Взгляд с дозорной башни

Вообще-то я не планировал служить в Фатуи. Зовут меня Валера. Валерик. Валерий Ипполитович Перовский, если вы из наших. Из князьёв. Ну, как сказать князьёв... Батюшка мой говорил, что мы побочная ветвь какого-то там знатного снежанского рода. Настолько побочная, что влияния голубых кровей в нашей жизни не чувствовалось. Обычная квартира на три комнаты, братьев и сестёр семеро по лавкам. Родители всю жизнь в канцелярии при мэрии отработали, то есть, при погонах. Мэр-то у нас Петух. До совершеннолетия я жил спокойно. В школе учился так-сяк, на заводе подрабатывал, девок клеил, говоря, что мой дядька — сам граф. И я даже почти не врал. Дядька графом был взаправду. Но как только я в глазах общественности резко перестал быть мальчиком и стал мужчиной, отец сказал, что на меня пала святая обязанность вернуть нашему благородному семейству былую славу и величие. А самым простым способом подняться по социальной лестнице в Снежной испокон веков была армия. Первая армия Тейвата, между прочим! Мысль о службе мне не то чтобы претила. Просто неожиданно как-то вышло, я же уже собирался на завод... Кстати о нём, мой цеховой альма-матер мне немного подсобил с распределением в часть. Благодаря опыту работы с механизмами, меня определили в полк к Марионетке. А у госпожи Сандроне место теплое, знаете ли. Да, иногда её заносит и она начинает рубить особо болтливым языки. Но я, во-первых, молчаливый, а во-вторых, это всяко лучше, чем попасть пушечным мясом к Тарталье или Капитану. Царствие Небесное, кстати, последнему. Или куда они там попадают... Вот как-то так я и оказался в Нод Крае. Сначала принимал участие в строительстве Конструкторского Бюро, потом наш отряд разместили на небольшом аванпосте у причала. Место там было тихое. Дикая Охота не забредала, Дети Морозной Луны не рыпались, никаких селений в радиусе нескольких десятков километров. Только мы с товарищами, наша дозорная башня, вид на исполинское здание Бюро и одинокий свет маяка вдалеке. Одним словом — благодать. Служил я Её Величеству с честью и небывалым энтузиазмом. Командир аванпоста — молоденький лейтенант Пирушкин Вадим Василич, нас особо не гонял. Спать позволял на пятнадцать минут дольше положенного, по субботам разрешал по рюмке огненной воды. Как-то выслужиться перед начальством он не пытался, а потому и солдат идиотскими заданиями не нагружал. Требовалось только одно — исправно стеречь причал от мародёров. Я всегда просился в дозор ночью. Поначалу просто чтобы спать днём, пока все работают. При свете солнца, накрывшись одеялом с головой, я наслаждался невиданным доселе одиночеством в пустой казарме. А когда восходила луна, поднимался на дозорную башню и через бинокль смотрел на тёмную воду, над которой клубился серый туман. Через очень непродолжительное время еженочно высматривать редкие корабли в спокойном море мне надоело. Не пыльно, но скучно до смерти. Энтузиазм и патриотизм внутри немного поутихли, так что пару раз я позволил себе отвлечься на ерунду. На выпрыгивающих из-под поверхности китов, на пляшущих у подножья Бюро солдатиков, на одиноких птиц. И однажды мой взгляд упал на маяк. Местечко то было жутковатое. Чёрная земля, могилы с серыми надгробиями, безмолвная башня, тусклый свет расставленных фонарей. То ли я помутился рассудком, то ли с этим островом что-то не так, но мне казалось, что я вижу там... силуэты? Будто по кладбищу ходил целый взвод покойников. Естественным порывом и абсолютно нормальным желанием было закрыть или отвести глаза. Но затем я увидел его. Поначалу я принял длинную мужскую фигуру за ещё одного усопшего. Ошибся. Человек в чёрной форме, тот самый смотритель маяка, ходил среди могил вполне уверенно. Не пропадал внезапно, не светился призрачным светом и не менял траекторию просто так. Он шёл по кладбищу, держа в