Тени прошлого.

Когда до цели оставалось всего нечего, только в войти в двери, как перед ними возник элитный охранник. Он был одет полностью в черное обмундирование и с противогазом на лице. Чарли и пикнуть не успела, как крепкая рука Кеннеди дернула ее назад, выталкивая за свою спину, а сам двинулся вперед. Вудс падает на пятую точку, видя, как тот неизвестный человек. Вместе с Кеннеди пробили стекло и свалились на нижний уровень помещения. И тут Чарли осознает, она ничем не может помочь, все в руках Леона. Чарли, ошеломлённая увиденным, рухнула на колени, но тут же, не дожидаясь, пока в голове прояснится, поползла на четвереньках к разбитому окну. Её пальцы впились в обломки стекла, обожжённые края которого цепляли за кожу, оставляя кровавые следы. Она смотрела вниз, и увидела, как Кеннеди, стоя на коленях, судорожно пытается выдохнуть, а по его лицу, уже покрытому тёмными, как сажа, пятнами, медленно, словно живой узел, ползёт некроз, он распространялся по шее, перебираясь через подбородок, сжимая кожу, будто пытался добраться до мозга. Он уже не мог дышать нормально и каждый вдох был хриплым, прерывистым, как у умирающего. Это точно плохой знак. Конечно девушка может выстрелить, помочь Леону. Но то, как они сцепились на топорах ей мешает, боится промахнуться, поэтому стиснув зубы она судорожно пытается продумать план, чтобы помочь Кеннеди. — Не жди меня, иди к Грейс! — Гаркнул Леон, отбив очередной удар тактического топора своим. — Ну же! И Чарли понимает, что спорить с ним, что двигать дерево с места, так же бесполезно. Поэтому встает на ноги, бросив последний взгляд на Леона и бежит к той двери, что отделяет ее от цели. А в голове настоящая паника, что же теперь будет с Леоном, выживет ли он? А главное справиться ли она? Ведь Кеннеди дал ей не посильную задачу, вдруг Зено просто убьет ее, а та и рта открыть не успеет. Но теперь девушка готова, она больше не боится, Леон вселил ей уверенность, дал чертову мотивацию идти вперед, и она идет. Входит в двери, оказавшись в ярко желтой комнате, стальной пол где-то на середине всего этого уровня. Вниз в самую пропасть и так же наверх, словно какие-то круглые капсулы в стенах или просто желтые ядра, на каком они этаже? А сколько этажей еще вниз? А на вверх? И стоя на этой платформе, что видимо может перемещаться по уровням, она медленно идет вперед, ощущая боль в ноге, опять не вовремя. — Стоять! — Громко произносит девушка, оказавшись почти на центральной платформе, и направляет пистолет на Зено. — Руки вверх или я открою огонь. Зено стоял возле небольшой компьютерной панели, и что-то говорил Грейс, как его отвлек голос девушки. Он поворачивает голову, и даже не собирается подчиняться ей. Уверенно делая шаг навстречу Чарли, а вот Грейс округлила свои глаза, смотря на девушку с пистолетом. — Как вы мне уже надоели, на вас совершенно нет времени. Мужчина начал быстро шагать на Вудс, а та сделала выстрел, но Зено словно из фильма матрица уклонился от первого, потом от второго, и за считанные секунды, словно переместился в пространстве оказался за ее спиной. Вудс вскрикнула, когда он взял ее за горло, стоя за спиной. — Грейс, введи пароль, или я вырву ей глотку. — Голос Зено был спокоен, почти безразличен, но в нём скрывалась угроза, пронизанная холодом. Его глаза, жесткие, как сталь, смотрели прямо в лицо Грейс, заставляя её содрогаться. — Я не… не знаю… — начинает тараторить девушка, — я не знаю пароля… я никогда его не знала… И тут в мыслях Чарли всплывает идиотская, безумная идея. Как будто мозг, отчаявшись, предлагает последнее спасение. Она сжимает пальцы, пытаясь высвободиться, но тело не подчиняется. Она чувствует, как кожа на шее трещит, как кровь течёт по венам, словно по канализации. — Я знаю пароль, — хрипит она, стараясь оторвать руку от своего горла, — я могу взломать. Я… я могу взломать систему. У меня есть доступ. Я одна из тех, кто… кто мог бы это сделать. Зено замер, лишь на мгновение от удивления? Неверия? Потом он медленно, с издёвкой усмехнулся, губы растянулись в улыбке, полной презрения. Он отпустил горло девушки, но не отступил. Вместо этого своей ногой, с силой, ударил её по спине. От удара Чарли отлетела назад, как мяч, и рухнула на пол, прямо у ног Грейс. Эшкрофт резко опустилась