Абсолютное доверие

— Ты никогда не говоришь о родителях, Грейнджер. Почему? — Это не самое приятное, что ты можешь услышать. Они сидели в парке, ели её любимое мороженое и глазели на прохожих. Война осталась далеко позади, а они, встретившись снова, так и не смогли расстаться. Ветер играл с её волосами, и она поёжилась, но тут же улыбнулась, когда он ласково накинул на неё свой пиджак. — Знаешь, я бы хотел знать о тебе всё. Мне хочется заботиться о тебе, но каждый раз, когда я спрашиваю о чём-то важном, ты уходишь от ответа. Если ты до сих пор мне не доверяешь... Гермиона перехватила его руку. В глазах на миг потемнело, но она быстро моргнула, прогоняя дурноту, и развернула его лицом к себе. — Нет, что ты. Просто это больно. Если ты так хочешь, я расскажу. Но, честно говоря, сейчас мне хочется просто пойти домой. — Ты в порядке, милая? — Да, просто с утра голова болит. Наверное, переработала. Драко прижал её к себе крепче, поцеловал в макушку и шумно выдохнул. — Наверное, я слишком давлю. Прости. И правда, тебе не стоит брать на себя так много. Они ещё долго сидели в обнимку, потом неспешно прогулялись и побрели домой. Жизнь с ним Гермионе нравилась. Порой ей казалось, что они были вместе всегда, а чувство вины перед друзьями давно притупилось. Гарри, конечно, всё ещё смотрел на неё слишком тревожно, а Рон и вовсе стал редко появляться на пороге, но в остальном её мир был идеален. И всё же в последнее время её не отпускало ощущение, что Малфой чем-то расстроен. Дома они устроились на диване смотреть её любимый фильм, который Драко со временем тоже полюбил. Гермиона уткнулась носом в его шею, вдыхая знакомый запах, и наконец решилась задать вопрос, мучивший её последнюю неделю: — Ты злишься на меня? Малфой напрягся, но тут же расслабился и покачал головой. — Нет. С чего ты взяла? — Просто... ты стал отстраняться. — Грейнджер, ты, конечно, заноза в моём сердце, но я не злюсь на тебя, — выдохнул он. — Последнее время на работе был просто ад. Прости, если тебе показалось, что это из-за тебя. Он коснулся её губ мягко, почти невесомо, и Гермиона тут же растаяла, подаваясь вперёд. Она любила, когда он начинал так нежно, чтобы через мгновение сорваться в грубую страсть, от которой у неё подкашивались колени. Он не заставил себя ждать. Поцелуи стали настойчивее, жаднее. Драко повалил её на диван, нависая сверху, стягивая с неё одежду резкими, собственническими движениями. Гермиона выгибалась ему навстречу, хватая ртом воздух, и всхлипнула, когда он, усмехнувшись, грубо вошёл в неё двумя пальцами сразу. — Ну же, — шепнул он, наблюдая за её лицом. — Я хочу слышать. Она застонала, выкрикивая его имя, впиваясь ногтями в его спину. Ей казалось, что их слышит весь район, но ей было плевать. Когда он вытащил пальцы и вошёл в неё одним резким толчком, мир перед глазами поплыл и она стала еще громче. — Я обожаю, когда ты кричишь, Грейнджер. Толчки становились всё глубже, ритмичнее, безжалостнее. Когда силы начали оставлять её, он лишь сильнее оттянул её волосы назад, заставляя запрокинуть голову и принять его полностью. Последний вскрик сорвался с губ одновременно с укусом, острые зубы впились в шею, оставляя след. Он всегда так делал. Будто боялся, что кто-то посмеет забыть, чья она. — Ты стал совсем несдержанным в последнее время, — выдохнула Гермиона, поправляя спутанные волосы и укладываясь сверху на его грудь. Малфой лениво обхватил её руками, поглаживая большим пальцем место укуса. — Рядом с тобой времени всегда мало. Он снова поцеловал её глубоко, будто пытаясь стереть саму память о том, что где-то там, за пределами этой комнаты, существует целый мир. Поздним вечером Гермиона сидела в спальне, уткнувшись в книгу. Строчки начали расплываться, когда на глаза внезапно легла мягкая повязка. Она дёрнулась, но знакомый голос тут же успокоил: — Тихо. Это всего лишь я. Сюрприз. Не снимай. — Я не люблю сюрпризы. — Не ври, — он поцеловал её в висок, — ты просто не любишь ждать. Она позволила увести себя куда-то. Шаги сначала по паркету, потом по холодной плитке, и наконец под ногами захрустела трава. Запах гортензий ударил в нос. Гортензий, которые она сажала прошлой весной. Они были во внутреннем дворике. — Снимай, — прошептали у самого уха. Гермиона стащила повязку и замерла. Перед ней стояла беседка. Тонкие гирлянды мягко мерцали в темноте, внутри на подушках лежали стопки книг, и весь этот уютный полумрак пах свежим деревом и цветами. Она выглядела точь-в-точь как та, что когда-то стояла в саду у её родителей. Гермиона медленно прошла внутрь, провела пальцами по корешкам. Она упоминала об этой беседке лишь однажды. Месяц назад. В гостях у Гарри, за бокалом вина, когда язык развязался сам собой. