Тёплая ночь

      Вечер уже давно перешагнул за полноценные сумерки, и комната утонула в мягком полумраке, который нарушал лишь слабый свет уличного фонаря, пробивающийся сквозь неплотно задернутые шторы. Ты безмятежно спала, уютно свернувшись калачиком под одеялом. Размеренное дыхание перемешалось с легким посапыванием, а сознание, освободившись от дневных забот, рисовало причудливые узоры сновидений.       Дверь бесшумно приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулась взлохмаченная темноволосая голова. Мегуми Фушигуро обвел взглядом открывшуюся ему картину и устало, но скорее обреченно, чем раздраженно, выдохнул.       Он бесшумно приблизился к кровати и склонился над тобой. Его голос, тихий и чуть хрипловатый со сна, раздался у самого уха:       — Ты все еще пользуешься моим ноутбуком? Уже почти десять.       Ты недовольно поморщилась, инстинктивно натягивая одеяло выше, на голову, и что-то нечленораздельно буркнула в ответ. Ноутбук Мегуми, и правда, сиротливо лежал рядом с тобой на кровати, а фильм на экране застыл на паузе.       Вы с Фушигуро, Итадори и Кугисаки были одноклассниками. И хотя ты влилась в их компанию немного позже, отношения сложились удивительно теплые. Даже с Мегуми, которого многие считали нелюдимым занудой с вечно сосредоточенным лицом, ты смогла найти общий язык.       Увидев, что ты даже не шелохнулась, Мегуми вздохнул уже громче и осторожно, двумя пальцами, приподнял край одеяла, чтобы заглянуть тебе в лицо.       — Ты опять заснула за просмотром? — спросил он. В его ровном тоне не было привычного для других раздражения — только какая-то усталая, почти нежная покорность судьбе.       Не дожидаясь ответа, он аккуратно, стараясь не потревожить тебя лишний раз, забрал ноутбук и отнес его на письменный стол в углу комнаты. В тот же миг из тени, следующей за парнем, бесшумно материализовалась его черная гончая. Шикигами, проигнорировав хозяина, грациозно вспрыгнул на кровать и, не спрашивая разрешения, улегся рядом с тобой.       Ты улыбнулась, еще не открывая глаз, когда почувствовала, как большое, горячее и невероятно пушистое тело прижимается к твоему боку. Пес ткнулся влажным носом в твою щеку и тихо, почти жалобно заскулил, явно требуя к себе внимания. Этот зверь, связанный с Мегуми с самого детства и признававший только его авторитет, вдруг проявил такую трогательную привязанность к тебе. Для Фушигуро это было настоящим потрясением.       — Эй, приятель, — прошептала ты, запуская пальцы в его густую шерсть. — Хочешь, я почешу тебя за ухом? Хороший мальчик.       Мегуми застыл, наблюдая за этой идиллией. Его брови удивленно поползли вверх. Черная гончая просто млела от твоих прикосновений, довольно жмурясь и постукивая хвостом по матрасу.       — Тц, — парень скрестил руки на груди и демонстративно отвел взгляд, пытаясь скрыть внезапно кольнувшую его ревность. — Предатель. Он на меня так никогда не смотрит.       Словно в ответ на его слова, белая гончая бесшумно появилась в изножье кровати. Она с любопытством обнюхала твои ноги, а затем деликатно лизнула твою руку, настойчиво требуя своей порции ласки.       Два прохвоста, словно сговорившись, принялись по очереди лизать твое лицо. Ты не выдержала и рассмеялась, пытаясь увернуться и отбиваясь от них руками.       — Эй, хватит! — сквозь смех взмолилась ты. — Это нечестно! Вы слизываете мой сон!       Суровое выражение лица Мегуми при виде этого представления растаяло без следа. Твои беспомощные взмахи руками и ногами в окружении двух восторженных собак выглядели настолько комично, что он не сдержался. Тихий, удивленный смешок сорвался с его губ прежде, чем он успел его подавить.       — Идиоты, — пробормотал он, но в его голосе не было и тени привычной колкости. Шагнув к кровати, он ухватил черную гончую за шкирку, приподнимая ее, словно нашкодившего щенка. — Ты всех ставишь в неловкое положение.       Пес безвольно повис в его руке, продолжая счастливо вываливать розовый язык.       Ты приподнялась на локтях, с улыбкой протягивая руку к черному псу. Он тут же ткнулся носом в твою раскрытую ладонь.       — Почему ты не облизываешь так своего хозяина? — с укором прошептала ты собаке. — Может, тогда он не был бы таким угрюмым.       Глаз Мегуми дернулся. Гончая, все еще болтающаяся в воздухе, жалобно заскулила, словно целиком и полностью поддерживая твои слова.       — Угрюмый? — слабо запротестовал он. — Я не угрюмый. Просто... у меня есть обязанности и ограниченный ресурс на общение.       В этот момент белая гончая с драматичным вздохом рухнула тебе на ноги, накрыв их своим телом, как пушистым одеялом. Мегуми лишь устало выдохнул.       — ...Предательские дворняги.       — Фушигуро, ты вообще их гладишь? — спросила ты, поглаживая белую гончую по спине. — А то мне кажется, они ненароком съедят меня живьем от нехватки ласки.       Мегуми моргнул, глядя на своих элитных шикигами, которые сейчас напоминали обычных бездомных псов, отчаянно сражающихся за твое внимание.       — Глажу, — без особой уверенности ответил он. — Просто... обычно они не такие навязчивые.       Он неохотно опустил черную гончую на пол. Но как только лапы пса коснулись кровати, он тут же запрыгнул обратно и, довольно вздохнув, положил свою тяжелую голову тебе на колени.       Ты перевела взгляд на Мегуми.       — Пользуйся моментом. Я уверена, что они без ума не от меня конкретно, а просто от ласки. Погладь их...       Мегуми замер в нерешительности. Его обычное настороженное выражение лица дрогнуло. Помедлив мгновение, он осторожно протянул руку и почесал черную гончую за ухом — точно так же, как только что делала ты.       Пес немедленно растаял от его прикосновения, издав глубокий, урчащий звук, похожий на кошачье мурлыканье. Пальцы Мегуми двигались автоматически, привычно, но сейчас, глядя на это твоими глазами, он чувствовал что-то... иное.       — ...Странные они сегодня, — пробормотал он снова, но в его голосе уже не было раздражения — только тихое умиротворение.       — Может, у них сейчас какой-то особенный период? — лениво предположила ты, гладя белую гончую. — Как у кошек, которые бесятся весной.       Губы Мегуми тронула легкая улыбка. Белая гончая под твоими руками роскошно потянулась, задрав одну заднюю лапу в воздух, словно избалованный кот.       — ...Кошки? — тихо усмехнулся он. — Это божественные звери, а не кошки.       Но он не стал тебя останавливать и не оттащил собак. Наоборот, его длинные пальцы продолжали нежно массировать черную шерсть. Для человека, обычно такого сдержанного и невозмутимого, он выглядел сейчас странно умиротворенным.       Твой взгляд задержался на Мегуми дольше, чем следовало. Вы редко оставались наедине, и ты никогда не видела его таким расслабленным. Ты смотрела на него словно под другим углом, и в груди разливалось приятное тепло. Может, виной тому был бок белой гончей, греющий твой живот.       Мегуми, словно почувствовав твой взгляд, замер на мгновение, запустив пальцы в густой мех. Его шея слегка порозовела, но он упрямо продолжал смотреть в сторону, избегая встречаться с тобой глазами.       Комната вдруг показалась ему теснее. Тихие, довольные звуки, издаваемые шикигами, и далекий стук дождя по стеклу заполнили возникшую между вами паузу.       — ...Ты пялишься, — наконец произнес он, и голос его прозвучал необычно низко.       — Ой, прости. Задумалась просто... Ты выглядишь таким спокойным. Редкое зрелище.       Плечи Мегуми слегка напряглись. Он сглотнул, внезапно остро осознав, как близко ты находишься, как мягкий свет настольной лампы ложится на твое лицо, делая черты мягче и загадочнее.       — ...Я всегда спокоен, — машинально солгал он, но даже сам услышал, как неубедительно это прозвучало. Черная гончая ткнулась носом в его руку, будто подначивая: "Хватит уже чудить".       Ты лишь загадочно улыбнулась в ответ, но не стала подшучивать. Ты продолжила гладить белого пса, который блаженно жмурился от твоих прикосновений.       Мегуми медленно выдохнул, напряжение в его плечах спало, когда ты перестала его смущать своими наблюдениями. Дождь за окном обрел ровный, успокаивающий ритм, окутывая комнату уютным коконом тишины.       Повинуясь внезапному порыву, почти бессознательно, он придвинулся к тебе чуть ближе. Совсем незаметно, но достаточно, чтобы его колено слегка коснулось твоей ноги.       Ты даже не вздрогнула, почувствовав это прикосновение. Только повернула голову и спросила:       — Тебе удобно? Я могу подвинуться. Твои хитрые питомцы оккупировали всю кровать.       Мегуми быстро качнул головой, и темная прядь волос упала ему на глаза.       — Нет, все в порядке, — тихо ответил он. Его колено так и осталось там, где было — твердое и теплое, прижатое к твоему бедру.       Одна из гончих (он даже не понял, какая именно) сонно зевнула, поудобнее устраиваясь у тебя на коленях, словно живое одеяло. В этот раз Мегуми не стал их прогонять.       