на колени, подхватила Чарли, прижала к себе, пытаясь удержать, чтобы та не упала, не потеряла сознание. Её руки дрожали, но она держала её потому что не могла иначе. С губ срывается судорожное и тяжелое дыхание, у нее и так была отбита спина на пути сюда, а еще и этот урод, как следует ударил. — И каким образом ты можешь ввести этот пароль? — Стоит на своем мужчина делая шаги на встречу. — Ни один хакер не смог обойти систему, не стал рисковать, а ты так уверена в себе. — Я могу. Хрипит Чарли, достав свой телефон из кармана, она быстро подключается к системе, смотря, что уровень заряда низкий, и телефон может отключиться через пару минут. Но этого времени вполне хватит, чтобы задержать Зено, пока она придумывает план побега. Грейс лишь непонимающе смотрит на Чарли, ведь это кажется просто не возможным. Вудс дрожащей рукой, что-то делает в телефоне, но Эшкрофт не понимает что именно, как свет моргнул, на экране появился код доступа и начали появляться символы, а после стерлись. Кран, который раньше был заблокирован, медленно, почти неслышно, поворачивается на десять градусов вперёд. И становиться ясно, это дело рук Вудс. — Видишь, я полностью владею всей системой, мы тебе обе нужны. Чарли пытается подняться, опираясь на одну руку, а Грейс тут же подхватывает ее, помогая встать на ноги. Зено лишь усмехнулся, смотря на эту девчонку. Неужели всё это время он мог получить доступ, не прибегая к помощи Грейс? Он не спрашивает, он просто размышляет, как будто проверяет, не обманула ли его сама судьба. Но риск это не то, что он готов брать на себя. Он не глупец, чтобы довериться кому-то, кто может оказаться предателем. Даже если эта девчонка ключ к чему-то большему. Его прошлое, его опыт, его способность выживать, всё говорит: доверять нельзя. Но оставить в живых, можно. Она ещё пригодится. Может, как шантаж, может, как катализатор. Кто знает. Леон, он пришел. Чарли вспоминает его лицо, его голос, его взгляд, и в тот же миг, без слов, без колебаний, она улыбается. Внутри у неё взрыв радости, она не успевает и слова сказать, Кеннеди уже стреляет. Пуля летит в Зено, но тот успевает увернуться, словно чувствует угрозу задолго до того, как она достигнет цели. И вот мужчина уже за спиной Леона, его рука с револьвером, нацеленная прямо в его висок. Мгновение, и Леон не думает, он не ждёт, не анализирует, он просто действует. Мгновенно, с размахом, он поднимает тактический топор, тот самый, что хранил у себя за пазухой, и ударяет по запястью Зено, почти отрубив полностью руку. Но мужчина здоровой рукой, прямо с локтя бьет в кадык Леона. Агент резко сгибается, глотая воздух, его тело рушится на колени, кашляя, пытаясь вдохнуть, но горло будто сжимает железный обруч. И тут удар с колена в грудь, мощный, точный, с размахом. Леон отлетает назад, как марионетка, и падает на пол, растянувшись у ног Чарли и Грейс. Его грудная клетка хрустит, дыхание прерывается. Он хрипит, пытается встать, но тело отказывается повиноваться. Кровь изо рта тёмная, густая, с прожилками. Кеннеди сплевывает, с трудом выдавливая из себя слова, но их почти нет — только хриплый стон. А рука Зено, которая только что была оторвана, за считанные секунды начинает срастаться. Кожа, мышцы, нервы, всё это не просто заживает, оно воссоздаётся. Как будто тело само по себе возвращает себе форму. И тут Чарли смертельно напугана, а вот Грейс не теряя, времени, хватает пистолет, что выпал из рук Кеннеди и теперь наставляет к своей голове. — Стоять! — Громко произносит Грейс. — Я нужна тебе живой. Зено все это время направлял свой револьвер на лежащего Кеннеди, но отвлекся на Грейс, понимая, она точно ему нужна. Если этих двоих можно бросить в утиль, то Эшкрофт ему точно необходима. Леон пользуется выпавшим шансом, и стреляет два раза в крепление на кране. Пули попали точно в точку опоры, разрушая сварной шов. Металл закричал, затрещал, а потом рванул вниз. Кран начал медленно, но неуклонно оседать, разваливаясь, обрушившийся под собственной тяжестью. Механизм начал рушиться на платформу, Кеннеди быстро подползает к Чарли, та помогает ему подняться, хоть и сама еле стоит. Леон, резко вытянув руку, хватает Грейс за запястье, та почти падает, но он резко дергает её вверх, поднимая в воздух, чтобы она смогла