Совершенство

Коричневая – вся из себя бизнес-леди. Строит недоступную стерву, выстраивает менеджмент-стратегии. Красный лениво наблюдает за ней. Просто так. От скуки. Она не предатель – сразу видно. Слишком деятельная, слишком наглая. Пытается навести на Мире свои порядки, вышколить их, как своих солдатиков построить. Красный ухмыляется. С её попыток играть в грозного начальника просто смешно. С ним не пройдет такой фокус, он просто игнорирует, отмахивается, без труда раздвигает прутья её, так называемой, стальной хватки и уходит прочь, как обычно где-нибудь подремать в рабочее время. Коричневая ожидаемо злится, но Красному всё равно на мнение остальных и её в том числе. Она не видела его в работе и Красный надеется, – правда надеется – что не доведётся случая никогда. Он не любит убивать, кто бы что ни думал. У Коричневой какая-то бежевая матовая помада и большие пухлые губы. У неё множество самых разных никем и никогда непрошеных идей и своё ценное мнение о том, как другим жить. Красному хочется её поцеловать и наконец-таки заткнуть. Он всегда пропускает её слова мимо ушей, и не скрываясь пялится, читая по притягательным мягким губам. Так выслушивать её трёп невообразимо приятнее. Коричневая носит исключительно пальто, юбки-карандаш и идеально отглаженные блузки и брюки. Она для Красного – пряная коричневая карамель. Её хочется схватить, сжать в объятиях, провести широкой ладонью по красивой талии, прикоснуться, вживую почувствовать это совершенство идеально подобранного образа. Потому что на расстоянии нет-нет, да и кажется, что всё это, что вся она – не по-настоящему. Ей всегда некогда. Пробегает мимо – попробуй, поймай, если сама не хочет – только потоком воздуха обдаёт, каким-то пудреным, пастельным – Красный не то чтобы разбирается, но всё же – слишком нейтральным, почти не ощущаемым. Ничего не выдаст, что была здесь. Он всегда смотрит ей вслед, ему нравится, как подпрыгивают по плечам её распущенные локоны. Так же аккуратно и идеально, как и всё в ней. Но след Коричневая за собой всё же оставляет. Правда, только тот, который хочет сама. На её месте всегда куча ежедневников со множеством наклеечек и закладочек, эстетически правильных, исписанных идеальным почерком, чуть ли не надушенных духами. Ах да, а ещё она в нервном тике всех окружающих. И Красный из своего угла посмеивается, потому что у всех, кроме него. Коричневая – женщина-женщина. Она носит туфли на каблуках, стройные ноги привлекательно обтягивает в тёмные колготки. И цокает как-то своими лакированными орудиями пыток тихо, ненавязчиво. Уверенно и твёрдо впечатывает каблучки в пол, будь то плитка или металл. Без резкого звона, приглушённо. Звучит, Красный даже сказал бы, вкусно. Вроде бы и коричневая, а даже корицы в ней никакой нет – только горький шоколад и кофе. А хватка у неё всё-таки стальная. С такой невиданной наглостью эксплуатировать предателей даже сам Красный бы не догадался. Прочухала самостоятельно, кто здесь кто, и без сомнений и душевных терзаний начала с места в карьер шантаж. Это очень глупо, опасно и чертовски безумно, и Красный впечатлен. На предателей ему, в целом, всё равно. Он их не убил, хотя должен был, и на этом его альтруизм всё. Он не нанимался в организацию по защите прав предателей... Ах, да, такой даже не существует. Но за Коричневой нужно всё-таки присмотреть. Мало ли, куда заведёт её «эффективный менеджмент». Если у импостеров от такой жизни кукуха поедет, то отвечать в итоге всем. Справедливость тоже должна быть в меру. Красный ухмыляется. Ей-богу, на этой работе гвардейцем, защищающим госпожу от восставших рабов, он ещё не был. Коричневая и правда привнесла в его скучный быт что-то новенькое, хоть и не так, как сама хотела.