Ты слегка приподнялась, уступая ему больше места, и откинулась спиной на стену, освобождая пространство, чтобы он мог прилечь, если захочет...       Мегуми колебался лишь секунду, прежде чем принять молчаливое приглашение. Он осторожно опустился рядом с тобой, оставляя между вами расстояние, достаточное для приличий, но такое маленькое, что его рукав касался твоей руки.       Кровать была узкой, два огромных пса занимали половину, но каким-то чудом вы все здесь поместились. Дождь за окном усилился, ветер бросал в стекло пригоршни капель.       — ...Спасибо, — пробормотал он спустя мгновение, не уточняя, за что именно: за то, что пустила, или за что-то другое, гораздо более важное.       Ты почувствовала, как щеки заливает легкий румянец от этой внезапной, осязаемой близости. То ли от того, что ты вообще не привыкла к тесному контакту с парнями, то ли это был особенный эффект Мегуми, но что-то теплое и трепетное кольнуло внутри.       — Я бы никогда не подумала, что ты можешь быть таким... — задумчиво протянула ты. — То есть, ты всегда спокойный и загадочный, но сейчас... это выглядит иначе. Очень необычно.       Мегуми слегка повернул голову, взглянув на тебя. Он заметил розовый оттенок на твоих щеках, и в ответ его собственные уши вспыхнули еще сильнее. Он не привык быть объектом такого пристального внимания, особенно со стороны той, кто ему...       — ...Что ты имеешь в виду? — осторожно спросил он, и его голос прозвучал мягче обычного, лишившись привычной колкости.       Гончая, лежащая между вами, довольно заворочалась и бесцеремонно положила лапу ему на живот, словно заявляя свои права.       — Ну... мы никогда особенно близко не общались. Со стороны ты кажешься угрюмым и неразговорчивым. А сейчас... ты выглядишь так гармонично в своем молчании. Так... уютно.       У Мегуми перехватило дыхание. Твои слова отозвались где-то глубоко в груди — теплом и незнакомым чувством. Он уставился в потолок, который внезапно показался ему невероятно интересным.       — ...Обычно я не такой, — тихо признался он. — Это просто... из-за тебя.       Признание сорвалось с губ прежде, чем он успел его остановить. Он тут же напрягся, ожидая твоей реакции на эту неожиданную, пугающую своей откровенностью фразу.       Ты покраснела еще сильнее, уставившись на него. Ты открыла рот, но не смогла выдавить ни слова.       Пульс Мегуми участился, когда он увидел твое взволнованное лицо. Комната вдруг стала слишком маленькой, воздух — слишком спертым. Одна из собак громко чихнула, разряжая напряжение.       Он с трудом сглотнул и медленно повернул голову, чтобы встретиться с тобой взглядом. Его синие глаза изучали твое лицо с пугающей, почти болезненной интимностью.       — ...Из-за тебя я чувствую себя странно, — прошептал он хрипло, и в его голосе не было упрека — только беспомощное удивление.       — Это... хорошо или плохо? — твой голос дрогнул.       Мегуми выдержал твой взгляд, его привычная маска отстраненности исчезла окончательно. Ответ был очевиден — слишком очевиден. Но произнести его вслух означало перешагнуть черту, которую он никогда и ни с кем не переступал.       — ...Хорошо, — выдохнул он, и его голос был едва слышен за шумом дождя.       А затем он сделал то, чего не ожидал от себя сам. Он протянул руку и очень осторожно убрал выбившуюся прядь волос с твоего лица, заправив ее за ухо. Его пальцы задержались на твоей коже на долю секунды дольше, чем позволяли приличия.       Ты была ошеломлена этим жестом. Ты смущенно отвела взгляд, пытаясь разрядить обстановку шуткой:       — Ну, не только собаки здесь сегодня удивляют... Я что, феромоны какие-то источаю?       Лицо Мегуми вспыхнуло от твоей шутки. Он резко убрал руку, чувствуя себя глупо.       — Заткнись, — буркнул он, но в его голосе не было и намека на раздражение — только смущение. Одна из гончих в этот момент лизнула его локоть, словно смеясь над ним.       Он шумно выдохнул, прежде чем тихо добавить:       — ...Это не феромоны. Это просто... ты.       Ты заглянула в его глаза, силясь понять:       — Мегуми, что ты имеешь в виду?       У него снова перехватило дыхание. Мгновение длилось бесконечно долго, воздух между вами наэлектризовался до предела, наполнившись чем-то, чему вы оба еще не решались дать имя. Его пальцы судорожно сжали край одеяла — он не знал, хочет притянуть тебя или, наоборот, отступить, пока не поздно.       