Hwarang

***

Чайник свистит. Тонко. Противно. Как щенок, которому на лапу наступили. Сонхо тянет руку — выключить. Пальцы скользят по мокрому металлу. Горячо. Дергает назад. Трет подушечку о джинсы. Бесполезно. Все еще печет. За окном дождь. Лондонский? Нет, сеульский. Но такой же серый. Такой же липкий. Стекла текут. Разводы — как слезы. Или просто грязь. Квартира маленькая. Студия. Кровать, стол, кухня в углу. Все в одном флаконе. И Донхён. Он сидит на подоконнике. Ноги свесил. В руках кружка — пар поднимается, липнет к ресницам. Волосы влажные. Кудряшки завиваются туже. На виске одна прядь выбилась — прилипла к скуле. – Долго ты там? Голос тихий. С хрипотцой. Утренней. – Чайник остывает. – Пусть. Сонхо разливает воду по кружкам. Две. Одну несет Донхёну. Тот берет. Пальцы касаются. Дольше, чем надо. Сонхо не убирает руку. Донхён тоже. – Спасибо. – На здоровье. Дурацкий диалог. Как у чужих людей. А они не чужие. Они – всё сразу. Друзья. Любовники. Бывшие. Снова друзья. Снова почти. Донхён отводит взгляд первый. Смотрит в окно. Дождь. Прохожие под зонтами. Красный – промок насквозь, бежит. – Красиво. – Что? – Мокрые люди. Суетятся. А мы тут. Сонхо садится на пол. Спиной к кровати. Прислоняется затылком к матрасу. Смотрит на Донхёна снизу вверх. Тот в окне — свет с улицы падает сбоку. Профиль четкий. Нос с горбинкой. Губы приоткрыты. – Ты красивый. – Ты каждый раз это говоришь. – Потому что каждый раз вижу. Донхён смеется. Тихо. В кружку. Потом замолкает. Смотрит вниз. Встречается взглядом с Сонхо. – Иди сюда. – Зачем? – Просто. Сонхо встает. Подходит. Донхён ловит его за пояс джинсов. Тянет ближе. Утыкается лицом в живот. Прямо в футболку. Дышит. Ткань щекотно колышется. – Ты пахнешь. – Чем? – Домом. Сонхо запускает пальцы в его волосы. Кудри накручиваются на пальцы. Мягкие. Влажные. Пахнут шампунем – кокос. Донхён любит дурацкие запахи. – Я скучал. – Мы виделись вчера. – Это долго. Сонхо молчит. Что ответить? Что у него внутри всё перекрутилось? Что вчера они были друзьями – пили пиво, смотрели кино, заснули на разных концах кровати. А сегодня он снова хочет. Снова ломает себя. Донхён поднимает голову. Глаза темные. Зрачки расширены. В них отражается свет с улицы – два маленьких фонаря. – Ты опять думаешь. – Не думаю. – Врешь. У тебя на лбу написано: «Донхён, мы не можем, мы же друзья». – Заткнись. Сонхо наклоняется. Целует в лоб. Просто так. Не как любовник. Как друг. Себе же врет. Донхён закрывает глаза. Тянется за поцелуем — выше, в губы. Сонхо не двигается. Дает себя поймать. Губы мягкие. Теплые. Пахнут чаем. Имбирь и мед. Поцелуй короткий. Почти невинный. Донхён отстраняется. Смотрит. Ждет. – Я пойду в душ. – Холодный? – Горячий. Донхён спрыгивает с подоконника. Уходит в ванную. Дверь щелкает. Замок? Нет. Просто прикрыл. Шум воды. Сонхо сидит на полу. Смотрит в одну точку. Там, на стене, картина. Какая-то абстракция. Донхён купил на блошином рынке. Говорит, похожа на то, как болит сердце. Смешно. Вода шумит. А потом — тише. Сонхо слышит другое. Дыхание. Рваное. Тихое. Не надо. Не надо туда идти. Не надо смотреть. Он встает. Идет к двери ванной. Рука ложится на ручку. Металл холодный. Пальцы замирают. Толкает. Дверь поддается. Не заперто. Конечно. Донхён стоит под душем. Стеклянная кабинка. Вода стекает по спине. По ягодицам. По ногам. Но он не моется. Он стоит, прислонившись лбом к плитке. Одна рука внизу. Двигается. Сонхо замирает. Смотрит. Не может оторваться. Донхён знает. Чувствует спиной. Но не оборачивается. Продолжает. Медленно. Себе в удовольствие. Вода шумит. Дыхание Донхёна сбивается. Громче. Ритмичнее. Сонхо видит, как двигается спина. Мышцы под кожей. Вода стекает по позвоночнику – дорожка. Раздваивается на ягодицах. – Сонхо. Голос тихий. Сквозь шум воды. – Ты смотришь. Не вопрос. Констатация. – Да. – Иди сюда. Сонхо раздевается. Медленно. Пальцы не