...
15 марта 2026 г., 20:00
Девушка сидела перед компьютером, приняв откровенно неудобную позу. Хотя её всё устраивало, так что какая разница? Ну проклянёт её спина... Ну горб вырастет... К чёрту это, потом разберётся. Сейчас важно было другое.
Настало время поставить точку в истории про Большого и Страшного Дракона. Но как назло, ни одна идея не посещала пустую голову Хомки.
И ладно, в этот раз писать она села с компьютера, а не со смартфона. Будь он не ладен, с вечно закрывающимися приложениями и глюками. Вот только складывалось ощущение, что с него писать было намного легче, чем с удобного, понятного, не глючного, самого лучшего друга человека...
В голову пришла неуместная шутка про то, что компьютер всё-таки второй по счёту лучший друг. А вот первое место занимал и занимать будет всегда — туалет. И не спрашивайте почему. Кто понял, тот понял.
Так вот, сидит она который час и думает. Как лучше написать завершение истории про Дракона? Ввести резкий и непредсказуемый поворот сюжета? Создать конфликт типа: «Самка просекла не очень красивые способы её охомутать и послала этих двоих недодраконов»? Или, как любит говорить муж Хомки: «Случился взрыв, и всех не стало. Конец!»?
Но она не хочет так. Она будто бы уже написала конец. Хотя очень много можно было бы добавить. И то, как симуляция болезни для приглашения Самки (кстати, её зовут Соня) плавно перетекли в спокойные посиделки за сильно пахнущей водой...
Как же кошмарно звучит. Хомка закрыла руками лицо и тихо простонала. Идеи, как назло, были плоскими, предсказуемыми и, как она любит, счастливыми. По поводу последнего, кстати, ничего меняться не будет. Счастливый конец — это правило, которое всегда будет соблюдаться в её историях. И на меньшее она не согласна.
Надоело! Лучше у Дракона спросить, чем он хочет закончить его же сказку...
Девушка насмешливо хмыкнула. Пора было поступить как порядочный взрослый и сбросить ответственность на кого-то другого. Поэтому она с чистой совестью дотронулась до монитора, где виднелось изображение дракона, сгенерированное ею. Будь что будет, терять ей всё равно нечего.
Она оказалась в гостиной, где на подоконнике возлежал уже выздоровевший Дракон. Он не устраивал тыгыдыков по дому, не гонялся за солнечными зайчиками, а спокойно лежал и смотрел в окно.
— На что смотришь? — спросила она у него, вставая рядом и посмотрев туда же, куда и он.
Для Хомки ничего неожиданного не произошло. Как и эта квартира, как и Большой Дракон (которого, кстати, Ромой зовут), как и Соня, как, в общем-то, и весь этот мир, одна сплошная скука. За окном была серая улица, люди с серыми лицами, не очень оригинальные в расцветке машины... Как всегда море машин...
— А ты разве не видишь? — на неё посмотрели озадаченно, будто не веря, что она могла что-то важное не увидеть.
— Вижу что?
— Вид больших драконов съедается большими громко-кричащими монстрами. А также ими же и извергается. Будто замкнутый круг: если одного или нескольких драконов монстр сожрал, то обязательно позже столько же и выплюнет. Я даже не уверен, что он их жуёт...
— А ты не думал, что это не монстр? — аккуратно задала она вопрос. Хотя внутри складывалось чувство, будто ребёнку говорит, что Деда Мороза не существует. Одновременно и хотелось разрушить сказку, которую навообразил себе Дракон, и сохранить её. Хомка была в смятении из-за этого.
— Мне кажется, ты очень наивна... — покачал головой Дракон, снова вперив взгляд в прохожих. — То, что никто не умирает, ещё не значит, что их постепенно не съедают. Сама посмотри...
Он похлопал лапой по стеклу.
— Каждый из них выплёвывается уставший. Будто монстр высосал их силы...
Хомка заинтересованно посмотрела на тех самых высаживаемых пассажиров. На удивление, большинство из них и впрямь были уставшие. Только Хомка прекрасно понимала, что это не машины-монстры причины этой усталости, а обычный серый быт.
— Боюсь тебя разочаровать, но промолчать не могу. Силы этих людей пожирают не монстры, а они сами...
— В смысле?
— Они сами загоняют себя до такого состояния. А эти машины, монстры, если по-твоему, лишь средство, которое ускоряет им доставку к месту издевательств над собой.
— Они глупые?
— Наверно? — она нахмурилась, обдумывая это, так как сама от этой серой массы не то чтобы отличалась. — Я не могу тебе точно сказать, потому что не знаю...
— Странно это... — осуждающе покачал головой Дракон и отвернулся от окна. — Зачем пришла? Я вроде тебя не звал...
— Грубо, конечно, но я не обиделась. Дело есть у меня к тебе, Дракон.
— Я весь в внимании. Как-никак должок у меня за Самку и Брата. Вон как воркуют... — он кивнул на сидящих за обеденным столом парочку, которые о чём-то весело беседовали.
— Я как раз по этому поводу. Слушай, твоя сказка подходит к концу, но хоть убей, понятия не имею, как лучше закончить...
— Моя что? Сказка? — не понял Дракон, наклонив голову в бок.
— Ну... — она потёрла лоб, пытаясь подобрать слова, подходящие для того, кто себя возомнил ящерицей, пышущей огнём. — Сказание о деяниях твоих...
— Летопись обо мне писала, что ли? — Дракон положил голову на скрещённые лапы, продолжая смотреть на Хомку.
— Можно и так сказать...
