Истинный Директор Хогвартса

Глава 7

— Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. И вот они: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Дамблдор снова опустился в кресло, и юные волшебники разразились бурными аплодисментами, отдавая должное его эксцентричному приветствию. В тот же миг длинные столы перед ними заставились восхитительными, источающими дивные ароматы блюдами, и все с упоением приступили к ужину. К немалому удивлению Лока, еда, появившаяся перед ним на столе, оказалась поразительно близка к его вкусовым предпочтениям. Блюда выглядели почти в точности так, как те, что миссис Клэр обычно готовила дома. А ведь кулинарное мастерство матери Лок в свое время лично оттачивал своей жуткой привередливостью. Судя по всему, волшебные столы Хогвартса умели подстраиваться под вкусы каждого ученика, предлагая именно то, что им по душе. Это открытие заставило Лока с облегчением выдохнуть — он слегка побаивался, что местная кухня придется ему не по вкусу. — Не хочешь куриную ножку? — радостно предложила Ханна, пододвигая к Локу блюдо. — Выглядит просто потрясающе! — Спасибо, — кивнул он. Тем временем третьекурсник Седрик Диггори с энтузиазмом просвещал первокурсников Хаффлпаффа о жизни в Хогвартсе. Он рассказывал о том, что Толстый монах, привидение их факультета, отличается на редкость добродушным нравом, а декан, профессор Спраут — невероятно мягкий и отзывчивый человек. Седрик также упомянул о строгом запрете на ночные прогулки по замку и объяснил, как именно нужно себя вести, чтобы зарабатывать баллы для Хаффлпаффа и помочь факультету выиграть Кубок школы. Обаятельный и симпатичный Седрик быстро завладел вниманием юной Ханны. Однако, когда речь зашла о баллах и Кубке школы, Локу захотелось лишь раздраженно выругаться. Какая может быть справедливость в соревновании, где Дамблдор и Снейп выступают одновременно и в роли судей, и в роли игроков? Снейп раздавал баллы своему факультету и снимал их с остальных под любым, даже самым абсурдным предлогом, благодаря чему до поступления Гарри Слизерин забирал Кубок школы шесть лет подряд. А уж когда в школу прибыл Гарри, старина Дамблдор, чтобы создать ореол славы вокруг Спасителя, фактически заранее определил победителя. Какую бы разницу в баллах ни накрутил Снейп в течение года, Дамблдор в конце семестра одним махом компенсировал ее щедрыми начислениями. Так или иначе, в конце учебного года Гриффиндор был просто обязан вырвать победу благодаря героическим подвигам Избранного. И как, спрашивается, в таких условиях играть Равенкло и Хаффлпаффу? Быть просто массовкой на празднике жизни? Раньше Лок лишь отстраненно думал о том, что Дамблдор слишком вольно обращается с баллами, но теперь, оказавшись на Хаффлпаффе, он почувствовал жгучую несправедливость. Внезапно в нем вспыхнуло дерзкое желание: помочь своему факультету выиграть Кубок школы хотя бы раз. И пусть эта задача казалась не менее фантастической, чем победа дворовой команды на Чемпионате мира по футболу. В конце концов, неужели Хаффлпафф настолько плох? Лок так совершенно не считал. В прошлом поколении у них был Ньют Саламандер, в нынешнем — Седрик Диггори. Если не брать в расчет Волдеморта и Дамблдора, можно смело утверждать, что самые выдающиеся ученики Хогвартса за последние десятилетия вышли именно из Хаффлпаффа. Разумеется, Гермиона не в счет — как часть Золотого трио, она была кем-то вроде дитя судьбы, с которым обычным волшебникам тягаться бессмысленно. Размышляя об этом, Лок, уже всей душой прикипевший к своему новому факультету, не на шутку разозлился. Возмущенный вопиющей несправедливостью этого негласного соревнования, он со злостью впился зубами в куриную ножку. И тут произошло нечто невообразимое. По неизвестной причине разноцветные знамена — зеленые, серебряные, золотые и алые, — парящие под заколдованным потолком Большого зала и символизирующие четыре факультета, в одно мгновение изменили свой цвет. Все они окрасились в желто-черные тона Хаффлпаффа, а на