Самая ненавистная родственная душа

Если бы небеса обладали чувством юмора — а Лю Цингэ был уверен, что обладают — то именно так они бы и поступили. Дать ему в соулмейты Шэнь Цинцю. В тот момент, когда знак проявился, Лю Цингэ едва не уничтожил половину склона Байчжань. Не потому, что больно. Нет. Потому что это был Шэнь Цинцю. Тот самый высокомерный, язвительный, невыносимо красивый лорд пика Цинцзин, который смотрел на него так, словно каждое слово Лю Цингэ оскорбляло его эстетические чувства. И, что хуже всего, чувство было взаимным. Когда они впервые встретились после появления знака, между ними не прозвучало ни слова. Шэнь Цинцю медленно раскрыл веер. Лю Цингэ вытащил меч. И они подрались. Это стало… привычкой. Ученики давно перестали удивляться. Если где-то слышался гром ударов духовной энергии — значит лорд пика Байчжань снова дерётся с лордом пика Цинцзин. Секта говорила: — Они ненавидят друг друга. Шептались: — Возможно, они соперничают за влияние. Некоторые ученики романтически вздыхали: — Может быть, это тайная вражда судьбы… Но никто не знал правды. Каждый удар меча Лю Цингэ отдавался жаром под кожей. Каждое холодное замечание Шэнь Цинцю заставляло его сердце биться быстрее. Это было невыносимо. Соулмейты должны приносить гармонию. Спокойствие. Но между ними была только буря. — Ты опять слабее, чем в прошлый раз, — лениво произнёс Шэнь Цинцю, закрывая веер. Они стояли посреди разрушенной поляны. Лю Цингэ тяжело дышал. — Ты снова слишком много говоришь. — А ты снова слишком много машешь мечом. На мгновение они просто смотрели друг на друга. И это был тот самый момент. Тот опасный, почти тихий момент, когда Лю Цингэ мог заметить: как волосы Шэнь Цинцю скользят по плечам, как его губы чуть приподнимаются в насмешке, как его глаза становятся темнее, когда он смотрит именно на него. И в груди поднималась странная, болезненная нежность. От которой хотелось либо… …поцеловать его. …либо убить. Лю Цингэ предпочитал второй вариант. Поэтому он снова поднимал меч. Прошли годы. Они продолжали драться. Они продолжали ненавидеть друг друга. Они продолжали приходить друг к другу каждый раз, когда становилось слишком тихо. И однажды Лю Цингэ понял страшную вещь. Он не может представить мир, где Шэнь Цинцю нет. Это осознание было настолько ужасным, что он немедленно вызвал его на очередной бой. Шэнь Цинцю, разумеется, согласился. К моменту, когда правда наконец стала очевидной — было уже поздно. Они давно переступили границу. Однажды после особенно жестокой схватки Лю Цингэ прижал Шэнь Цинцю к дереву, меч всё ещё дрожал в его руке. — Почему ты всегда приходишь? — резко спросил он. Шэнь Цинцю смотрел на него сверху вниз, даже будучи прижатым. — А ты? Молчание. Ветер шевелил бамбук. И вдруг Шэнь Цинцю тихо сказал: — Раздражаешь. А потом поцеловал его. Лю Цингэ решил, что если небеса собираются смеяться — то пусть смеются громче. С тех пор прошло много лет. Никто ничего не знал. На людях они продолжали: спорить, ругаться, драться. Но ночью… Шэнь Цинцю иногда приходил на пик Байчжань. А иногда Лю Цингэ появлялся среди бамбуков Цинцзин. Они никогда не обсуждали это. Это просто… было. И вот поэтому нынешняя ситуация была настолько абсурдной. Собрание горных лордов проходило в главном зале. Собрались все пиковые лорды. Глава секты прочистил горло. — В последнее время среди младших учеников и союзных сект распространяются слухи. Лю Цингэ уже почувствовал опасность. — О том, что отношения между лордом пика Байчжань и лордом пика Цинцзин… слишком враждебные. Шэнь Цинцю тихо фыркнул. — Разве это новость? — Это вредит репутации секты. Пауза. А затем прозвучало предложение. — Поэтому мы решили, что некоторое время вы должны изображать пару. … … В зале стало тихо. Очень тихо. Лю Цингэ медленно повернул голову к Шэнь Цинцю. Тот смотрел на него поверх веера. И если бы кто-то знал его достаточно хорошо, он бы заметил, что в глазах лорда пика Цинцзин блеснуло чистое безумие. — Разумеется, — продолжал глава секты успокаивающе, — это всего лишь фиктивные отношения. Ненадолго. Просто чтобы развеять слухи. — Вам не нужно ничего серьёзного. — Только немного… нежности на публике. Пауза. Долгая. Шэнь Цинцю медленно закрыл веер. — Глава секты, — мягко сказал он. — Да? — Вы уверены, что хотите именно этого? Глава секты улыбнулся. — Конечно. Лю Цингэ закрыл глаза. Потому что он уже знал. Это закончится катастрофой. Проблема была не в том, что они ненавидят друг друга. Проблема была в том, что они слишком сильно любят друг друга. И ни один из них никогда не умел делать это тихо.