...
12 марта 2026 г., 18:00
Что-то было не так. Чувства Мэтта притупились, мир казался размытым. Большинство ощущений были слишком тусклыми, но некоторые буквально пронзили его. Настойчивый, непрекращающийся писк словно вбивал ему в голову раскаленный гвоздь. Резкий запах антисептика обжигал нос. Писк участился, когда паника Мэтта начала нарастать. Он вытянул руки, пытаясь нащупать что-то твердое, и резкая боль пронзила плечо и грудь. Он не сдержал крика, сорвавшегося с губ.
— Мэтт, — это был женский голос. Он слышал, как близко она стоит, и чувствовал запах её духов.
— Карен?
— Нет. Мэтт, это Хезер. — В её голосе послышалось разочарование. — Кирстен тоже здесь. Ты в больнице. Помнишь, что случилось?
Больница. Это имело смысл. Обезболивающие всегда притупляли его чувства и память. Воспоминания приходилось буквально вытаскивать из трясины, но в голове постепенно всплывала картина. Он закрыл собой пулю, предназначавшуюся Фиску. Какого черта он закрыл собой пулю от Фиска? Имело ли это значение? Он уже сделал это.
— Который час? — Язык во рту стал тяжелым, мешая говорить.
— Три часа ночи. — Хезер взяла его руку в обе свои.
Прошло всего четыре часа. Значит, рана на плеча не слишком серьезная. Хорошо. Нужно выйти на след Декса, пока тот не исчез.
— Ты что задумал? — спросила Хезер, когда Мэтт попытался приподняться на кровати.
— Мне нужно выбраться отсюда.
— Я знаю, что ты не любишь больницы, но сейчас тебе нужно быть здесь, хорошо? Ты потерял много крови, им нужно наблюдать за тобой.
— Я в порядке. — Чувства обострялись, настолько, что он мог оценить состояние собственного тела. На самом деле всё было не так уж плохо по сравнению с другими ранениями, полученными за эти годы. Кирстен и Хезер звали медсестру, и та быстро вошла в палату.
— Сэр, пожалуйста, сядьте. — Она твердо положила руку ему на здоровое плечо и попыталась силой уложить обратно. — Дезориентация — обычный побочный эффект после операции, — объяснила она остальным.
Мэтт неохотно подчинился.
— Какие мне дают препараты?
— Морфин для обезболивания и цефтриаксон как антибиотик, — казалось, она удивилась вопросу.
— Я хочу отказаться от применения обезболивающие.
— Мэтт, не думаю, что это хорошая идея, — сказала Хезер. — Ты плохо соображаешь.
— Именно поэтому мне нужно от них отказаться. Это мое право как пациента — отказаться от лечения.
Медсестра колебалась долгое мгновение, затем кивнула. — Я обновлю вашу карту и поставлю новую капельницу.
— Мэтт, я серьезно за тебя волнуюсь. — Хезер опустилась на колени возле его изголовья и прошептала так, чтобы слышал только он. — Ты закрыл собою пулю, а теперь отказываешься от обезболивающих? Не думай, что я забыла наш недавний разговор.
— Может, не сейчас? Я вымотан, Хезер. И ты, должно быть, тоже.
— Ладно. Ладно. — Слова были резкими, но выражение лица смягчилось.
— Ты, наверное, тоже устала. Поезжай домой. Поспи немного.
— Я никуда не уйду, Мэтт.
Она была такой мягкой, такой нежной. Он не мог оттолкнуть её, не сейчас. К тому же он говорил правду, когда сказал, что устал. Ещё пара часов отдыха не повредит. Голос в глубине сознания, подозрительно похожий на Стика, сказал, что он размяк. Мэтт проигнорировал его.
Кирстен ушла, пообещав скоро вернуться со свежей одеждой. Хезер задремала в кресле у изножья кровати Мэтта. Её ровное дыхание помогло ему успокоиться, когда нахлынула лавина звуков. Он слышал шаги, бегущие, идущие, хромающие. Люди плакали, кашляли, кричали и шептали, и...