Наконец, он заговорил. Голос его был таким тихим, что почти растворился в шуме дождя.       — ...Мне нравится быть рядом с тобой. Больше, чем... чем следовало бы.       Признание повисло в воздухе — хрупкое и пугающе честное.       Ты не знала, что ответить. Краска залила твои щеки, дыхание, казалось, остановилось вовсе. Ты была в оцепенении, но потом, движимая внезапным порывом, нежно коснулась его руки, все еще сжимающей одеяло.       — Мне тоже... — прошептала ты.       Сердце Мегуми пропустило удар. От твоего прикосновения по его телу пробежал электрический разряд — обжигающий и сладкий. Медленно, словно во сне, он разжал пальцы и перевернул ладонь, переплетая свои пальцы с твоими.       Черная гончая, лежащая между вами, на мгновение подняла голову, внимательно посмотрела на вас, а затем со вздохом уткнулась мордой обратно в лапы, словно давая свое молчаливое благословение.       Мегуми сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. Он слегка наклонился к тебе — ровно настолько, чтобы ты почувствовала его дыхание на своих губах.       Внизу живота разлилось незнакомое, томное тепло. Ты понимала, что сейчас может произойти, хотя до конца и не осознавала этого. Ты прошептала, почти беззвучно:       — Ты когда-нибудь...?       Он понял вопрос без лишних слов. Его лицо вспыхнуло, но он не отстранился — лишь слабо качнул головой.       — Нет, — признался он хриплым шепотом. Уязвимость этого признания в любой другой ситуации была бы для него невыносима, но сейчас... Сейчас он мог думать только о том, как близко твои губы, и слышать лишь ваше общее прерывистое дыхание.       Ты осторожно подалась вперед, сокращая расстояние, и опустилась на подушки, позволяя ему нависнуть над тобой.       — Я тоже... — выдохнула ты.       Дыхание Мегуми прервалось. Он оперся рукой рядом с твоей головой, замерев на миг в нерешительности. Но притяжение между вами было слишком сильным.       Он смотрел на тебя — на твои раскрасневшиеся щеки, на чуть приоткрытые, манящие губы — и сдался. Его первый поцелуй был робким и неловким: легкое, мимолетное касание, длившееся не дольше трех ударов сердца. Он тут же отстранился, пытаясь прочесть ответ в твоих глазах.       Ты лежала под ним, растерянная и счастливая, и чувствовала себя невероятно уязвимой. Ты коснулась кончиками пальцев своих губ, пытаясь запечатлеть это новое ощущение. Внутри все трепетало.       Мегуми видел, как твои пальцы дрожат на припухших губах, и его собственные губы горели огнем. Вид тебя — такой взволнованной, нежной и беззащитной под ним — вызвал острую, сладкую боль в груди.       Не раздумывая больше, он поцеловал тебя снова. На этот раз — медленнее, увереннее. Его ладонь нежно легла на твою щеку, чуть наклоняя твою голову, чтобы углубить поцелуй.       Гончая тихо заскулила, но не стала мешать. Даже шикигами понимали, что этот момент нельзя портить.       Ты судорожно вздохнула и робко запустила пальцы в его волосы. Поцелуй был неторопливым, осторожным, полным нежности. Вы словно пробовали друг друга на вкус, растворяясь в этой новой, общей для вас двоих реальности. Когда он чуть приоткрыл губы, и его язык впервые несмело коснулся твоего, внутри тебя словно взорвался целый рой бабочек.       Мегуми вздрогнул от твоих пальцев в своих волосах. Ощущение было незнакомым, но до одурения приятным. Его язык снова скользнул к твоему, на этот раз увереннее — он исследовал эту новую территорию с тихим благоговением.       Его рука легла тебе на талию, притягивая еще ближе. Поцелуй становился глубже, отчаяннее. Каждый тихий звук, срывающийся с твоих губ, отдавался пульсацией в его теле. Никогда в жизни он не был так возбужден.       Дождь за окном превратился в далекий шум, заглушаемый бешеным стуком ваших сердец.       Твоя вторая рука скользнула ему на спину, обнимая. Ты отвечала на поцелуй так же робко и неуклюже, как и он, но для вас обоих это был первый опыт, полный открытий. Твой язык по наитию ласкал его, и с твоих губ срывались тихие, удовлетворенные вздохи.       Мегуми глухо застонал тебе в рот, чувствуя, как твой язык сплетается с его. Твои неуклюжие, но такие нетерпеливые движения посылали мурашки по его спине. Он сильнее сжал твою талию, целуя с нарастающим голодом, забыв о всякой нерешительности.       Его бедра инстинктивно качнулись навстречу твоим, и ты ощутила сквозь слои ткани его твердое возбуждение. Звук, который он издал, был полон смущения и отчаяния одновременно.       