Моя любовь звучит так прекрасно

Чонгук наспех натягивает на себя рубашку, выглаженную ещё вчера ночью, закидывает лямку рюкзака на плечо и, торопливо выбежав из квартиры, не забывает закрыть дверь на ключ. Лифт, как всегда, не работает. Впрочем, это уже давно никого не удивляет. Поэтому Чонгуку приходится спускаться пешком с шестого этажа. Для кого-то это могло бы стать проблемой, но не для него. В конце концов, он спортсмен — уже шесть лет занимается боксом. Такие мелочи для него — пустяк. Выходя из подъезда, он направляется к парковке, где стоит его чёрный любимец — Yamaha R6. Двигатель рычит, и через секунду он уже мчится по улицам Сеула. Город только начинает просыпаться. Светлые улицы, витрины магазинов, редкие прохожие и машины — всё мелькает перед глазами. Ветер бьёт в грудь, обдувает тело, и Чонгук чувствует то самое знакомое ощущение свободы, в голове прикидывая, насколько сильно сегодня опоздает. Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. И вот Чонгук уже у ворот университета. Быстро припарковав мотоцикл, он направляется к зданию, на ходу крутя ключи на указательном пальце. Поднимаясь по лестнице, он замечает знакомую фигуру. Блондина, которого ни с кем не спутать — Мин Юнги. Их новый староста уже со второго курса. Невысокий, худощавый, малоразговорчивый. Особенно с Чонгуком. Хотя нет — с Чонгуком он вообще не разговаривает. Чонгук замечает, что Юнги несёт в руках коробку с какими-то бумагами. Жизнь старосты тяжёлая. Всё-таки помогать преподавателям и одновременно следить за однокурсниками — задача не из лёгких. Чонгук ускоряет шаг и догоняет блондина. — Привет, хён. В ответ, как и всегда, — молчание. Чонгук уже давно заметил, что Юнги рядом с ним чувствует себя некомфортно. Стоит брюнету появиться, как тот либо молчит, либо просто уходит. — Давай я тебе помогу. Даже не спрашивая разрешения, Чонгук забирает коробку из рук Юнги и продолжает подниматься по лестнице. Незаметно для него Мин тихо выдыхает. Коробка хоть и не была тяжёлой, но далеко не первой. До этого он уже шесть раз поднимался и спускался по лестнице с такими же коробками в кабинет преподавателя. — А куда отнести надо? Чонгук, который идёт впереди, оборачивается и смотрит на старшего. Юнги, как обычно, заправляет за уши немного длинные волосы, словно пытаясь скрыть уши, и смотрит куда угодно, только не на него. Затем молча показывает пальцем на коробку. На ней печатными буквами написано: «Аудитория №26». Чонгук тихо хмыкает. — Ясно. Всё как всегда. И пора бы уже принять факт, что Юнги, похоже, никогда с ним не заговорит. А ведь он так хочет. Хочет хотя бы раз нормально поговорить с этим милым парнем, услышать его голос, увидеть улыбку и знать, что причина этой улыбки — он. До нужной аудитории они доходят довольно быстро. Остановившись возле двери, Чонгук протягивает блондину коробку. — А спасибо? Младший наблюдает, как Юнги снова смотрит куда угодно, только не на него. — Ну, если не хочешь говорить… может, поцелуй в щёчку? Он слегка наклоняет голову. — Тут уже слова не нужны, да? Юнги чувствует насмешку в его голосе. От этого он крепче сжимает коробку и быстро заходит в аудиторию. А Чонгук снова не понимает, что сделал не так. Он старался быть разным — мягким, упёртым, крутым, осторожным, смешным. Но ни один из этих образов не помог. Старший всё равно продолжает его игнорировать. Постояв ещё немного у двери, Чонгук направляется в свою аудиторию. Ему повезло — преподавателя ещё нет. Поэтому он спокойно садится на заднюю парту рядом со своим другом. — Тебе повезло, как всегда. — Завидуешь, Ким? — Нет, ну это несправедливо. Когда я опаздываю, меня всегда отчитывают. А ты опаздываешь почти каждый день, и тебя заметили всего шесть раз за два года. Тэхён демонстративно отворачивается от друга, делая обиженное лицо, из-за чего Чонгук лишь смеётся. — Просто жизнь меня любит. Брюнет откидывается на спинку стула и улыбается другу. — Ага, конечно. «Мой маленький хён меня ненавидит, а я ненавижу этот мир». Тэхён пародирует его недавние слова, делая трагичный голос. Он кладёт голову на парту. — Нет, ну почему? Почему именно меня он ненавидит? Я же Чон Чонгук: красивый, богатый, харизматичный, умный, учусь на экономиста, горячий, высокий... — Может, потому что ты самовлюблённый индюк? — перебивает его Тэхён. — Айщ, Тэхён, я же говорю — ты завидуешь. — Чему завидовать? У меня хотя бы есть парень, которого я люблю. А твой тебя френдзонит. Чонгук театрально хватается за сердце. — Это был удар ниже пояса. И именно в этот момент в кабинет заходит профессор Сумин вместе с Юнги. — «Вспомнишь лучик — вот и солнце…» — подумал Чонгук, глядя на блондина. Юнги что-то тихо говорил преподавателю, а затем направился к Чимину. Тот, со своего места, помахал другу, чтобы тот заметил его. — Предложи ещё раз Чимину сесть с нами в один ряд, — шепнул Чонгук. — Я же говорил тебе, он не хочет. — Да почему? Чонгук перевёл взгляд на шестой ряд. Его глаза сканировали спину Мина. Тот, словно почувствовав взгляд, выпрямился и начал что-то записывать в тетрадь. — Видимо, он понял, что ты хочешь подружиться с Юнги. А они, как ты помнишь, лучшие друзья. Возможно, Чимин знает, что ты ему не интересен, — тихо сказал Тэ.

