Тень в облаках

Тучи над Облачными Глубинами сгустились не от дождя, а от молчаливого напряжения, повисшего в Цзинши. Всё началось три дня назад. На ночном охотничьем собрании в Ланьлине к Лань Ванцзы подошла молодая заклинательница из клана Ян. Она была изящна, вежлива и, что самое худшее для Вэй Ина, искренне восхищена Ханьгуан-цзюнем. Она подарила ему свиток с редкими заклинаниями, её пальцы на мгновение задержались на его руке, а взгляд был полнен тем обожанием, которое Вэй Ин привык видеть только в зеркале, когда смотрел на Лань Чжаня. Лань Ванцзы, как всегда, был безупречно вежлив. Он принял дар, кивнул и отошел. Но Вэй Ин видел. Он видел этот взгляд. И внутри него, там, где обычно плескалась беззаботная радость, зародилась холодная, липкая змея сомнения. «Он слишком хорош, — думал Вэй Ин, наблюдая, как Лань Чжань наливает ему чай. — Слишком совершенен. Рано или поздно он поймет, что рядом с ним не должно быть такого хаоса, как я. Рано или поздно он найдет кого-то... достойнее. Спокойнее. Лучше». С этого момента Вэй Усянь начал отдаляться. Сначала это было незаметно. Он перестал закидывать ногу на ногу Лань Ванцзы во время медитации. Перестал таскать его за рукав, требуя внимания. Его смех, обычно наполняющий тихие покои, стал тише, реже, будто он боялся нарушить хрупкую тишину, которая, как ему казалось, должна была воцариться между ними навсегда. Лань Ванцзы заметил изменения сразу. Его чуткое ухо улавливало каждый вздох Вэй Ина. Он видел, как тот замирал, когда Лань Чжань пытался коснуться его спины. — Вэй Ин, — позвал он однажды вечером, когда они готовились ко сну. — Что случилось? Вэй Усянь замер у окна, поправляя занавеску. Его спина напряглась. — Ничего, Лань Чжань. Просто устал. Ночная охота была долгой. — Ты избегаешь меня. Вэй Ин обернулся. На его лице была маска — та самая, которую он носил в прошлом, за которой скрывалась боль. Уголок его рта дрогнул в подобии улыбки. — Тебе показалось. Разве можно избежать того, кто всегда рядом? Иди спать, Второму Нефритовому Гусу нужен отдых. Лань Ванцзы подошел ближе, протягивая руку, чтобы коснуться щеки возлюбленного. Вэй Ин инстинктивно отшатнулся. Движение было быстрым, почти пугливым. В глазах Лань Чжаня мелькнуло потрясение, но он убрал руку. В ту ночь они лежали на краю одного одеяла, не касаясь друг друга. Когда Лань Ванцзы, нарушая свои же правила, попытался обнять Вэй Ина, тот не оттолкнул его, но и не ответил. Он лежал как деревянный. Безжизненный. Когда пальцы Лань Чжаня коснулись его кожи, пытаясь разжечь привычный огонь, Вэй Ин просто закрыл глаза, его тело оставалось холодным и неподвижным. Не было желания, не было ответного жара. Только покорность, которая ранила Лань Ванцзы сильнее любого клинка. — Вэй Ин? — прошептал Лань Чжань в темноту, его голос дрогнул. — Я сплю, — солгал Вэй Усянь. Утром Вэй Ин сказал, что должен проверить старые талисманы в городе у подножия горы. — Я вернусь к ужину, — бросил он, не глядя в золотистые глаза, которые смотрели на него с немым вопросом. Но он не вернулся к ужину. *** Вэй Усянь сидел в чайном домике в Нэцзи. Напротив него, веером прикрывая рот, сидел Нэ Хуайсан. — Вэй-сюн, ты выглядишь так, будто мир рухнул, — тихо сказал Нэ Хуайсан, отставляя чашку. — Ханьгунь-цзюнь знает, где ты? — Зачем ему знать? — Вэй Ин крутил в пальцах чашку. — Ему будет лучше без меня. Нэ Хуайсан вздохнул и отложил веер. — Говори. Иначе я пошлю голубя Лань Ванцзы прямо сейчас. Вэй Ин молчал долго. Потом его плечи опустились. Маска треснула. — Он уйдет от меня, Хуайсан. — Что за глупости? Лань Ванцзы скорее сдвинет гору, чем отпустит тебя. — Ты не видел её, — перебил Вэй Ин, и в его голосе прозвучала горечь. — Ту девушку в Ланьлине. Она... она подходящая. Она из хорошего клана, она уважаемая, она не приносит проблем. Она смотрела на него как на божество. А я? Я просто... Вэй Усянь. Тот, кто использует темные пути. Тот, кто создает хаос. — Вэй-сюн... — Я боюсь, — признался Вэй Ин, и его голос стал совсем тихим. — Я боюсь того дня, когда он проснется и поймет, что совершил ошибку. Что связал свою жизнь с моим беспорядком. Поэтому я... я отдаляюсь. Если я привыкну меньше, если я перестану требовать его тепла... мне будет легче, когда он уйдет. А в постели... Я не могу притворяться, что все хорошо, когда внутри все сжимается от страха. Я становлюсь деревянным, потому что боюсь, что мое желание его удержать — это эгоизм. Нэ Хуайсан смотрел на друга с искренним сочувствием. Он понял всё. Это не была потеря любви. Это была неуверенность, съевшая Вэй Ина изнутри. — Останься здесь, — сказал