руках сизый фонарь, будто бы был там хозяином. Я покрутил бинокль и припал к окулярам усерднее, пытаясь вглядеться в его лицо. При всей своей собранности, мужчина был похож на мертвеца не меньше, чем его бестелесные товарищи рядом. Впалые щёки, бледная кожа, уставшие глаза с лиловыми мешками. Я плохо их разглядел, но чётко уловил от этих глаз что-то странное. Какую-то многовековую печаль, словно видели они намного больше, чем положено. А затем силуэт загадочного незнакомца растворился у подножья башни. Он поднялся на маяк, и округу острова озарило ярким, золотистым цветом. Я невольно облизал губы, сам не понял почему. Таких страшно-красивых мужчин мне никогда видеть не доводилось. На следующий, или вернее, в этот же день я дождался ужина — единственно возможного времени, чтобы поговорить с товарищами. У меня по расписанию был подъем, а у них отбой. Так и пересекались. Подхватив свою миску с нехитрой солдатской баландой, я начал искать глазами Борю. Боря был местный из Нашгорода и очень любил собирать сплетни. Весь он такой низенький, толстый, как шкатулочка. У него-то я и решил искать информацию о таинственном смотрителе маяка. Мы расположились за одним из столов, где зевающие солдаты вяло запихивали в себя липкий шедевр кулинарии взводного повара. Выслушав мой запрос, Боря сначала постучал ложкой по третьему подбородку, а потом краю железной миски. Что-то промычал, поворчал, а затем посмотрел на меня, будто я спросил, кто сейчас в Снежной царствует. — Валера, ты больной? — пробормотал он, проглатывая густой комок каши. — Или с деревни? Этого чудика все в округе знают. — Я не местный. Боря фыркнул. — Сколько ты уже служишь в Нод Крае? Год? — Полтора. — Ну и? Будто бы я должен тут всё про всех знать! Но Боря всё-таки парень хороший, хоть и язык у него помелом. Товарищ рассказал мне, что смотрителя маяка зовут Кирилл Чудомирович Флинс. Он Светоносец и, по слухам, тоже каких-то княжеских кровей. Я честно пытался, чуть голову не надорвал, но так и не припомнил никакого благородного рода с такой фамилией. Ну, быть может, его предки были из опальных. — А жена у него есть? — спросил я, расслабившись после положенной субботней рюмашки. И осёкся, потому что понял, что ляпнул что-то не то. Какое мне вообще дело? Но Боря, подумав, что я просто вникаю в биографию загадочной персоны, лишь пожал плечами. — Да нет вроде, — товарищ с великим удовольствием долакал остатки огненной воды со дна рюмки. — Он же ж на маяке всё время один сидит. Какая там жена? — Почему он вообще там сидит? Боря снова посмотрел на меня, как на дуралея, и развел руками. — Ну кто-то же должен там сидеть. И то верно. Не поспоришь.

***

Служба моя тянулась медленно и вязко, прямо как прогулка по нечищенному мартовскому снегу в центре Снежнограда. Но в отличие от полных слякотью аллей, иногда в ней случалась... протоптанная дорожка? В смысле, по дорожке-то ходить приятнее, чем по сугробам, но... Ох, пыталась меня матушка красиво мысли излагать научить, да не выучила. Дело это богоугодное для дворянина, но я, как бы ни старался, в дифирамбах был не силен. В общем, положенные шесть ночей в неделю я заступал в дозор. Поправлял винтовку за спиной, драил окуляры бинокля, располагался на стульчике (спасибо Вадим Василичу за послабление) и глядел в туманные дали, охотясь за незаконно находящимися в водах Фатуи судами. Этим я должен был заниматься по уставу. Но каюсь — грешен. Хоть под трибунал ведите, хоть глаза выкалывайте, хоть расстреливайте на месте без суда и следствия. Когда я убеждался, что море обыкновенно спокойно, мой взор неумолимо падал на остров с маяком в поисках ставшего знакомым силуэта. Кирилл Чудомирович, прямо как и я, появлялся на посту каждую ночь. Спускался с фонарем в руках, бродил по острову, занимался своими делами и снова уходил на маяк — зажигать