Черная гончая, не выдержав, наконец, с недовольным фырканьем спрыгнула с кровати.       Ты почувствовала его желание так явно и не сдержала приглушенного стона, хотя тебе и было неловко от собственной реакции.       Мегуми замер, услышав твой стон. Ему было и стыдно, и безумно приятно. Он прервал поцелуй, уткнувшись лицом в твою шею, пытаясь отдышаться. Его лицо горело.       — Прости, — хрипло выдохнул он, хотя никто из вас не сделал ничего предосудительного.       Его бедра снова беспомощно дернулись, выдавая его истинное желание. Каждая клетка его тела горела от потребности быть с тобой как можно ближе.       Ты обняла его крепче, пальцами перебирая его волосы на затылке. Ты смотрела в потолок, пытаясь осмыслить то, что между вами происходило.       — Не извиняйся, Мегуми... все в порядке.       Он уткнулся лбом в твое плечо, все еще пытаясь справиться с дыханием. Твои слова немного расслабили его, хотя напряжение между вами никуда не делось.       — ...Хорошо, — пробормотал он куда-то в ткань твоей футболки. Спустя мгновение он осмелился поднять голову и встретиться с тобой взглядом. В его глазах горело желание, но также светилась нежность.       Он медленно, осторожно провел большим пальцем по твоей нижней губе, припухшей от поцелуев.       Ты осмелилась спросить шепотом:       — Итак... как давно я тебе нравлюсь?       Его палец замер на твоей губе. Сердце сжалось от этого прямого вопроса. Он выдохнул и честно ответил:       — ...Давно. — Он не стал уточнять, но в его голосе слышалось: "месяцы". Может быть, даже с того самого дня, как ты появилась в их классе.       Его уши горели огнем, когда он тихо добавил:       — Я не думал... что ты чувствуешь то же самое.       Ты нежно коснулась его щеки.       — Я тоже так думала... Ты всегда был таким отстраненным и молчаливым, я даже не надеялась, что я тебе интересна...       Мегуми подался навстречу твоей ладони, прижимаясь щекой. Осознание, что вы оба так долго молчали о своих чувствах, едва не рассмешило его, но вместо смеха вырвался лишь прерывистый вздох.       — ...Идиоты, — пробормотал он и, наконец позволив себе эту вольность, нежно поцеловал твою ладонь.       Напряжение, царившее между вами, растаяло, сменившись теплым, пьянящим чувством, словно он никак не мог поверить в реальность происходящего.       — Ты мне очень нравишься, Фушигуро Мегуми.       Просто и открыто. Признание, которое ты так долго носила в себе, сорвалось с губ в порыве искренности.       Его глаза чуть расширились. Для человека, привыкшего все держать в себе, эти слова ударили прямо в сердце — сильнее любой атаки проклятий.       Не колеблясь, он снова поцеловал тебя. Глубже, отдавая этому поцелую все те чувства, что копил в себе. Отстранившись, он прошептал тебе в губы:       — Ты мне тоже нравишься... очень. — Его голос чуть дрогнул.       Ты притянула его к себе, отвечая на поцелуй. Ваши губы сплелись в страстном, глубоком, но невероятно бережном танце. Ты чувствовала, как осторожно он к тебе прикасается, и старалась отвечать ему той же нежностью.       Мегуми таял в этом поцелуе, прижимаясь к тебе всем телом. Каждое движение его губ говорило о том, что он никогда не решался произнести вслух — о том, как ты ему дорога, как он хочет сохранить это мгновение навсегда.       Одна его рука лежала у тебя на затылке, другая медленно выводила круги на твоем бедре, забравшись под край футболки. Страсть была неоспорима, но еще сильнее была та всепоглощающая нежность, что стояла за ней.       Мир за пределами этой кровати перестал существовать.       Ты млела от его прикосновений. Тихие, сладкие стоны срывались с твоих губ, заглушаемые поцелуем. Ты нежно посасывала его нижнюю губу, играла с его языком, обнимала его за плечи и инстинктивно сжимала их в моменты особой остроты ощущений.       Мегуми застонал тебе в рот, чувствуя, как ты посасываешь его губу. Звук вибрацией отдался между вами. Твои дразнящие движения сводили его с ума, но он заставлял себя не торопиться, желая насладиться каждым миллиметром твоего тела.       Его руки скользнули под твою футболку выше, мозолистые ладони прошлись по теплой коже живота. Когда его большой палец коснулся чувствительного места под грудью, ты выгнулась ему навстречу, и он запомнил это движение.       Поцелуи становились все более беспорядочными, дыхание — общим и прерывистым.       