полотнищах гордо расправил плечи бесстрашный барсук, всем своим видом показывающий, что ему море по колено. Это внезапное преображение мгновенно приковало к себе взгляды всех присутствующих. — Что происходит? — Это магия профессора Дамблдора? — Но ведь время вручения Кубка школы еще не пришло! Семестр только начался! — Желтый и черный... Неужели Хаффлпафф выиграет Кубок в этом году? — Но почему не Слизерин?! На фоне растерянного перешептывания «змеек» и «орлов», а также громких споров «львят», ликующие крики «барсуков» звучали особенно оглушительно. За преподавательским столом все взгляды устремились в центр, на Дамблдора. Профессора явно не понимали причины столь странного явления. — Альбус, что все это значит? — спросила заместитель директора, профессор МакГонагалл. Снейп, профессор Спраут и остальные навострили уши, даже Хагрид подался вперед, чтобы не пропустить ни слова. — Ничего страшного, Минерва, — Дамблдор не обращал внимания на поднявшийся в зале шум. За стеклами его очков-половинок скрывался проницательный взгляд, казалось, видящий все насквозь. — Хогвартс просто откликнулся на зов одного юного волшебника. Вот и все. За столом Хаффлпаффа Лок тоже был изрядно напуган этой внезапной переменой, в то время как старшекурсники его факультета едва сдерживали слезы восторга. Мерлин знает, сколько лет под сводами Большого зала не поднимались желто-черные знамена с гербовым барсуком. Хаффлпафф, самый многочисленный, сплоченный, но не хватающий звезд с неба факультет, всегда находился в невыгодном положении в гонке за Кубок. Одно неверное движение — и баллы снимались, а вот заработать их было невероятно сложно. В последний раз они выигрывали Кубок, кажется, еще во времена Ньюта Саламандера. … Банкет подошел к концу под радостный гул «барсуков» и недовольное ворчание учеников Слизерина и Равенкло. Дамблдор взмахнул палочкой, и юные волшебники хором затянули школьный гимн: «Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс, Научи нас хоть чему-нибудь. Молодых и старых, лысых и лохматых, Возраст ведь не важен, а важна лишь суть...» — Первокурсники Хаффлпаффа, все за мной! — громко скомандовал староста факультета Габриэль Трумэн, призывая новичков следовать за ним. Лок и остальные потянулись за Габриэлем, минуя длинные столы других факультетов, и вышли из Большого зала. — Общая гостиная Хаффлпаффа находится на цокольном этаже замка, прямо по соседству с кухней, — рассказывал Габриэль заинтригованным первокурсникам. — Вход скрыт в большой деревянной бочке, которая стоит в куче других бочек в темной нише по правой стороне кухонного коридора. Он остановился перед нужным местом и серьезно посмотрел на ребят: — Чтобы попасть внутрь, нужно постучать по дну второй бочки снизу в середине второго ряда. И стучать нужно в ритме имени нашей основательницы — Хельги Хаффлпафф. Запомните хорошенько: если вы ошибетесь с ритмом или постучите не по той бочке, вас с ног до головы обольет уксусом. С этими словами Габриэль наглядно продемонстрировал процесс. Крышка бочки откинулась, открывая круглый проход, в который можно было пролезть. Первокурсники гуськом последовали за старостой и оказались в просторном, уютном помещении. Это была круглая комната с низким потолком, обставленная мягкими креслами и диванами в желто-черных тонах. Медные элементы декора радовали глаз теплой полировкой, а повсюду, свисая с потолка и расставляя уютные акценты, зеленели самые разнообразные растения. Над деревянной каминной полкой висел портрет самой Хельги Хаффлпафф. Для Лока еще одной веской причиной выбрать именно этот факультет стало то, что спальни здесь представляли собой отдельные комнаты. Одно только это, по его мнению, делало Хаффлпафф в десять раз лучше любого другого факультета. Однако, лежа в своей уютной кровати в спальне, расширенной с помощью чар Незримого расширения, Лок долго не мог заснуть. Точнее, он просто боялся закрыть глаза. Боялся, что уснет, а проснувшись, обнаружит, что все это было лишь прекрасным сном...