золотистый свет. Я жадно ловил каждое его движение и удивлялся — в его походке сочеталось воспитанное изящество аристократа и высеченная тяжелым опытом военная выправка. Поводов в знатности сомневаться не оставалось. Будь он хоть трижды лишён всех титулов, такая стать сразу выдавала в нём человека из высшего общества. Не по бумагам. По душе. Кирилл Чудомирович был живым воплощением слова "благородство". Мне нравилось на него смотреть. Будто великая картина из закрытой галереи сошла с полотна, чтобы демонстрировать единственному зрителю свою красоту. Как и мои, его ночи были одинаковы. Обход, уход за могилами, маяк. В свободное время он или готовил на кухне под открытым небом, или садился за стол около башни и занимался своим хобби. Для кого-то, может быть, необычным, но для аристократа — самое оно. Кирилл Чудомирович бережно перебирал коллекцию драгоценных камней и монет, заботливо раскладывая их и сортируя. Я впадал в транс, когда наблюдал за этим. Хотелось прийти, расспросить о каждой вещице, прикоснуться... Не назову себя любителем антиквариата, но в руках Кирилла эти предметы становились манящими. Я часами смотрел, как его длинные, тонкие пальцы поглаживают мерцающие драгоценные камни. Потом не мог спать. Во снах мне вновь виделся маяк, совсем как наяву. Там я бродил по заволоченному туманом острову между надгробных плит и искал силуэт Кирилла. Он появлялся за спиной молчаливой тенью, клал руки на плечи. От его прикосновений я неровно вздыхал. И просыпался в не совсем благопристойном виде. Хорошо, что спал один. А то в мокром исподнем при товарищах как-то неудобно... Было бы большой глупостью не признать, что Кирилл Чудомирович запал мне в душу. С другой стороны, а почему бы и нет? Мужчина он видный, а я... Ну, не очень, но попытаться всё равно стоило. Не всё же на него мне глазеть, а то совсем глупо получалось. И за спрос денег так-то не берут. Я попросил у Вадим Василича увольнительный. Получил без проблем, потому что лейтенант мужик мировой, а я не совсем уж такой бездельник и разгильдяй. Съездил в Нашгород по гражданке, купил там на два своих месячных жалованья какой-то лиюэйский нефрит. Лавочница уверяла, что это особая партия и бла-бла-бла... Я её особо не слушал, потому что эти торгаши горазды по ушам ездить. И в камнях всё равно не разбирался. Понадеялся, что Кирилл оценит хотя бы внимание. Днём на остров я соваться не осмелился. Очевидно же, что смотритель маяка в такое время отсыпался. Выждал ночи. Долго думал, в чём идти — по форме или так, в своём. В конце концов решил, что лучше всё-таки по форме. Во-первых, она мне шла, сидела, как влитая. Во-вторых, так меня к причалу быстрее пропустят, мол, свой, иду с проверкой. Ну и в-третьих... Что я, врать что ли ему буду, кто такой? Если сразу пошлёт, как эполеты увидит, так и времени много не потеряем. Когда над безмятежными водами взошла тёмная луна, моя лодочка причалила к берегу, усыпанному мерцающими голубыми цветами. И могилами, конечно. Но я к ним уже привык. Пробираться без оружия сквозь холодный туман было боязно. Колючий ветер норовил забраться под форму, между каменных плит кто-то выл. Но я упрямо шёл дальше, стараясь не оборачиваться. Говорят, в таких местах головой вертеть — плохая примета. — Молодой господин, вынужден вам напомнить, что территория кладбища находится в юрисдикции Светоносцев. Я вздрогнул и замер на месте. Голос из тумана звучал ровно так, как я представлял. Спокойно, вкрадчиво, без тени волнения, но с ощутимой угрозой. Сердце под формой пропустило удар, когда мгла расступилась перед синим светом фонаря. Кирилл Чудомирович двигался в тени бесшумно. — Могу я узнать причину вашего визита на остров, особенно в такой час? — спросил он всё с тем же предупреждением. — У Фатуи есть ко мне какое-то дело? Моё горло невольно сжалось под взглядом