Невыученная математика..

Ивану Марголдину было 23 годика, он учился в 10 классе и стоял на школьном учёте, так как в 6 РАЗ НЕ СДАЛ ВПР ПО МАТЕШЕ. В школе над ним много издевались, типа «мол, смотрите, какой придурок!! В шестой раз уже остается!» Но ему было чуть-чуть наплевать. Ну как чуть-чуть. ТОТАЛЬНО ПОХУЙ ему было. Мамка наняла ему репетитора по матеше. Это был Николай Романов. Студент. Учился в колледже. Математика давалась ему отлично, так что начал подрабатывать таким способом, так как стипендии не хватает на жизнь. Колян приперся к Ваньке домой с учебником, и начал его расспрашивать, типа так-сяк, че не понимаешь, почему и т. д., т. п. Ванька рассказал, что да как, типа то не понимаю математичка, оценки занижает и т. п. Колян начал ему объяснять то, что он не понимает, и когда всё объяснил, сказал: — Понял? Ванька отвел взгляд и ответил: — Неа. Колян вздохнул и начал объяснять то же самое еще раз. Но в ответ получал, что Ваня нихуя ничего не понял. После 10008436892926363939 раз объяснения одного и того же Коля произнёс: — твою мать, чего тебе не понятно то!?? Это сюда, это туда! Все легко же! Резко Ванькина ладонь накрыла его колено, Коля понял, что теорема Пифагора сегодня точно не спасет. — Вань, ты серьезно? голос у Коли сел окончательно, превратившись в сиплый шепот. Вместо ответа Ванька дернул его за рукав дешевого свитера, притягивая к себе. Коля потерял равновесие и уперся ладонями в диван по обе стороны от Ванькиных бедер. Они оказались лицом к лицу. Слишком близко. — Слышь, репетитор, выдохнул Ванька ему куда-то в губы. — А вот это ты мне объяснишь? Что со мной происходит, когда я на тебя смотрю? Коля сглотнул. От Ваньки пахло дешевым табаком, чем-то сладким и отчаянным. В голове у Коли билась паническая мысль: «Ты его репетитор, блять, ты за деньги пришел». Но ниже пояса было плевать на педагогическую этику с той же силой, с какой Ваньке было плевать на ВПР. — Объяснить можно.. Произнес Колян отводя взгляд в сторону. Ванька наклонился и поцеловал его. Сначала неуверенно, пробуя. Ванька дернулся, будто хотел отстраниться, но вместо этого вцепился пальцами в Колины волосы на затылке и притянул обратно, жестко, требовательно, открывая рот. Поцелуй вышел слюнявым, неловким и до дрожи правильным. Коля почувствовал, как Ванькины руки уже шарят по его спине, задирают свитер, касаются горячей кожи. Свитер полетел на пол следом за учебником. — Предупреждать надо... выдохнул Коля, когда Ванька принялся целовать его шею, одновременно расстегивая его джинсы. Пальцы слушались плохо. — А ты не догадался? Ванька оторвался на секунду, и в его глазах плясали чертики. — Тотально же похеру было, помнишь? А на тебя — не похеру. Коля застонал, когда Ванькина ладонь скользнула ему в трусы. В голове взорвался фейерверк, затмив собой все графики логарифмических функций. — Ваня... выдохнул он, падая грудью на Ваньку, утыкаясь лицом в его плечо. — Мамка на кухне... прошептал Ванька ему в ухо, прикусывая мочку. — Но ей плевать, она в телик уткнулась. Так что тихо. — А если... начал Коля, но Ванька заткнул ему рот поцелуем. Дальше все пошло куда-то вразнос. Коля плохо помнил, как они стащили друг с друга остатки одежды. Помнил только горячую кожу под пальцами, Ванькины ноги, обхватившие его талию, и его же хриплый шепот: — Давай. Ну давай же, Колян. Не тормози. Смазки не было. Ничего не было. Была только слюна, сбившееся дыхание и острое, почти болезненное желание, от которого сводило живот. Коля вошел в него медленно, глядя в глаза. Ванька закусил губу, на лбу выступила испарина, но он не отводил взгляда. Только выдохнул сквозь зубы и сильнее вцепился в Колины плечи, оставляя царапины. — Ниче.. просипел Ванька. — Живой. Давай дальше. Коля задвигался. Сначала осторожно, потом быстрее, срываясь в рваный ритм. Диван поскрипывал в такт. Где-то на кухне работал телевизор, бубнила передача про здоровье. А здесь, в маленькой комнате с обоями, которые Ванька ковырял час назад, было только их дыхание, сбитое, горячее, и влажный звук тел...