ухватиться за металлический выступ крана. Сам он, одной рукой хватает Чарли за талию, другой же, за крепёжную планку рядом с Грейс, пока Зено отвлечен. Конструкцию понесло вниз, Эшкрофт кричит, Чарли лишь жмуриться, они стремительно летят вниз. Пока одна балка не ударяется по стене, замедляя свободное падение. С губ Чарли вырывается крик, когда Леон опустил ее руку, она думает все, сейчас погибнет, как оказывается на небольшой металлической платформе, а рядом прыгает Леон. Следом Грейс, которую подхватил Кеннеди, ведь она чуть не свалилась в низ с этого небольшого выступа. Зено хотел выстрелить, но не мог, их закрывала Грейс, а вот она им нужна живой. Платформа уходит в глубь стены небольшой коридор, движется, а Леон кашляет, но его приобнимает Эшкрофт. — Леон, ты в порядке? — Взволновано говорит блондинка, тот усмехнулся, старается улыбнуться. — Я? — Кашель с губ. — Да я как огурчик. — И показывает большой палец, словно с ним все хорошо, но это не так. — Если только, как маринованный. — Выплюнула Чарли. — Ни черта не свеж, не бодр. Как только коридор закончился, они выехали на этой платформу в открытое пространство, и сразу же почувствовали, как воздух изменился: стал влажным, тяжёлым, пропитанным смрадом разлагающейся органики, железа и чего-то ещё, что не поддаётся описанию. Стены были покрыты ржавчиной, трещинами, а на полу лежали обломки металлических конструкций, ржавые арматурные прутья, обломки труб, покрытых плесенью. Воздух дышал сыростью, от которой мурашки ползли по коже, а влажная грязь, покрывавшая пол, казалась живой. Леон сказал, что это их остановка и первый спрыгнул, следом Грейс, и только потом Чарли. Кеннеди еле устоял на ногах, ведь сильно ранен, Грейс же приземлилась нормально, а вот Чарли повезло меньше, она ударилась больной ногой и рухнула на эту грязь шипя от боли. — И теперь куда? Спрашивает Эшкрофт смотря по сторонам, но в этот самый момент, Кеннеди, который еле держался на ногах, сбитый усталостью, ранами, теряет сознание. Его тело оседает, будто с него ушла вся сила, и он падает на колени, а потом на бок, срываясь лицом вниз. — Леон! Кричит Грейс, заставляя Чарли подняться, та тоже волнуется за Кеннеди. Она хромает, двигаясь за Грейс, которая спрыгнул туда, куда упало тело Кеннеди. Вудс, едва не потерявшая равновесие, с трудом опирается ладонью о влажную землю, садится на задницу, и, тяжело дыша, с трудом, но решительно, скатывается к месту падения Кеннеди, упираясь здоровой ногой в землю, чтобы не упасть. Эшкрофт, всё ещё держащая фонарик, наклоняется, осторожно переворачивает Кеннеди на спину. Её руки, покрытые грязью и кровью, дрожат. Она прижимает палец к шее, ощупывает пульс. Он есть, слабый, но стабильный. Дыхание поверхностное, прерывистое, будто лёгкие не хотят больше работать. Она смотрит на него, и в глазах лишь страх, но не перед лицом смерти, а перед тем, что может быть уже слишком поздно. — Что с ним? — Тихо спрашивает Чарли доковыляв до Грейс. — Я…Я не. не знаю. — Голос дрожит, заикается. — Черт. Чарли Садиться на колени возле Леона, начиная растягивать крепления бронежилета, пока полностью не снимает его с себя. Грейс молча смотрит на неё, и её глаза расширились, рот приоткрыт, будто она не может понять, что происходит. Вудс, не дожидаясь вопросов, сбрасывает бронежилет, а затем, дрожащими руками снимает тонкую водолазку, оставаясь в одной лишь майке. Кожа на спине и плечах — это карта страданий: глубокие, тёмные гематомы, словно следы от удара тяжёлым предметом, кровоподтеки, проступающие сквозь кожу. Но она не жалуется. Ни слова. Только тихо, почти незаметно, сворачивает водолазку и подкладывает её под голову Леона, словно пытаясь поддержать его тело, как будто даже этот крошечный жест может что-то изменить. — Гвен… — Тихо произносит Эшкрофт, смотря на худую фигуру девушки. — Чарли, мое настоящее имя, Чарли. — Поясняет Вудс, ведь тогда не успела и ей сказать правду. — Ты как? Твоя спина. Грейс садится рядом, стараясь не смотреть прямо на повреждения, но не может отвести глаз. Она видит, как Чарли медленно, с усилием вытягивает больную ногу вперёд, сидя на мокрой грязи, словно проверяя, есть ли у неё хоть какой-то шанс двигаться. Её лицо, лишь маска спокойствия, но взгляд выдаёт боль, которую она