***

— Он правда такое тебе сказал? — Чимини, чуть потише, пожалуйста. Я не настолько глухой, и кто-то может услышать нас, — предупредил Мин. — Хорошо, ладно. Допустим. Но с чего ты взял, что он снова "прикалывается над тобой"? — Чимин показал пальцами жест кавычек и посмотрел на друга. — Ну… потому что… — Потому что ты, Мин Юнги, любишь всё драматизировать, — перебил Чимин мягко, но уверенно. — Я же глухой… как он… — пробормотал Юнги, опуская глаза. — Глухой не делает тебя уродом или ужасным человеком, Юни, — сказал Чимин, глядя на него с теплотой. — Тебе давно пора принять себя. Принять свою внешность. По Чонгуку видно, что ты ему нравишься. Он уже второй год старается за тобой ухаживать, а ты всё на корню рубишь. Когда-нибудь ему надоест ждать, и он уйдёт, твой любимый. — Я… — Юнги хотел возразить, но Чимин поднял палец, не давая перебивать. — Подожди, послушай до конца. Пойми уже и дай шанс Чонгуку. Твой голос прекрасен, твоя внешность прекрасна, ты сам прекрасен — с головы до пят. Разве ты не помнишь, сколько валентинок тебе подарили в прошлом году на четырнадцатое февраля? Уверен, и в этом году будет столько же. Никогда не забуду, как Чонгук тогда смотрел на твои валентинки… Он так ревновал! Юнги снова хотел что-то сказать, но Чимин жестом приказал не перебивать и продолжил: — Ты нравишься Чонгуку. И он нравится тебе. Когда ты уже поймёшь, что он хороший? Был бы он плохим, мой Тэхён с ним не связался бы и не дружил. Юнги тяжело вздохнул. — Сколько бы ты ни говорил, какой я прекрасный… мне всё равно стыдно за свой голос. Просто когда он рядом… я… я не могу заговорить. Ты же сам знаешь… Он тяжело вдохнул и, не удержавшись, положил голову на плечо Чимина. — Я очень стесняюсь заговорить с ним… — тихо признался Юнги. — Вдруг ему будет противно от моего голоса? — Юни, не говори ерунды, — мягко ответил Чимин. — У тебя обычный голос, как у всех. Тяжело вздохнув, он пододвинул друга ближе к себе, обнял за плечи и нежно провёл рукой по голубой маечке Юнги. — У меня отличная идея! — вдруг воскликнул Чимин, слегка отодвигая Юнги на расстояние вытянутой руки. Его глаза блестели, как будто он только что придумал что-то невероятное. — Какая ещё идея? И… для чего? — Мин с недоверием посмотрел на лучшего друга. Он знал: эти блестящие глаза Чимина точно не предвещают ничего спокойного для его и без того тревожного состояния. — Расслабься, хён. Я просто хочу помочь. — Помочь с чем? — переспросил Юнги, всё ещё настороженно наблюдая за Чимином. — С тем, чтобы ты с Чонгуком начал встречаться в ближайшее время. А точнее… через неделю, в День Святого Валентина! — Чимин ярко улыбнулся и гордо поднял пальцы вверх, словно это была гениальная победа. — Нет. — Что значит «нет»?! — удивился Чимин. — Юнги-хён, это же идеальный день, чтобы признаться парню, который тебе нравится, и которому нравишься ты! — Не-не-не… — Юнги быстро отрицал, глядя в пол. — Это определённо самый ужасный момент… Я лучше сквозь землю провалюсь, чем признаюсь. В коридоре повисла тишина. Слышны были только отдалённые голоса студентов: Юнги и Чимин стояли у окна, в самом конце коридора — их любимое место. Здесь никто не услышит «противный голос» Юнги. — Либо ты сам признаешься, — продолжил Чимин, — либо я напишу Чонгуку валентинку от твоего имени. Он посмотрел на друга уверенно, с полной уверенностью, что это сработает. — Ты не сможешь так подло поступить! — возразил Юнги. — Юни… — Чимин опустился рядом с ним на корточки, чуть ближе к другу. — Я не хочу каждый день видеть, как ты с грустными глазами поглядываешь на Чонгука. Он делает то же самое, а ты просто не замечаешь. Понимаешь? Я не желаю тебе ничего плохого. Я хочу твоего счастья. Я бы не предложил такую идею, если бы хоть на один процент сомневался в успехе. Юнги молча опустил голову, не глядя на друга. — Хён… всё хорошо? — тихо спросил Чимин. — Если он откажет… — прошептал Юнги. — То на твоей совести. И сам будешь вытаскивать меня из депрессии. — Договорились, — улыбнулся Чимин. И в этот момент на его лице появилась победная улыбка.