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что она уже не помнит, когда в последний раз разговаривала с Гарри. И она не помнила, как взяла в руки книгу от волнения. Но момент был слишком прекрасен. — Неужели ты... — голос дрогнул. — Сделал её сам? Да. Она обернулась. Драко стоял на одном колене. Светлые брюки, голубая рубашка, распахнутый взгляд, в котором плескалось что-то такое тёплое и искреннее, что у неё перехватило дыхание. — Я бы сделал для тебя что угодно, — тихо сказал он. — И хочу, чтобы ты знала: я серьёзен. Гермиона Грейнджер, выйдешь за меня? Я обещаю любить тебя и оберегать от всего, что посмеет нарушить твой покой. Она смотрела на него, чувствуя, как глаза защипало от слёз. Идеальный мужчина. Идеальная жизнь. Идеальный дом, где она наконец-то в безопасности. — Да, — выдохнула она, падая в его объятия. — Да, конечно, да. Он прижал её к себе, зарываясь носом в волосы, и над её макушкой прошептал едва слышно: — Теперь ты точно никуда не денешься. Они обедали в уютной кухне, залитой солнцем. Обсуждали свадьбу. Список гостей, цветы, дату. Нарцисса была сама любезность, когда они зашли к ней на чай. Она сжимала руки Гермионы в своих, говорила, что всегда мечтала о такой невестке для сына, и тут же предложила помощь с украшениями. — Это чудесно, — улыбнулась Гермиона, чувствуя, как от этой идеальной картины у неё теплеет внутри. — Что насчёт твоих родителей? — спросил Драко, когда они вернулись домой. Гермиона замерла, разглядывая кольцо на пальце. Оно переливалось на свете, чистое, красивое, обещающее вечность. Она глубоко вздохнула и подняла на него глаза. Если он любит её, а он любит, он доказал это сотню раз, он не осудит ее. — Их не будет, — тихо сказала она. — Я думаю... думаю, ты должен знать почему. — Я слушаю. Грейнджер, не бойся. Всё хорошо. Она мотнула головой, прогоняя странное давление в висках, лёгкий туман, который последнее время часто застилал мысли. Посмотрела в его серьёзные, внимательные глаза и стало легче. Она сможет. — Во время войны... я сделала кое-что. Я стерла им память. Драко нахмурился и кивнул ей, беря ее ладони в свои. — Чтобы Пожиратели не нашли, — закончил он за неё. — Что с ними сейчас? — Они в Австралии. Я отправила их туда, чтобы никто никогда... — голос дрогнул. — Теперь они Уилкинсы. Повисла тишина. А потом Драко хрипло рассмеялся. — Отлично, Грейнджер. Наконец-то. Она подняла на него глаза полные ужаса и мир раскололся. Боль вонзилась в затылок раскалённым прутом. Гермиона вскрикнула, схватилась за голову, но ноги подкосились, и она рухнула на пол. Перед глазами вспыхнули образы, слишком быстрые, чтобы их поймать, слишком яркие, чтобы быть просто воспоминаниями. А когда зрение прояснилось, вокруг не было ни уютной кухни, ни солнца. Сырой камень. Холод. Запах плесени и ощущение страха. Гермиона подняла голову и увидела перед собой решётку. Она была в подземелье. В Малфой-мэноре. Руки дрожали, когда она пыталась приподняться на локтях. Тело ломило, будто её долго не кормили и не поили. Грязная одежда висела лохмотьями. — О, не стоит, — раздался голос. Родной и абсолютно ледяной. — Ты слишком долго пробыла в иллюзии, Грейнджер. Не сможешь встать. Она нашла его глазами. Он сидел на корточках напротив камеры, поигрывая палочкой. Весь в чёрном. Худой, злой, с глазами, в которых не осталось ничего человеческого. Война не закончилась. — Как ты мог? — выдохнула она, и голос сорвался в хрип. — Ты просто... просто пытался вытянуть информацию? — Пять очков Гриффиндору, — улыбнулся он, обнажив белоснежные зубы. Гермиона зажмурилась, надеясь проснуться. Но когда открыла глаза, решётка всё ещё была на месте. — Теперь ты сделаешь всё, что я скажу, — спокойно продолжил Драко, поднимаясь. — Или я убью их. Твоих мамочку и папочку в Австралии. Я ведь теперь знаю, где они, спасибо тебе, любимая. Она всхлипнула, снова пытаясь подняться. — Неужели... неужели каждое воспоминание было ложью? — Ну почему же? — Он усмехнулся и кивнул на её шею. — Вот это, например, вполне реально. Гермиона провела рукой по шее и нащупала укусы, захлебнувшись вздохом и ощущая тошноту Драко отпер камеру и шагнул внутрь. Она поползла назад, но упёрлась в стену, дальше было некуда. Он двигался к ней. Лениво, уверенно, получая наслаждение. Он наклонился, почти касаясь губами её уха, и прошептал: — Обожаю, когда ты кричишь, Грейнджер. Из темноты коридора донёсся смех Беллатрисы.