сдерживает. Эшкрофт чувствует, как внутри у неё всё сжимается, она боится даже подумать, что же скрывается за оставшейся одеждой, за этой майкой, которая, казалось бы, ничего не скрывает, за этими штанами, там наверное и живого места нет. — Я в норме, не думай об этом. — Прикрывает глаза, на секунду, собираясь с духом. — Чарли, прости за тот раз… — Тихо начинает Эшкрофт, обнимая свои колени, будто пытаясь укрыться от собственной вины. — Я была сама не своя. После того, что случилось… после того, как мы оказались в той комнате, когда… когда я увидела, как она обращается… Я не могла дышать. Я не могла думать. Просто… просто я была вне себя. — Она замолкает, смотрит в пустоту перед собой. — И Эмили… я не хотела, чтобы она пострадала. Я просто… не знала, что делать. Прости… — Все хорошо, не вини себя. — Старается приободрить её Чарли, похлопав по плечу девушку. — Ты не виновата, это все стечение обстоятельств. Грейс кивает головой, уткнувшись лбом в свои колени, а Чарли переводит взгляд на лицо Леона, как он лежит не подвижно, она своей холодной рукой проводит по его лбу, отбрасывая челку в сторону. Девушка надеется, что все будет хорошо, она не бросит тут Кеннеди, они все вместе выберутся отсюда. Наступила полная тишина, и сколько прошло времени не понятно, час, два, может вообще десять минут. Но никто не нарушал ее, только тихое, прерывистое дыхание Грейс и Чарли, словно каждая пытается удержаться на грани, не потерять себя. И в этот момент, с губ Леона срывается хриплый, прерывистый кашель. Он дрожит, как будто пытается вытолкнуть из себя что-то тяжёлое. Медленно, с трудом, он поднимает голову, опираясь на один локоть. Глаза открываются такие тусклые, но живые. Он поворачивает голову, с трудом осматриваясь, будто пытаясь понять, где он, кто рядом, что с ними произошло. Грейс моментально вскакивает ведь единственная, кто не пострадал, кто ещё держится на ногах. Она бросается к нему, словно к последнему шансу. — Леон, ты в порядке? — Голос Эшкрофт дрожит, но старается быть спокойным. — Давно я в отключке? — Хрипло спрашивает мужчина, с трудом выговаривая слова. Губы пересохшие, язык словно прирос к нёбу. — Я не знаю… — Она сидит на коленях перед ним, пока Чарли медленно сгибает больную ногу в колене, а лицо искажает боль, но она не пискнула. — Прилично. Леон принимает сидячее положение, а с губ снова срывается кашель. — Эти следы… — Тихо говорит Грейс. — Т-вирус. — Поясняет Кеннеди. — Уже третья стадия. Вудс округляет глаза, так значит это третья стадия, у Кеннеди мало времени, а это значит, что у ее мамы тоже, ведь когда она уходила из дома, то уже была вторая, судя по виду следов, фаза. Леон поворачивает голову и видит Чарли, видит теперь и ее степень повреждения, девушка кое-как поднялась на ноги, спиной к нему. — Чарли… — Слетает с губ Леона. — Скажешь хоть одно слово, что я плохо выгляжу, — хрипло предупреждает она, — то сразу отправишься обратно в отключку. — Её голос звучит твёрдо, почти агрессивно, будто она уже отработала этот сценарий в голове сотни раз. Она не нуждается в жалости, не хочет, чтобы кто-то смотрел на неё с сочувствием, будто она умирающий котенок. — Она, сильно ранена… — Тихо говорит Грейс. — Зачем вы оба здесь? Вудс поворачивает голову, смотря на Грейс и молча сжимает губы, будто пытаясь удержать внутри что-то важное, чем не стоит делиться. Это её история, не её бремя. Чарли не станет рассказывать, делиться своими страданиями, это не ее дело. А вот Кеннеди видимо решил рассказать. Рассказать, как тридцать лет назад все это началось в Раккун-сити, как он был здесь и ничего не смог сделать, и поэтому он здесь и сейчас. и Эшкрофт пытается объяснить Кеннеди, что Зено слишком силен, они не смогут справиться с ним. Леон обязан уничтожить элпис, так он говорит, а Чарли округлила свои огромные глаза. Нет, она не позволит уничтожить его, ведь именно он может дать ответы на все их вопросы, именно он может стать ключом к созданию лекарства. — Нет, я не позволю. — Упрямо говорит Чарли, когда Леон начал подниматься на ноги, теперь он заметил, что кофта, явно принадлежавшая Чарли, все это время служила ему, как подушка. — Я возвращаюсь, а вы остаетесь здесь. — Приказывает Кеннеди, он не позволит им снова рисковать. — Прости, Чарли, но ты тоже не