Ты чувствовала, как его руки исследуют твое тело под одеждой. Ты думала, что дальше этого вы сегодня не зайдете (Боже, как же ты ошибалась), но от этих прикосновений тебя бросало в дрожь, и ты невольно выгибалась навстречу его ладоням.       Твоя реакция едва не лишила его самообладания. Каждый твой дрожащий вдох, каждое инстинктивное движение бедер — все это заводило его до предела.       Он покрыл дорожкой горячих поцелуев твой подбородок, спускаясь к шее, где нежно прикусил и поцеловал чувствительную кожу. Его руки продолжили свое неторопливое исследование — большой палец скользнул под нижний край груди, но пока не коснулся ее.       Эта пытка была намеренной. Он хотел довести тебя до исступления медленно.       На твоей шее расцвел бледный засос — напоминание о том, что произойдет этой ночью. Когда его руки накрыли твою грудь, ты всхлипнула ему в губы, инстинктивно сведя брови.       Мегуми почувствовал этот всхлип каждой клеткой. Вид твоего лица, искаженного наслаждением, заставил кровь быстрее бежать по венам.       Наконец-то он полностью накрыл твою грудь ладонями, обводя большими пальцами затвердевшие соски сквозь тонкую ткань белья. Другая рука присоединилась к ней, нежно сжимая, когда он заглушил твой стон очередным поцелуем.       Твои реакции подпитывали его растущее желание.       Его руки творили чудеса. Ты и не подозревала, что твоя грудь может быть настолько чувствительной. Его пальцы нашли твои соски, смело отодвинув ткань лифчика, они ласкали, пощипывали и нежно тянули их. Ты не могла сдерживать стонов, содрогаясь под ним от накатывающих волн удовольствия.       Мегуми впитывал каждое твое движение, каждый стон. Вид твоего задравшегося лифчика, его пальцы, сжимающие и перекатывающие эти маленькие, твердые вершинки? Это сводило его с ума.       Он начал использовать только подушечки пальцев — поглаживал и пощипывал их, усиливая нажим, пока не нашел тот ритм, который заставлял тебя вскрикивать. Его рука скользнула вниз, и он провел ладонью по влажной, горячей ткани между твоих ног.       Хриплый стон сорвался с его губ, когда он понял, насколько ты уже готова.       Ты вздрогнула, когда его рука коснулась самого сокровенного места. Ты оторвалась от его губ, пытаясь отдышаться. Твоя грудь была на пике чувствительности. В голове мелькнула мысль, от которой ты тут же покраснела: как бы хорошо было, если бы он коснулся их губами...       Мегуми заметил твой румянец и приоткрытые губы — на твоем лице было написано желание. Осознание этого заставило его член болезненно дернуться в штанах.       Не спрашивая, он склонил голову и обхватил губами один сосок, усердно посасывая его, в то время как пальцы продолжали дразнить другой. Его свободная рука скользнула под ткань трусиков, и он понял, что ты уже давно готова принять его.       Из твоей груди вырвался хриплый стон, когда его палец, наконец, скользнул внутрь.       На миг ты словно оказалась в раю. Ощущение его языка на сосках, его пальца внутри тебя — это было за гранью. Ты, не стесняясь, стонала и подавалась бедрами навстречу его руке. От возбуждения ты даже не почувствовала боли, когда его палец оказался внутри, хотя для тебя это было впервые.       Мегуми почувствовал, как тугая плоть сжала его палец, и на мгновение замер, осознав, что для тебя это первый опыт. Но то, как ты двигалась навстречу его руке, отчаянные стоны, срывающиеся с твоих губ — это лишило его последних сомнений.       Он нашел нужный угол, поглаживая тебя изнутри, и, посасывая твою грудь, медленно добавил второй палец, растягивая тебя с мучительной нежностью.       Когда Мегуми ввел второй палец, у тебя перед глазами вспыхнули звезды. Ты на миг съежилась, но позволила ему продолжать. Для него это тоже был первый раз, но откуда такая уверенность? Твоя грудь была покрыта его метками.       Он заметил твою реакцию и замер, подняв голову, чтобы заглянуть в глаза. Увидев слезы, но не встретив сопротивления, он нежно поцеловал тебя в лоб — молчаливое обещание, что все будет хорошо.       А потом снова начал двигаться, поглаживая пальцами ту самую точку внутри тебя. Каждый новый засос на груди был своеобразной меткой. Его неопытность оборачивалась предельной сосредоточенностью на твоих ощущениях.       Влажные звуки, наполнявшие комнату, были непристойны. Вы оба понимали, что это только начало.       