Мы пьём кофе и сплетничаем

      Кофе — это религия. И каждый в классе А знал, что сделать Айзаве-сенсею растворимый кофе — грех, который карается, а не просто засчитывается. Поэтому, когда вначале урока он вдруг воскликнул: «Кто это сделал?!» — замерли все. Даже бумажка застыла в воздухе между партами, даже птица пролетающая за открытым окном. Даже Бакуго.       — Я задал вопрос: кто. Это. Сделал? — Мина сглотнула, глядя в воспалённые бессонницей и причудой глаза сенсея, и указала на Мидорию. И так сделали все. Шота подошёл к его парте, и Изуку съёжился, отчётливо слыша, как на задних рядах уже репетируют его «Уми юкаба». — Ты, — сердце и капля пота, стекающая по лбу, замерли. — Ты сейчас пойдёшь со мной.       Закрывая за собой дверь класса, Мидория услышал: «Ну всё, мы потеряли его», — и крепче обнял тетрадь, которую вообще неизвестно зачем прихватил с собой. Он шёл за сенсеем на дрожащий ногах и подгибающихся коленках, но Айзава шагал широко и быстро, поэтому умирать по пути не было времени. Долго они петляли по коридорам академии, затем как-то незаметно оказались в другом корпусе, и вот Изуку поднял взгляд, внезапно обнаружив себя у класса С.       Сенсей заглянул внутрь, и спустя лишь пару слов к ним вышел Шинсо, которому Шота быстро всучил свой большой бокал с плескающимся внутри кофе от Мидории. Изуку оказался в это время между ними, как в одном шаге от пропасти, и когда Шинсо сделал глоток, подумал, что теперь его будут убивать сразу двое. Но повезло, что хотя бы один из них является его кумиром.       Глаза Хитоши расширились, стоило ему отнять кружку от губ. Айзава кивнул, будто завершая какой-то немой диалог, и теперь они уже вдвоём смотрели на Изуку сверху вниз, своими сияющими глазницами, наполовину утонушими в тёмных мешках под глазами. Мидория сжался.       — Можно мы оставим его у себя? — внезапно спросил Шинсо, на что Айзава сначала кивнул, но потом опомнился и спешно дал Хитоши слабый подзатыльник. Шинсо потёр шею и отвёл взгляд. Изуку на один процент стало легче, но затем сенсей обратился уже к нему.       — Из чего ты его сделал? — он указал на пустую кружку с кофейными разводами на стенках.       Несмотря на дрожь в голосе, Мидория сглотнул и попытался ответить.       — Е-если, если в-вам ч-что-то не нравится, я м-могу пер-ре-ределать, я-я м-могу…       Шота кинул сердитый взгляд на хмыкнувшиго Шинсо и присел перед Изуку на корточки.       — Ты не понял, Мидория, я хочу узнать, почему это так хорошо.       В этот момент мозг Изуку отключился, а ноги окончательно превратились в вату.       — Х-х-х-х-хоро…       — Пап, ты его довёл, — сказал Шинсо, и если раньше Мидория был лишь на грани обморока, то теперь был готов уйти в долгую кому.       — Папа?.. — он перевёл слабеющий взгляд с Хитоши на Айзаву, с Айзавы на Хитоши. Шота положил руку ему на плечо. Для надёжности. И строго посмотрел себе за спину, где стоял и уже виновато поглаживал затылок Шинсо.       Как-то так выянилось, что у Изуку всё же была врождённая причуда, и что она не просто была — а была божественной. Он умел готовить обычный кофе из сумки Айзавы так, что он становился райским и возвращающим к жизни. Так, что его можно было вливать в раствор и делать внутривенные капельницы. Так, что Шота был готов поставить на кон весь мир ради одной лишь кружки.       Один глоток — и ты в Раю.       Теперь каждое утро Мидория начинал, приходя в дом к сенсею и готовя им с Шинсо кофе.       — И всё-таки, как ты это делаешь? — Хитоши покрутил чашку в руках, будто на дне, за осадком, мог золотыми буквами вырисоваться ответ, пока Айзава упоенно прикрыл глаза, не нарушая своего таинства с этим божественным кофе.       Изуку пожал плечами, разлив остатки по их термоподам и вложив те в школьные сумки, чтобы у сенсея и Шинсо был ещё один шанс стать более мягкими в академии.       Шота честно держался, чтобы не проставить ему в журнал за весь год одни плюсы разом. Хоть было нечестно оставлять такой божественный дар Изуку без какой-либо награды, он не мог предложить ничего равноценного взамен. Его дом, его названный сын, его запасы кофе, его душа уже были в распоряжении талантливого зелёного мальчика.       Он прерывался на занятиях, чтобы развалиться на стуле и выпить божественный кофе. Шинсо сбегал с уроков, чтобы умолять Мидорию взглядом сделать ему ещё бокальчик. Однажды, Изуку даже обнаружил их за дверью собственного дома, словно бездомных котят в коробке. Шёл доджь, их волосы намокли, а усталые глаза молились на Мидорию.       Этот кофе был хорош, слишком хорош.       — Оджи-сан, я могу отойти к Лечащей девочке? — однажды спросил Изуку посреди тренировки. И Айзава кивнул, потому что проблемному ребёнку, умеющему готовить такой кофе, было можно всё.       Он обернулся, когда по ряду учеников прокатился шёпот: «Оджи-сан? Оджи-сан, оджи-сан, оджи-сан… Он действительно сказал оджи-сан!» — и решил сделать то, что делал всегда, — проигнорировать эту ситуацию, оставив разбираться со всем Незу, когда он уже свернётся калачиком в спальнике, и никто не сможет его оттуда достать.       Но потом зелёный мальчик не вернулся из госпиталя Чиё, заставив беспокойство расти в груди сенсея. Шота хмурился и с последней каплей кофе из термоса пошёл по горячим следам.       — Мы должны найти отото-сан, папа! — вскричал Шинсо, запыхавшись от долгого бега по коридорам академии. — Мой божественный кофе закончился!       Айзава дал ему подзатыльник.       — Мы должны найти твоего брата не потому, что кофе закончился, — но затем отвёл взгляд. — По крайней мере, не только поэтому. Свяжемся с Тошнори. Он точно должен знать, где его дражайший Один-За-Всех.       Всемогущий… Шота не был уверен в этой авантюре ни разу, думая о том, насколько Номер-Один иногда бывает до раздражения рассеянный. Но проблемный мальчик просто исчез по пути к Лечащей девочке, и с этим нужно было что-то делать, потому что божественный кофе Айзавы тоже уже закончился.       Ну и не только поэтому тоже, конечно же…       — Извините, друзья мои, но и я сам ничего не понимаю… — Шота ударил ладонью по столу. Его волосы и ленты, обмотанные вокруг шеи, взлетели, а тяжёлый взгляд заполнился красными бликами.       Всемогущий поднял руки, бессильно указывая на записи с камер, где ясно видно, как зелёного мальчика с божественным даром к приготовлению кофе уволакивают в сиреневый портал. Айзава был готов разбиться головой о стену от непробиваемой глупости этого про-героя.       Лига злодеев украла Мидорию. Украла проблемного ребёнка его класса. Украла смысл его жизни, плавающий на дне кофейной чашки, которую подавал Изуку.       Вероятно, злодеи просто тоже любят божественный кофе, но Айзава не собирался им этого прощать.