идешь со мной. — Я иду с тобой. — Голос Грейс дрожит и она сжимает фонарик в руках. — С меня достаточно сожалений! Во чтобы то не стало я с тобой. — Нет, нет, нет. — Отрицательно качает головой Чарли и резко встаёт перед Кеннеди, будто сможет его остановить. — Я не позволю тебе его уничтожить, он нужен мне, тебе, многим, он даст ответы, даст возможность создать лекарство. — С чего ты вообще это взяла? Вдруг он погибель. — Смотрит на девушку сверху вниз, как та поднимает свои руки и упирается ладонями в его грудь, будто это способно его остановить. — Плевать, он единственный шанс, я не прощу себя, тебя, если мы его уничтожим. — Голос продолжает дрожать. — Пока есть хоть призрачный шанс на то, что он спасет от некроза, я буду цепляться за него, потому что это единственное, что у меня есть. — Чарли, ты не понимаешь… — Начинает Грейс, делая шаг к девушке, но её слова застревают в горле, она видит, как дрожат губы Чарли, как в глазах отражается не просто страх, а глубокая, почти безумная решимость. — Это ты не понимаешь! — Резко отвечает Чарли, поворачиваясь к ней лицом, и её голос срывается на крик. — Вспомни себя, ты тоже хотела спасти Эмили! — Она смотрит на Эшкрофт, и в её глазах не просто боль, а мучительная память, налитая слезами. — Вот и я хочу спасти маму, хочу спасти Леона. Я не хочу, чтобы кто-то ещё ушёл. Я не хочу, чтобы кто-то ещё умер. И пока есть шанс, хоть один, хоть самый малый, я буду бороться, потому что они мне нужны! Они моя семья, они мой мир. Последние слова она говорит надрывным голосом, тихим, отчего Кеннеди напрягается, как будто каждый слог пронзает его насквозь. Вот же упрямая девчонка, и угораздило же его встретиться с ней, с этой хрупкой, но невероятно сильной, словно вырезанной из стали, но при этом дрожащей, как лист на ветру идиоткой. Но он разделяет ее чувства, понимает эту боль. Сам несет груз вины за смерти тысяч, которых не смог спасти, и теперь она, берет и вскрывает старые раны, словно сдирает коросту, заставляя их болезненно кровоточить. Эшкрофт опускает взгляд, теперь она начинает понимать. Ведь именно в тот момент, когда Леон застрелил мутировавшую Эмили, она испытывала тоже самое, и это не просто боль, а ощущение, что ты теряешь не просто человека, а часть себя. Что-то, что ты не можешь вернуть, даже если бы захотел. Что-то, что стало частью твоей истории, твоей жизни. И вот теперь Чарли, та самая девочка, которая, кажется, ещё не знает, что значит терять близких, но уже стоит на краю, сжимая в кулаках последнюю надежду. — Леон… — Грейс подходит к нему со спины, кладя ладонь на плечо. — Мы должны попытаться. Эти слова тихие, но уверенные, ведь Эшкрофт только что приняла сторону Вудс, хоть и прекрасно понимает, что элпис нужно уничтожить. Что Кеннеди целиком и полностью прав, но она не может так поступить, не сейчас, когда сама была на этом же месте и ей не дали выбора. Только вот Грейс дает этот выбор, встает на сторону Чарли, по-другому не может, да и не знает как. — Ладно. — Качает головой, словно не верит в то что сказал. — Ладно, мы достанем элпис и уничтожим Зено. Чарли выдыхает, словно с ее плеч спал тяжелый груз, она опускает руки, больше не упираясь в грудь Леона, не останавливает его. А Кеннеди не верит, что это происходит, что он снова идёт на риск, что снова стоит на грани потери. Вудс медленно, с трудом разворачивается, её движения скованы болью и усталостью. Она начинает свой путь, прихрамывая, каждый шаг даётся ей с огромным усилием. Она старается не быть обузой для остальных, скрывая своё состояние за маской стойкости, хотя внутри всё горит от боли. Грейс, видя, как тяжело Леону, который тоже получил серьёзные ранения, подхватывает его, беря на себя часть его веса. Пока она поддерживает мужчину, Вудс, несмотря на всё своё состояние, продолжает идти вперёд гордо, выпрямив спину, отказываясь принимать помощь, в которой она так сильно нуждается. Впереди, прямо на пути, возвышается огромный опущенный грейферный ковш, очередная гигантская преграда, перекрывшая собой выход. Он висит низко, блокируя дверь, создавая непреодолимую стену. С губ Чарли срывается усталый, сдавленный вздох, снова препятствия, снова эта бесконечная череда испытаний. Леон окинул взглядом ситуацию, оценивая масштаб проблемы, и