Нэ Хуайсан, поднимаясь. — Не двигайся. — Куда ты? — испугался Вэй Ин. — По делам. Вернусь скоро. Нэ Хуайсан не вернулся в чайный домик. Он отправил срочное сообщение в Облачные Глубины. Личное. Для Лань Ванцзы. *** Лань Ванцзы нашел Вэй Ина через два часа. Он не спросил разрешения у Нэ Хуайсана, он просто появился в дверях чайной комнаты, словно материализовался из воздуха. Его белое одеяние было безупречным, но в глазах стояла буря. Вэй Ин побледнел. Он попытался встать, но колени подкосились, и он снова опустился на скамью. — Лань Чжань... Я... Лань Ванцзы подошел и сел напротив. Он не сказал ни слова. Просто смотрел. Его взгляд был тяжелым, пронзительным, но в нем не было гнева. Только боль и решимость. — Хуайсан всё рассказал, — наконец произнес Лань Чжань. Его голос был низким, вибрирующим. Вэй Ин опустил голову. — Тогда ты понимаешь. Я не хочу быть обузой. — Вэй Ин. Посмотри на меня. Вэй Ин медленно поднял глаза. — Ты думаешь, я слеп? — спросил Лань Чжань. — Ты думаешь, я не вижу никого, кроме тебя, уже более десяти лет? Та девушка... она для меня пустое место. Как и любая другая. Как и весь мир, кроме тебя. — Но я... — Ты — мой, — отрезал Лань Ванцзы. Это прозвучало не как обвинение, а как клятва. — Ты не обуза. Ты — моя судьба. Твое отдаление ранило меня больше, чем любой клинок. Твой холод в нашей постели заставил меня усомниться в своем разуме, но не в своей любви к тебе. Лань Чжань протянул руку и накрыл ладонь Вэй Ина своей. На этот раз Вэй Ин не отдернул руку. — Я не уйду. Я не могу уйти. Моя душа привязана к твоей. Если ты боишься... позволь мне нести этот страх за нас двоих. Слезы, которые Вэй Ин сдерживал днями, наконец покатились по щекам. Он всхлипнул, и эта хрупкость разбила последние остатки барьера между ними. — Прости меня, Лань Чжань. Я дурак. — Мы оба дураки, — мягко сказал Лань Ванцзы, поднимаясь и пересаживаясь рядом с ним, на одну скамью. — Но мы дураки вместе. Он обнял Вэй Ина, прижимая к себе так крепко, будто хотел спрятать его внутри своего сердца. Вэй Ин уткнулся лицом в белую ткань одеяния Лань Чжаня, вдыхая знакомый запах сандала и чистоты. — Поедем домой, — прошептал Лань Чжань в его волосы. *** В Цзинши было тихо. Свечи горели мягким, теплым светом. Дверь была закрыта, отрезая их от всего мира. Вэй Ин стоял посреди комнаты, чувствуя себя обнаженным не только физически, но и душевно. Лань Ванцзы подошел к нему. В его движениях не было той привычной стремительности, сейчас он двигался медленно, давая Вэй Ину время привыкнуть, время понять, что он желанен. — Лань Чжань, — тихо позвал Вэй Ин. — Я... я не знаю, смогу ли я сегодня... Лань Чжань приложил палец к его губам. — Не сегодня. Не завтра. Когда ты будешь готов. Но я хочу, чтобы ты чувствовал меня. Он начал медленно расстегивать пояс Вэй Ина. Каждое движение было вопросом, на который Вэй Ин отвечал кивком или прикосновением. Когда одежды упали на пол, Лань Чжань не бросился на него. Он провел ладонями по плечам Вэй Ина, по груди, сгоняя холод, который поселился там за эти дни. Вэй Ин дрожал. Но это была не дрожь страха, а дрожь ожидания. — Ты реален? — прошептал он, касаясь лица Лань Чжаня. — Я здесь, — ответил Лань Чжань. Он поцеловал Вэй Ина. Сначала осторожно, касаясь губ, словно пробуя на вкус. Затем глубже, настойчивее, вкладывая в поцелуй всю свою тоску и всю свою верность. Вэй Ин ответил. Вначале робко, а затем с нарастающей силой, впиваясь пальцами в плечи Лань Чжаня, будто боясь, что тот растворится. Они опустились на ложе. В этот раз не было отстраненности. Вэй Ин обвил ногами талию Лань Чжаня, притягивая его ближе, нуждаясь в весе его тела, в тепле его кожи. — Я люблю тебя, — выдохнул Лань Чжань ему в губы, когда их лбы соприкоснулись. — Только тебя. Всегда. — Я верю, — сказал Вэй Ин, и в его глазах наконец-то исчезла тень. — Я верю тебе. Их союз в ту ночь был не просто плотским. Это было слияние душ, исцеление ран, нанесенных сомнениями. Лань Чжань любил его бережно, но настойчиво, заставляя Вэй Ина чувствовать каждое прикосновение, каждый вздох, напоминая ему, что он принадлежит этому человеку, и этот человек принадлежит ему. Когда рассвет начал окрашивать небо в бледно-голубой цвет, Вэй Ин лежал, прижавшись спиной к груди Лань Чжаня. Рука Лань Ванцзы лежала на его талии, крепко удерживая его, даже во сне. Вэй Ин накрыл эту руку своей.

— Я больше не уйду, — прошептал он в тишину комнаты.

Лань Чжань, не просыпаясь, инстинктивно прижал его ближе, и в этом жесте было больше слов, чем могло вместить любое письмо. Тени рассеялись. В Облачных Глубинах снова воцарился покой.