***

Дни сменялись ночами, и незаметно для самого Юнги день X наступил слишком быстро. Он даже не заметил, как пролетело время и как теперь ему придётся озвучить свои чувства парню, который ему нравится. Юнги готовился к этому дню всю неделю. Репетировал перед зеркалом, выбирал, что надеть. Впервые в своей жизни он так переживал из-за одежды, думал, как уложить волосы, стоит ли немного накраситься. Раз за разом он повторял давно заученные слова, стараясь произнести их иначе — мягче, увереннее, не так, как звучит его настоящий голос. Потому что своим настоящим голосом он точно оттолкнёт Чонгука. Главное — не забыть слова, когда он окажется рядом. Ещё Юнги заметил, что Чонгук за всю эту неделю ни разу к нему не подошёл. Это стало ещё одним поводом отказаться от признания. — Чимин, ты не понимаешь… — говорил он тогда. — Ему на меня плевать. Он теперь ко мне вообще не подходит. После этих слов Чимину не раз приходилось поддерживать и успокаивать друга. Сам он тоже не понимал поведения Чонгука — ведь обычно тот никогда не упускает возможности, если видит Юнги где-то поблизости. — Юни, смелее давай, — подбадривал его Чимин. — Чим… я передумал. Я не хочу. Я… я боюсь. Я не смогу. Юнги сделал шаг назад и наблюдал из угла двора за Чонгуком. Тот сидел на скамейке вместе с Тэхёном и спокойно пил холодную колу. — Я сейчас уведу оттуда Тэ, — сказал Чимин. — А ты действуй сразу. И не смей уходить. Пойми: твоё счастье вот-вот наступит. — В моём случае — горе… — пробормотал Юнги. — А вдруг он не любит сладкое? Вдруг он осудит меня за то, что я подарю ему конфеты, может на них у него аллергия… Чимин тяжело выдохнул. — Юнги, ты хоть слышишь, что говоришь? Мы сейчас говорим о Чон Чонгуке. О том самом парне, который с тебя пылинки сдувает. Он у тебя не то что конфеты — он твою смерть готов принять. — Ты переборщил… Юнги стоял тихо, слегка поёживаясь. Он опустил взгляд и снова поправил волосы у ушей, скрывая под прядями маленький слуховой аппарат. Он понимал: Чонгук точно не сделает ничего из того, чего он так боится. Не ударит. Не унизит, если чувства окажутся невзаимными. Но страх всё равно жил внутри. Будто высасывал из Мина всю энергию и силы.