вдруг вспомнил ключевую деталь: Вудс подключена к системе полностью, её телефон является частью управления всеми механизмами вокруг. — Чарли, подними его. — Резко бросил Леон, указывая на ковш. — Я силой мысли ещё не научилась двигать предметы. — Ответила она, повернув голову к мужчине. В её голосе звучала горькая ирония и неизбежность её ограничений. — Ты же можешь управлять всем со своего телефона. — Недоумевал Леон, не понимая, либо Вудс забыла об этой возможности, либо ситуация слишком сложна для простого решения. — Он разрядился. — Сухо и коротко ответила она, и в этом ответе звучала вся тяжесть их положения. Леон лишь дернул бровью, мгновенно осознавая: теперь придётся действовать по старинке, полагаясь только на физическую силу и смекалку. Но в этот момент из темноты донёсся голос Грейс, которая, нашла проход к вентиляционной шахте. Проблема была в том, что вход располагался слишком высоко, и она физически не могла туда залезть самостоятельно. — Эй, Леон, сможешь подсадить? — Крикнула Эшкрофт, указывая рукой на проход в стене, где тускло мерцал свет. — Я попытаюсь найти там что-нибудь, чтобы поднять этот проклятый кран. Кеннеди прихрамывая и держась за грудь пошел в сторону Грейс, а вот Вудс осталась у ковша, у нее ломит тело, и бегать лишний раз из стороны в сторону девушка не собирается, все равно ждать Грейс. Леон подсадил девушку, и та пролезла в шахту, отправляясь на поиски рычага или еще чего, чтобы сдвинуть этот дурацкий ковш. Стоять на ногах стало невыносимо тяжело. Чарли, опираясь спиной о закрытый ковш и придерживаясь одной рукой за его холодную поверхность, медленно спустилась на землю. Она подогнула здоровую ногу, стараясь снять нагрузку, но вытянула больную, давая ей хоть какой-то покой. Упираясь спиной в ледяной металл, девушка почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Холод проникал сквозь ткань одежды, превращая ожидание в настоящую пытку. Сидеть в этом сыром, промозглом месте в такой одежде, это не перспектива, а приговор. А Леон, вернувшись обратно, решил тоже присесть рядом, пока Грейс пытается найти ключ или хоть какую-то зацепку, чтобы выбраться из этой ловушки. Тишину нарушил его голос, тихий и уставший. — Чарли, почему ты упрямо веришь, что элпис это спасение? — Повернул голову в бок, смотря на макушку Вудс. — Это единственное, что у меня осталось. — Хрипло произносит, поднимая глаза от земли, смотря вперед. — Я столько раз хотела сдаться, но ты не позволял мне, я думала о маме, о Скарлетт, как я потом буду жить с этим. И в голове была одна цель, попытаться найти его. Но когда ты, ты свалился без сознания, это стало финальной точкой. — Делает паузу, поднимая свои глаза на Кеннеди. — Я поняла, что обязана бороться, ты мне очень нужен. — Но ты же понимаешь, что шанс очень мал. — Его глаза обводят черты лица девушки, цепляясь за разбитый подбородок и синяк, который уже вылез. — Даже если и удастся спасти маму, то меня уже вряд ли. — Не говори так, хватит хоронить себя раньше времени. — Упрямо произносит и хмурит свои брови. — Или у меня по нахватался, когда я собиралась примерять белые тапочки после встречи с тираном? Знаешь, это не круто. Кеннеди хрипло посмеялся, но в этом смехе не было радости, только горечь и бессилие. «Вот ведь упрямая», подумал он, и в этот момент его грудь сковало острое, огненное жжение. Он попытался вдохнуть, но вместо воздуха в легкие хлынул кашель такой сухой, мучительный, рвущий горло. Леон прижал ладонь к губам, пытаясь скрыть, но пальцы уже были окрашены в алый цвет. Он отнял руку, и на перчатке осталась свежая кровь. Вудс обеспокоено смотрела на мужчину. Её взгляд скользнул по его губам, испачканным кровью, по бледной, почти прозрачной коже, на которой проступили синеватые вены. Леон едва держался, его тело качалось, будто оно вот-вот рухнет под собственным весом. Казалось, что каждая клетка его организма кричит о невыносимой агонии, и оставалось совсем немного до того момента, когда он просто не сможет больше бороться с неизбежным. — Леон… — Голос дрогнул, вся решимость пошатнулась, когда она смотрит на него в таком состоянии. — Пожалуйста, прошу тебя, только держись. — Да все со мной нормально, я в норме, просто поперхнулся. — Врет, и Чарли это чувствует. — Знаешь, а я тогда