— Каково его состояние? — Мэтт напрягся. Этот голос он ни с чем не спутал бы. Низкий, размеренный, каждое слово произносилось с осторожностью. Мэтт мгновенно проснулся.
— Что случилось? — Хезер проснулась от его движения.
— Фиск здесь. — Тяжелые шаги приближались к палате.
— Я знаю. Я позвонила ему.
— Зачем? — Он был не в состоянии ясно мыслить. Он был в ловушке.
— Ты спас ему жизнь. Он хотел поблагодарить тебя.
— Хезер, послушай меня... — дверь с грохотом распахнулась. Фиск заполнил собой весь дверной проем. Его присутствие, казалось, высосало из комнаты весь воздух.
— Как вы? — Хезер встала, приветствуя возвышающегося мужчину.
— Настолько хорошо, насколько это возможно, полагаю. Но, наверное, мне следует задать этот вопрос вам двоим.
Хезер вздохнула. — Держимся. Ранение не слишком серьезное.
— Рад это слышать. Не думаю, что смог бы вынести, если бы кто-то погиб вместо меня.
Он лгал, конечно. Всё в новом образе Фиска было ложью.
— Вы не могли бы оставить нас на минуту? Я хотел бы поговорить с мистером Мердоком наедине.
— Конечно. — В её голосе послышалось легкое удивление. — Пойду, пожалуй, возьму кофе.
Дверь щелкнула, закрываясь. Они остались вдвоем.
— Всё могло быть гораздо проще. — Фиск сбросил фальшивую мягкость из голоса. Теперь он говорил по деловому. Прямолинейно.
— Если бы я умер, ты имеешь в виду.
— Да. — Он повернул ключ в замке, и тот щёлкнул. Мэтт отодвинулся на дальний край кровати, готовясь к драке. В кармане Фиска был шприц.
— Я спас тебе жизнь. Разве это не заслуживает капельки милосердия?
Фиск рассмеялся. — Я редко делаю это сам. Считай это честью.
Мэтт выдернул капельницу из руки и датчики с груди, встал. Аппараты сердито запищали. У них было немного времени, прежде чем кто-то придет проверить. Но многое могло случиться за это время. Мэтт не мог победить Фиска в рукопашную, не здесь. Окна тоже не открывались изнутри. Но может быть... да. Это может сработать.
— Ты нарушил нашу сделку.
— Не знаю, о чем ты говоришь. — Он не сдвинулся с места у двери.
— Декс. Я знаю, что вы с Ванессой наняли его, чтобы убить Фогги. — Это заставило Фиска запнуться. — И теперь у меня есть два пункта обвинения для неё. Ты сгниешь в тюрьме, а её заберут, и вы больше никогда не увидите друг друга. — Сердцебиение Фиска учащалось. Это срабатывало. Ещё немного. — И все узнают, кто ты на самом деле. Можешь наряжаться и рассуждать о том, как сильно ты заботишься о Нью-Йорке, но ты всегда будешь просто Кингпином.
С криком ярости Фиск схватил стоящий рядом стул и швырнул его. Голова Мэтта всё ещё была затуманена лекарствами, и он не смог уклониться. Стул попал ему прямо в грудь. Он услышал, как треснули ребра, когда он врезался в стену. Швы на плече разошлись, и свежая кровь быстро пропитала больничную рубашку.
В дверь колотили, кричали, чтобы её открыли. Фиск понял, что наделал. Его глаза расширились, сердце забилось быстрее, пытаясь понять, как исправить ситуацию.
— Тебе не уйти от этого. Я победил. — Каждый вздох, каждое слово были пыткой.
— Тогда тебе тоже не уйти. — Фиск пересёк комнату. Мэтт закрыл глаза. Это не помогло, конечно. Он все ещё видел, как огромные кулаки обрушиваются на его голову.