Мегуми чувствовал, как твое тело сжимается вокруг его пальцев, как первоначальная скованность уступает место удовольствию. Воодушевленный, он начал ритмично двигать пальцами, одновременно поглаживая большим пальцем твой клитор.       Кровать тихо скрипнула, когда он поудобнее устроился между твоих ног. Его возбуждение было очевидным — плотный контур члена упирался в твое бедро сквозь ткань брюк.       — Близко? — выдохнул он, потершись щекой о твой набухший сосок и нежно прикусив его.       Ты вскрикнула от этих ощущений. То, как он двигал пальцами, поглаживая клитор и посасывая грудь одновременно, создавало ошеломляющий эффект. Ты вся дрожала под ним.       — Д-да, Мегуми, я близко... так хорошо... — выдохнула ты между стонами.       Мегуми зарычал в ответ на твои умоляюще удовлетворенные слова. На твой голос, на твое дрожащее тело, на то, как ты сжималась вокруг его пальцев. Он усилил нажим.       В тот момент, когда он почувствовал, что ты на пике, он, не останавливаясь, добавил третий палец, растягивая тебя еще сильнее, и задвигал большим пальцем по клитору быстрее, отчаяннее.       — Кончи для меня, — выдохнул он, касаясь губами твоих губ. Это были первые властные слова, которые он когда-либо кому-то говорил.       Ты удивленно распахнула глаза, не ожидая от него такой смелости, но это лишь сильнее завело тебя. Ты прижалась бедрами к его руке, впиваясь ногтями в его плечи. Волна наслаждения накрыла тебя с головой, и ты, затаив дыхание, отдалась этому ощущению.       Мегуми чувствовал, как напряглось твое тело за секунду до разрядки. Его пальцы не останавливались, лаская тебя, пока твоя спина не выгнулась дугой, а из горла не вырвался громкий, отчаянный крик.       Он, завороженный, смотрел, как удовольствие разливается по твоему телу: дрожащие бедра, пальцы, впивающиеся в его плечи, вздымающаяся грудь. Это было до неприличия красиво.       Когда последние судороги стихли, он начал покрывать легкими, как перышко, поцелуями твое лицо и шею.       Ты не хотела, чтобы все заканчивалось. Подставляя шею под его поцелуи, ты ловко нащупала край его футболки и потянула вверх. Ты посмотрела на него, вложив в этот взгляд немую просьбу: "Сними".       У Мегуми перехватило дыхание. Твой взгляд послал новый импульс жара в его пах, который и так ныл от желания.       Не отрывая от тебя взгляда, он стянул футболку через голову и отбросил в сторону. Его подтянутый торс предстал перед тобой — бледная кожа, покрытая едва заметными шрамами, острые ключицы.       Как только ткань исчезла, он снова прильнул к тебе в жарком поцелуе. Его обнаженная грудь прижалась к твоей, но ткань твоей задранной футболки и лифчика все еще мешала полному контакту.       Мегуми мгновенно это понял. С легким рычанием он ухватился за край твоей футболки и потянул вверх, заставляя тебя прервать поцелуй, чтобы стянуть ее.       Теперь, когда ваша кожа, наконец, соприкоснулась, это ощущение было потрясающим. Он тут же снова накрыл ладонью твою грудь, проводя мозолистыми пальцами по чувствительным соскам, и одновременно прижался бедрами к твоим. Твердая линия его эрекции отчетливо ощущалась сквозь оставшиеся слои одежды.       Ты застонала, потираясь бедром о его возбужденный член. Ты раздвинула ноги, приглашая его. В твоих глазах читалась мольба. Ты хотела его каждой клеточкой своего тела.       Мегуми застонал от этого движения. Твой взгляд — нуждающийся, жаждущий — разрушил последние остатки его самообладания.       Одним судорожным движением он справился с ремнем и пуговицей на брюках, спуская их ровно настолько, чтобы освободиться. Тяжелая, налитая кровью головка блестела, коснувшись твоих влажных трусиков.       — Скажи мне, — прохрипел он. — Я должен услышать это от тебя.       Ты прошептала, смущаясь собственной смелости:       — Сними их... Я хочу тебя, Мегу...       Мегуми едва не зарычал от этого прозвища. Никто не называл его так, но слышать это из твоих уст было невероятно возбуждающе.       Он подцепил пальцами кружево трусиков и одним резким движением сорвал их, едва не порвав тонкую ткань. Головка его члена прижалась к твоему влажному входу, и он замер лишь на секунду, убеждаясь в твоей готовности.       — Посмотри на меня, — хрипло приказал он, прежде чем войти в тебя одним долгим, медленным, растягивающим движением.       Ты смотрела ему в глаза, чувствуя, как он медленно заполняет тебя. Вот и все. Ваш первый раз. Твой первый раз. Ты выгнулась ему навстречу, издав жалобный, полный наслаждения стон. Твои руки заметались по его торсу, беспорядочно поглаживая.       