не врала тебе. — Голос девушки стал тише, но тверже, ведь сейчас опять пришло время сказать то, что копилось внутри за все время проведенное с ним. — Ты правда мне очень дорог, и мне кажется, я влюбилась в тебя. Да, звучит смешно, даже странно: ты старый, противный, иногда ведешь себя как настоящий мудак, а про твои шуточки я вообще молчу, это сплошной ужас, граничащий с пыткой. Но это не помешало мне влюбиться в тебя. С её губ слетела горькая, пропитанная отчаянием усмешка. Чарли пожала плечами, пытаясь казаться спокойной, но внутри всё сжималось в комок, и снова повернула голову к Леону, пересекаясь с ним взглядом. Он все это время смотрел на нее, не отводя глаз, пока она признавалась в чувствах, и в его взгляде читалась смесь боли, благодарности и чего-то еще, такого не уловимого. — И прежде чем ты скажешь, что мы не пара, что я еще юная, зеленая и вообще не подхожу тебе. — Вудс прикусила губу, собираясь с последними силами, чтобы выговорить главное. — Я хочу сказать тебе спасибо. Спасибо, что ты был рядом в самые темные времена, спасал меня, дарил надежду, когда её уже не осталось. Спасибо, что позволил мне наконец-то любить, даже если это чувство оказалось не взаимным. Я не жалею, ни секунды. Леон медленно протянул руку и пальцами взял подбородок Чарли, приподнимая его, чтобы увидеть её глаза в упор. Его большой палец нежно, почти болезненно обвел контур её раны, и в этот момент он осознал: он не железный, он не камень. Он ломается под этим натиском, под этим напором её искренности. Хотя Кеннеди давал себе слово, что никогда больше не позволит никому войти в его жизнь, что он будет одинок и холоден, сейчас он не может сдержать себя. Этот маленький вихрь, эта девчонка с её огненными глазами и горячим сердцем, просто заставляет его сердце биться в груди чуть быстрее, чем положено, нарушая все его правила и планы. Он сдается, не в силах противиться и отрицать то, что происходит, понимая, что борьба бессмысленна. С самого начала это оказалось неизбежным, еще в тот момент, когда она начала верить ему, когда поддержала его, когда впервые призналась в своих чувствах. Леон на подсознательном уровне, на уровне инстинктов, понимал, что так все и случится, просто старался оттянуть неизбежное, цепляясь за иллюзию контроля, старался оттолкнуть ее, чтобы не ранить и не быть раненным. Но она плотно проникла в его разум, в каждый уголок его души, заняла там место, которое раньше было пусто, и теперь точно не собирается отпускать. Она стала частью его мира, и он, наконец, понял, что не хочет, чтобы она ушла. Никакие инструкции, никакие правила безопасности не могут заменить этого чувства. Поток мыслей девушки, запутавшийся в сомнениях и надеждах, резко обрывается от одного резкого действия Кеннеди. Он дергает её другой рукой за предплечье, жестом, лишенным малейшего колебания. Леон тянет её на себя, хотя куда ближе они уже могли быть? Они и так находились в опасной близости, в пределах каких-то двадцати сантиметров, где границы личного пространства стерлись. Но этого оказалось недостаточно. Кеннеди прижимает Вудс и целует. Это не нежный, робкий поцелуй, а требовательный, почти насильственный. Вудс не может, да и не хочет отказывать. Она сдается этому напору, поддается ему полностью, позволяя себе раствориться, потерять себя в этом потоке, утопая в его страсти. Леон лишь сжимает её руку сильнее, пока вторую руку убирает с её подбородка и решительно кладет на затылок Чарли. Его пальцы впиваются в её волосы, притягивая её ближе, заставляя ее голову запрокинуться, открывая доступ к её рту. Этим простым, но мощным действием он блокирует любую возможность отодвинуться, оставляя лишь один вариант, сблизиться еще теснее. Да и Чарли сама не против этого. Она отвечает на его поцелуй с такой же жадностью, позволяя зубам больно, но сладко цеплять её губы. Её руки сами находят дорогу к его плечам, ложатся туда, сжимая ткань его одежды в ответ, пытаясь притянуть его к себе, стирая последние миллиметры дистанции между их телами. Кеннеди рычит, звук этот срывается из горла, смешиваясь с их поцелуем, превращаясь в предвкушение и голод. Он сжимает её волосы у самых корней, дергая головой, чтобы врезаться в неё очередным, более агрессивным поцелуем. Чарли лишь охнула, звук, полный