его уставших глаз. Собрав всю волю и смелость в кулак, я церемониально поклонился. Пришлось вспомнить родительские уроки хороших манер, которые до этого виделись бесполезными. — Примите мои глубочайшие извинения, Кирилл Чудомирович, — проговорил я, стараясь не лебезить, а именно следовать этикету. — Я здесь без приглашения и не по официальному делу. От своего имени, а не от имени организации. Кажется, в чём-то всё же запутался. Выпрямившись, я сквозь мрак вгляделся в лицо смотрителя маяка, где не обнаружил растерянности. Лишь лёгкий интерес, смешанный с разумной осторожностью. Кирилл Чудомирович кивнул, позволив мне продолжать. — Позвольте представиться, капрал Валерий Ипполитович Перовский, — я протянул руку. Он пожал. Ладонь оказалась холодной, даже очень. Мои тёплые, чуть вспотевшие пальцы смотрелись неуместно на его бледной коже. — Флинс. Кирилл Чудомирович, — коротко представился смотритель с подчёркнутой вежливостью. — Приятно познакомиться, капрал Перовский. Ваша фамилия... кажется смутно знакомой. — Побочная ветвь князей Леонтьевых, господин Флинс. — Ах, вот оно что... Свой титул и происхождение он мне не назвал. Значит, не посчитал нужным, или и впрямь опальный. Но я не заострил внимания и принялся объясняться. — Мой визит, эм... — как сформулировать это по приличному, я не придумал. — Хотел завести с вами личное знакомство. Смотритель чуть приподнял брови. — Да вы что? — Да, — я кивнул во много раз больше, чем положено, и указал рукой в сторону причала, откуда виднелась дозорная башня Фатуи. — Я служу на том аванпосте и хожу в преимущественно ночные дозоры, так что... Слова совсем не клеились в предложения, а Кирилл не спешил мне помогать. Было принято прагматичное решение — поступки скажут за меня больше, чем невнятное бормотание. Я запустил руку под шинель и выудил оттуда небольшой свёрток, сразу разворачивая камень. — Это вам, — мои губы вытянулись в подобие улыбки. — Блеск вашей прекрасной коллекции виден даже с противоположного берега. Прошу, не откажите мне в удовольствии её пополнить. Вот выдал-то, прям как в романе. Матушка бы гордилась. Или нет. Наверное, сказала бы, что я совсем дурак. Кирилл посмотрел сначала на меня. Потом на дозорную башню. Затем снова на меня и только в конце на камень. По выражению его лица я не понял ничего, кроме того, что он очень устал. Смотритель медленно протянул руку к нефриту и взял его. Рассмотрел, приценился. Мне оставалось только зачарованно наблюдать, как его длинные пальцы вертят камень. — Это очень дорогой подарок, Валерий Ипполитович, — произнёс Кирилл. — Позвольте уточнить, я верно истолковываю ваши намерения, как... — Да! — выпалил я громче, чем стоило бы. — Э-э-э, то есть... Для меня было бы большой честью сделать вам... Эм. Ну... — Я понял. И он рассмеялся. Коротко, беззлобно, почти хулиганисто. Я тяжело сглотнул, стремительно краснея и бледнея одновременно. Ой, дурак... Но Кирилл уже убрал нефрит в нагрудный карман чёрной шинели Светоносца. — Благодарю, господин Перовский. Мне очень лестно. Я открыл рот, чтобы сморозить ещё какую-нибудь глупость, но на этот раз смотритель благосклонно спас положение. Он развернулся, махнув гривой тёмно-фиолетовых волос, и жестом пригласил следовать за ним. — Вы любите огненную воду? — бросил Кирилл на ходу. Я не успел закрыть рта. — Только по субботам, — ляпнул, уже поспевая за ним, чтобы не сгинуть в тумане. — То есть, только по субботам можно, я ведь на службе, и... Кирилл снова рассмеялся. — Какое совпадение. Похоже, ваш увольнительный выпал именно на этот день, — он остановился, кинув на меня хитрый взгляд через плечо. — Пропустите со мной по рюмочке? — С удовольствием... В тот день мы с Кириллом Чудомировичем действительно ограничились лишь парой рюмок. Через пару суббот нам с Кириллом, казалось, не хватало и бутылки.