Мегуми зажмурился от ощущения — твое тесное, влажное тепло сжимало его, сводя с ума. Твои судорожные прикосновения, то, как твое тело принимало его, лишало последних остатков разума.       Он вошел до конца и замер на миг, прижавшись лбом к твоему лбу, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. А затем начал двигаться — медленно, осторожно выходя и снова погружаясь в тебя.       — Черт... как же хорошо, — прошептал он, касаясь губами твоих губ.       Его бедра нашли ритм — глубокие, размеренные толчки, от которых у тебя перед глазами вспыхивали искры. Каждое его движение посылало импульсы наслаждения по всему телу. Его руки вцепились в простыни по бокам от твоей головы, когда он начал двигаться быстрее, настойчивее.       Комната наполнилась звуками вашей близости: влажные шлепки, твои прерывистые всхлипы, его сбивчивое дыхание. Одна его рука скользнула вниз и принялась ритмично поглаживать твой клитор.       Ты с трудом выдохнула:       — Возьми меня сзади...       Мегуми замер на долю секунды, а затем одним плавным, но сильным движением перевернул тебя на живот. Одной рукой он прижал тебя к кровати за плечи, а другой направил свой член обратно в твое влажное, горячее лоно.       Под этим углом он вошел еще глубже, и глухой стон вырвался из его груди. Его толчки стали резче, ритмичнее — теперь в них не осталось места сомнениям, только животная, первобытная страсть.       — Держись за спинку, — прошептал он сквозь зубы, придерживая тебя за поясницу.       Ты послушалась, вцепившись одной рукой в изголовье кровати, а другой обхватив его бедро. В этой позе ты чувствовала его полностью. Он касался тех мест, о существовании которых ты даже не подозревала.       Каждый новый толчок вырывал из твоей груди сдавленный стон. Твои груди мерно покачивались в такт его движениям, а забытый клитор пульсировал от желания.       Мегуми заметил, как ты ищешь трения, как беспомощно извиваешься. Застонав, он скользнул рукой с твоей поясницы ниже и начал массировать набухший клитор.       От этого двойного воздействия мир перед глазами померк. Твои стоны перешли во всхлипы, когда второй оргазм приближался, сотрясая все тело.       — Кончаешь? — тяжело дыша, спросил он, чувствуя, как пульсируют твои стенки вокруг его члена.       Его пальцы задвигались быстрее, в унисон с его бедрами.       — Да, давай, кончи для меня, — прорычал он, ускоряясь.       Особенно глубокий, сильный толчок заставил тебя вскрикнуть — оргазм накрыл тебя с головой, лишая сил.       Ты отстранилась от него, освобождая его член. Твое тело все еще сотрясала дрожь, но Мегуми еще не кончил. Не успела ты перевести дыхание, как перевернула его на спину и оказалась у него между ног. Твой язык робко коснулся головки его члена, пробуя на вкус смесь ваших смазок.       Все тело Мегуми содрогнулось. Этот переход был настолько неожиданным, что у него буквально искры из глаз посыпались.       — Черт... — выдохнул он, вцепившись в простыни и глядя на тебя сквозь пелену наслаждения. Вид того, как ты исследуешь его, пробуешь на вкус, едва не лишил его рассудка.       Его бедра непроизвольно дернулись навстречу.       Ты взяла его член в рот, обводя языком головку и медленно заглатывая его глубже. Твои руки нежно массировали его яйца.       Реакция Мегуми была мгновенной — его спина выгнулась, а из горла вырвался гортанный стон. Его пальцы запутались в твоих волосах, не отталкивая, а лишь придерживая.       Его толчки в твой рот стали глубже, ритмичнее.       — Близко... я сейчас... — прохрипел он в предупреждении.       Сдавленный крик вырвался из его груди, когда он кончил, изливаясь горячими струями тебе в рот.       Ты проглотила все до последней капли, не отпуская его, пока он не затих. Когда ты, наконец, подняла голову, тонкая струйка спермы стекла по твоей нижней губе.       Мегуми выглядел абсолютно опустошенным. Грудь тяжело вздымалась, взгляд был расфокусирован. Вид тебя с его семенем на губах вызвал слабую пульсацию в только что удовлетворенном члене.       — ...Твою мать, — выдохнул он.       Он слабо потянулся к тебе, притягивая к себе, и приник к твоим губам в беспорядочном, соленом поцелуе, пахнущем потом и сексом. Его дрожащая рука гладила твои волосы.       Впервые в жизни его тело было абсолютно расслаблено, лишено всякого напряжения. В нем остались только тепло, удовлетворение... и что-то пугающе похожее на любовь.