***

— То есть ты уже целую неделю не контактировал с Юнги-хёном? — спросил Тэхён. — Мгм. — И поэтому ты всю неделю был без настроения? Чонгук тяжело вздохнул и опустил голову, ковыряя крышку бутылки. — Да. Просто… я не хочу ещё больше его отталкивать. Если он меня боится, то не хочу пугать его своим настырным поведением. — Тэхёна-а! Чимин неожиданно появился перед ними. В руках он держал валентинку и протягивал её своему парню. — Это тебе. — Чимини… а зачем? — удивился Тэхён. — Мы же и так встречаемся. Разве валентинки не для тех, кто хочет признаться в чувствах? — Ну если не хочешь — верни! В голосе Чимина зазвучала обида. Он стоял с протянутой рукой, ожидая, что Тэхён положит в неё валентинку обратно. Но вместо этого Тэхён взял его руку, поднёс к губам и поцеловал, после чего начал мягко поглаживать длинными пальцами маленькие пухлые пальцы Чимина. — Нет уж. Я оставлю её себе. Потому что тоже приготовил тебе подарок. — Какой ещё подарок? Я, между прочим, тоже кое-что купил! Пойдём, оно у меня в сумке. А сумка — в аудитории. И, не давая Тэхёну даже опомниться, Чимин потянул его за собой к дверям университета. Чонгук остался сидеть на скамейке один, допивая колу. Когда он уже собирался встать, к нему быстрым шагом подошла девушка. — Привет. По её виду было ясно: она сильно нервничает. В руках она крепко сжимала красную коробку. — Привет, — ответил Чонгук, непонимающе рассматривая её. Она вроде с первого курса… учится на юриста, — подумал брюнет. Откуда он её знает? Всё просто: Чонгука многие знают в университете. А с этой девушкой он однажды поздоровался на вечеринке у Хосока — и всё. — Я хотела сказать тебе кое-что… Она мямлила слова, заставляя Чонгука внимательнее вслушиваться. Но, повернув голову, он вдруг заметил Юнги. Старший стоял всего в нескольких шагах от скамейки и смотрел прямо на него. Чонгук не стал терять ни секунды. Он отвернулся от девушки и направился к блондину. — Привет, хён. Он внимательно рассматривал Юнги. На нём была нежно-коричневая рубашка и белые джинсы. Волосы аккуратно уложены назад. Затем взгляд Чонгука опустился на то, что Юнги держал в руках. Это была коробка конфет, перевязанная бордовой лентой. Под лентой была закреплена валентинка. Брюнет прищурился, присматриваясь. Красивым аккуратным почерком в углу валентинки было написано: «Чон Чонгуку». — Это… — начал Чонгук. Но Юнги не дал ему договорить. Он быстро сунул коробку с конфетами и валентинку в руки брюнета и сделал шаг назад. — Это значит… Чонгук снова попытался что-то сказать, но Юнги перебил его, выпалив на одном дыхании: — Это значит, что ты мне нравишься. Повисло молчание. Юнги в эту секунду уже мысленно прожил тысячу разных смертей и даже успел представить, под какие сериалы будет плакать ночью. В голове был полный бардак. Ему было страшно поднять глаза и посмотреть на Чонгука. И вдруг он услышал: — У моей любви такой прекрасный голос… Чонгук осторожно поднял рукой подбородок старшего и заглянул ему в глаза. В его взгляде не было ни насмешки, ни удивления — только нежность. — Почему ты всё это время скрывал его от меня? — Я… я просто боялся, — тихо ответил Юнги. — На самом деле я глухой… и не знал, как ты отреагируешь. И… стеснялся своего голоса. Чонгук мягко улыбнулся. — Глупый. У тебя прекрасный голос. Я так рад, что наконец услышал его. Ты даже не представляешь, как долго я об этом мечтал. Юнги удивлённо посмотрел на него. — Правда? — Конечно. Ты мне тоже очень нравишься. Я просто думал, что не нравлюсь тебе… потому что ты всегда меня игнорировал. — Я боялся, что тебя оттолкнёт то, что я глухой… — тихо признался Юнги. — И стеснялся тебя. Он нервно накручивал на палец ленточку от коробки с конфетами. Чонгук заметил это и осторожно накрыл руку старшего своей. Юнги сразу перестал теребить ленту и снова посмотрел на него. — Ты думаешь, я не знал, что ты глухой? Юнги медленно покачал головой. Чонгук тихо рассмеялся. — Боже, малыш… конечно, я знал. И в этом нет ничего такого, что могло бы меня оттолкнуть. Ты прекрасен. Я поражён твоей красотой… и твоей личностью. От этих слов Юнги смутился ещё сильнее. Его щёки и уши залились румянцем, а взгляд метался по парку — куда угодно, лишь бы не встретиться с ониксовыми чёрными глазами напротив. Чонгук медленно наклонился к его губам, без всякого давления. Юнги замер. Но всё же не смог оторваться от глубины этих чёрных глаз. Чонгук остановился, когда между их губами оставалось всего несколько миллиметров — будто спрашивая разрешения. Юнги тихо поднялся на носочки и сам коснулся его губ. Поцелуй был мягким и осторожным. Чонгук нежно обнял Мина за талию, притягивая ближе. Юнги в ответ обвил руками его шею. Они не спешили, просто наслаждаясь моментом. Когда поцелуй закончился, Чонгук тихо прошептал: — Моя любовь звучит так прекрасно… Он провёл пальцами по щеке старшего и улыбнулся. — Потому что моя любовь — это ты, Мин Юнги.