слушаются. Пуговица на джинсах – металл скользкий. Наконец. Остается голым. Заходит в кабинку. Вода горячая. Почти кипяток. Донхён поворачивается. Весь мокрый. Кудри прилипли к лицу. Глаза блестят. – Хочешь? – Хочу. – Чего? – Тебя. Смотреть. Трогать. Всё. Донхён улыбается. Криво. Тепло. Тянет Сонхо под воду. Встает к нему спиной. Прижимается ягодицами к паху. Трет. – Тогда трогай. Сонхо проводит руками по плечам. Вниз. По груди. Останавливается на сосках. Крутит. Донхён выдыхает – шумно, довольно. – Тату... Сонхо смотрит на свои руки. На них рисунки. Цветы. Линии. Текст на запястье – «breathe». Напоминание себе. – Что? – Люблю их. Когда ты во мне... смотрю на руки. И завожусь еще. Сонхо целует его в плечо. В лопатку. В позвоночник – ведет губами по косточкам. – Развернись. Донхён поворачивается лицом. Сонхо опускается на колени. Плитка жесткая. Холодная под горячей водой. Ничего. Берет его член в рот. Сразу глубоко. Донхён стонет – громко. Запрокидывает голову. Вода бьет в лицо, но ему плевать. – Сонхо... Сонхо... – М? – Хорошо. – Знаю. Сонхо работает ртом. Руками гладит бедра. Ягодицы. Сзади проводит пальцем – между. Донхён дергается. Чувствительно. – Потом. – Что потом? – Туда. Хочу тебя туда. – Сзади? – Да. Сонхо поднимается. Целует. Долго. Глубоко. Язык в язык. Вода заливается в рот – сладкая, хлорированная. Плевать. – Выходим. – Куда? – На кровать. Выскакивают из душа. Мокрые. Вода течет по телу – дорожки. Сонхо хватает полотенце. Бросает на пол. Не вытираться – чтобы не скользило. Донхён ложится на живот. Раскидывается на кровати. Весь мокрый. Простыня темнеет под ним. – Хочу видеть тебя. – Я спереди. – Нет. Хочу смотреть сзади. Как входишь. Как я принимаю. Сонхо сглатывает. Голос сел. Становится сзади на колени. Разводит ягодицы. Донхён выгибается – подставляет. Готов. – Готов? – Давно. Входит медленно. Осторожно. Донхён под ним стонет — в подушку. Глухо. Руками сминает простыню. – Не спеши. – Не могу. Ты... внутри... горячо. – И хорошо. – Да. Сонхо двигается. Медленно. Глубоко. Смотрит на место соединения. Как входит, как выходит. Как кожа краснеет. Внизу живота Донхёна – родинка. Маленькая. Туда пальцем давит на следующем толчке. Донхён кричит. Рвано. Срывая голос. – Еще. – Что еще? – Руки дай. Сонхо протягивает руки вперед. Ложится грудью на спину Донхёна. Кисти рядом с его головой. Донхён поворачивает голову. Целует тату на запястье. «breathe». Потом второе. Цветок на пальце. – Красиво. – Ты красивее. Сонхо целует его в висок. В кудри мокрые. В шею сзади – там, где позвонок торчит. Толчки глубже. Ритмичнее. Донхён мычит в подушку. Ногти скребут простыню. – Сонхо... – Что? – Не останавливайся. – Не собирался. Оргазм накрывает волной. Сразу обоих. Донхён кончает первым – в простыню, глухо стонет. Сонхо следом – внутри, глубоко. Замирает. Дышит в затылок. Потом лежат. Донхён на животе. Сонхо сверху – не слезает. Тяжело. Хорошо. Дождь за окном стих. Солнце пробивается сквозь тучи – полосами на стену. – Мы опять. – Знаю. – И что теперь? – А что обычно? Поссоримся. Помиримся. Снова. – Устал. – Врешь. Сонхо переворачивается на бок. Тянет Донхёна к себе. Тот прижимается спиной к груди. Руки Сонхо обнимают поперек живота. – Я не вру. – Ты устал не от этого. Ты устал бояться. – Чего? – Что однажды не поссоримся. И не помиримся. Просто перестанем. Донхён молчит. Долго. Потом поворачивается. Смотрит в глаза. Близко. Дышит в губы. – Перестанем? – Не знаю. – А хочешь? – Нет. – Я тоже. Целует сам. Коротко. Тепло. Отворачивается обратно. Засыпает почти сразу. Дыхание ровное. Грудная клетка вздымается медленно. Сонхо смотрит на его затылок. На кудри. На родинку за ухом. Маленькая. Как точка в конце предложения. За окном снова дождь. А в комнате – тишина. И двое. Которые завтра, может, поссорятся. А послезавтра – опять. Сонхо улыбается. В темноту. Зачем? Не знает. Просто так.

***