выкинуть Уена из головы. Тот случай в уборной два дня назад: почему он его поцеловал? И почему Сонхва продолжает прокручивать тот момент в голове.  — Сонхва? Ты еще долго? Твой менеджер ждет, — Уен звучит удивительно спокойно, без прежней язвительности в голосе, — Сонхва? — Подойди сюда. Уен недоуменно наклоняет голову вбок, поднимает одну бровь, но все же делает пару шагов вперед.  — Знаешь, если ты снова хочешь меня ударить, то можешь в живот? А то мне пришлось надевать ублюдские браслеты, чтобы скрыть синяки.  Сонхва молчит — Уен растерянно смотрит. Красивый, с этими острыми чертами лица. Можно ли порезаться об его скулы? Сонхва не понимает, что делает: тянется ладонью к чужому лицу, изучает каждую мелочь.  — Сонхва?  — Заткнись. Это правда все ради проверки интереса. Только ради удовлетворения собственной любознательности Сонхва придвигается ближе, аккуратно касаясь губ Уена: мягкие, с тем же вкусом вишни. Он вздрагивает от осознания, что ему не хочется прекращать этот поцелуй.  — Сонхва! — голос менеджера раздается за дверью, громкий стук прерывает кризис Сонхва за секунду, — Либо ты выходишь, либо едешь сам. — Я…иду, — Сонхва отстраняется от Уена, смотрит на него взглядом побитой собаки, которую поставили перед тяжким выбором, — мы обсудим это в следующий раз.  Уен остается стоять посреди гримерки, касаясь своих губ и пытаясь переварить произошедшее. И какого черта это все было?