— Обычно летописи о героях заканчивались смертью для драконов... — задумался он, посмотрев на своего Брата. Хомке показалось, что Дракон снова подумал о неминуемой кончине. Любит он себя накручивать конечно...
— Сказка немного иначе поступает. Там главный герой всегда получает счастливый конец, и зачастую последние слова звучат так: «И жили они долго и счастливо, и умерли в один день».
— Ну тогда так и напиши: жили мы втроём долго и счастливо и умерли в один день...
Хомка посмотрела на десятилетнего кота и на его хозяина, которому от силы тридцать дашь, и подумала, что такой конец счастливым не назовёшь. Вот только Дракону об этом говорить она не собиралась.
— Не вариант, друг мой, вообще не вариант. Да и подвести нужно к такой концовке аккуратно...
— Ну хорошо, тогда какой я герой твоей сказки? — спросил он у Хомки. А та призадумалась, осматривая чёрного короткошёрстного кота с большими жёлтыми глазами.
— Милый? — неуверенно предположила она и, конечно же, вызвала праведный гнев Дракона.
— Я великий и могучий! Непобедимый и устрашающий Дракон! Я настолько невероятен, что держал в страхе селения, опустошал страны, похищал принцесс и сломил дух и тело не одного рыцаря! Я не могу быть милым! — возмущённо зашипел он на неё.
Хомка задумалась.
«Допустим, что запуганные стаи мышей можно считать селениями. Даже могу согласиться на то, что бои за мусорные контейнеры можно с натяжкой назвать разграблением стран. Даже сожранные рыцари в виде крыс считаются за вполне нормальное сравнение. Вот только «похищал принцесс»? Чего? Каких таких принцесс он похи... А... О... Чёртовы мартовские игрища... Ладно, этот аргумент тоже засчитывается. На удивление, даже лучше, чем другие...»
— Ладно, ты великий, могучий и милый герой... — подняла она руки, признавая поражение.
— Я не милый!
— Как скажешь. Так чем бы ты в конце сказки хотел бы заняться?
Дракон задумался, снова посмотрев в окно. Он молчал достаточно долго, чтобы Хомка грешным делом решила, что об её вопросе забыли.
— Я хочу летать... — тихо произнёс Дракон.
— Летать?
— Да... Драконы летают... Я тоже хочу... — он говорил неуверенно, и одна мысль залегла в голове у Хомки.
А что, если Дракон прекрасно знает, что он кот, и просто решил отказаться от этого знания в угоду своему желанию? Это имеет место быть, так как Хомка никогда не задумывала Кота-дракона, а вот Дракона-кота — это да. Только что получилось, то и получилось.
— Что ж, я могу подарить тебе полёт. Каждую ночь, когда мир будет погружаться в сон, ты вместо дьявольского тыгыдыка будешь летать.
— Почему только ночью?
— Чтоб на опыты не пустили... — отмахнулась Хомка, записывая идею в свой блокнот. Про себя же она усмехнулась: «А нечего людям спать не давать своими побегушками. Всё, допрыгался! Как говорится: „Бойтесь своих желаний, они имеют страшное свойство сбываться!"»
— А мы с тобой ещё встретимся? — пока она записывала в блокнот идею, поинтересовался Дракон.
— Я с тобой точно да, а вот ты со мной уже нет... — не отвлекаясь от писанины, ответила она.
— Жаль, но оно и к лучшему. Мне не нравится знание, что я герой твоей истории. Можешь вместе с полётом стереть мне и знания об этом?
Хомка замерла на минуту, а после кивнула.
— Как скажешь. Тогда давай прощаться...
Дракон кивнул ей и отвернулся снова к окну. Хомка улыбнулась. Они не были ни друзьями, ни хорошими знакомыми. И то, что она успела привязаться к Дракону, не значило, что и он привяжется к ней в ответ. Растворившись в свете от заката, она вернулась в свою комнату, за свой компьютер и начала работу.
Конец, к сожалению, должен быть коротким. Так как всё, что хотелось сказать раньше, уже было сказано. Поэтому оставалось только выполнить пожелания главного героя и идти на боковую.
***
«Свет заполонил его дом. Кот по имени Дракон встал со своей лежанки, которым сегодня выступал потрёпанный диван. Он был в прекрасном расположении духа. Его кожистый собрат, который почему-то решил, что он его хозяин, завёл себе девушку. Они вроде как уже и сожительствовать намерены. Дракону как бы всё равно, Соня ему нравилась. Она часто давала ему вкусняшки, играла с ним, часто нежила. Что уж тут. Вот Соню бы Дракон и назвал «Хозяйкой», но только про себя, тихо, где-то на затворках сознания. У котов не может быть хозяев: либо рабы, либо равные. Лысый собрат подойдёт до равного, а вот Соня стала намного выше этого звания. В общем, жизнь у кота по имени Дракон была как в сказке. Он так уставал от постоянных физических нагрузок, что ночью отключался раньше своих кожистых сожителей. И вот тут-то и начиналось волшебство. В своих снах он был большим чёрным Драконом, что рассекал своими большими чешуйчато-кожистыми крыльями небосвод. Чувствовал потоки ветров и жар от палящего солнца. Его жизнь поделилась на обычную бытовую и сказочную. И в первой, и во второй он был счастлив. С грустью думая, что кому-то обязан такой жизнью, но, как назло, имя вылетело из головы. Хотя дракон готов поспорить своими усами и хвостом, что тот, кого он забыл, был маленьким, солнечным и с именем, похожим на вкусное мясное лакомство. Но это не точно...»Конец.