страсти и покорности, и пальцами сильнее впились в плечи мужчины, оставляя на его коже яркие, красные отметины от ногтей. Но агенту сейчас абсолютно всё равно. Ему плевать на боль, на следы, на всё, что может остаться снаружи. Сейчас он лишь хочет упиться этим моментом, насытиться дикой, неконтролируемой страстью, той самой химией, что взрывается между ними. Словно он пытается выжать всё до последней капли, до остатка, забирая от неё всё, что она может дать. Пока Леон продолжает так напористо целовать, Чарли ощущает на языке знакомый, пугающе приятный металлический привкус его крови. Это вкус победы, вкус жизни, вкус того, что они наконец-то вместе. Леон отрывается от ее губ, он не силен в словах, но теперь Чарли должна понять, что она ему тоже больше не безразлична. Старый дурак, поддался сладкому моменту искушения, а теперь видит, как Вудс тянет губы в той самой победной улыбке, той самой, которая раньше была для него сигналом к тревоге, а сейчас светится так ярко, словно она только что сорвала джекпот в лотерею, выиграв всё, что когда-либо хотела. Её глаза сияют, отражая их собственное счастье, и эта яркость ослепляет его, заставляя забыть о всех своих сомнениях. Девушка кладет ладони на его щеки, обводя большими пальцами его скулы, ладонями ощущает, как колется его щетина. — За что ты мне? — Хрипло произносит, смотря в ее огромные глазища. — Наверное ты заслужил это. — Шепчет в ответ и прикрывает глаза, до сих пор не верит в происходящее. — Или. — добавляет она с легкой, игривой усмешкой, разгоняя напряженную тишину. — Мало оставлял в храме на пожертвования, и теперь тебя наказал бог. Так что не смей отворачиваться. Это не награда, а наказание за то, что ты заставил меня так долго ждать. — Тебя заставили ждать? — Удивленно произнес Леон, проведя ладонью по ее шеи, спускаясь к плечу. — Ты только вчера школу закончила, а мне уже завтра на пенсию пора выходить, а ты только нарисовалась в моей жизни. И кто кого еще ждал? — Нарисовалась и не сотрешь. — Тихо произносит и коротко целует его в уголок губ, а после убирает руки от его лица. — И вообще, возраст всего лишь цифра. — А тюрьма всего лишь комната с другими стенами. — Язвит в ответ, на что получает такой взгляд от Чарли, словно она хочет удушить его прямо на месте. — Очень остроумно. Фыркнула в ответ девушка, пытаясь скрыть улыбку, которая всё же прорывается сквозь её серьезное выражение лица. Она поправляет фонарик на своем лбу, который сдвинулся в сторону, когда они целовались. Леон хрипло рассмеялся, и в этот раз он был абсолютно уверен в том, что Вудс иногда ведёт себя как безрассудный ребёнок, но именно в этой её детской непосредственности и спонтанности и кроется её главный, неотразимый шарм. В этот самый момент над их головами с громким металлическим скрежетом начали натягиваться стальные тросы, звеня под нагрузкой. Гигантский грейферный ковш, медленно, с угрожающей плавностью начал подниматься вверх, открывая проход к двери. Леон, напрягая последние силы, встал на ноги и протянул руку Чарли, чтобы помочь ей подняться. Та охотно приняла помощь, перенося весь свой вес на единственную здоровую ногу, и, стиснув зубы от боли, поднялась с грязной земли. Тот факт, что ковш расчистил им проход, означал лишь одно: Грейс справилась. Ей удалось найти систему управления, подключить её и запустить механизм, а главное — она сама в порядке, жива и невредима. Леон, хотя сам едва держался на ногах и чувствовал, как его мышцы отказываются слушаться, продолжал поддерживать девушку. Чарли тоже была не в лучшем состоянии, её нога получила двойной удар. Сначала после взрыва и мощного броска дало сбой колено, а теперь, после последнего падения, пострадала и лодыжка. Оба они выглядели как призраки, истекающие кровью и изнемогшие от истощения, но в их глазах горел тот самый огонь, который заставлял их идти дальше, несмотря на боль и отчаяние. — Ты как справишься? — Спрашивает Леон, глянув на Вудс. — У нас нет выбора, придется. — Усмехается девушка, но мысленно она молиться, чтобы на их пути больше не возникло никаких препятствий. — Вдвоем, против всего мира, едва живые, шансы так себе. — Леон медленно двигается вперед опираясь на Чарли, а та опирается на него в ответ. — Да, полный отстой, но попытаться стоить.