Aşk ölmez, biz ölürüz 💔👑

С того дня властная матушка показала на престол рукой, лего улыбаясь ему. Своему самому нежному и подозревающему шехзде Касыму. В последний раз бывшего шехзаде уже пять дней назад. - Кесем Султан править станет. Уже и без какой-либо нужности скрывать свои делишки. - Атике не впервые так говорила, но поддерживать матушку деяниями не переставала. - Ты не должна быть против, сестра. Никто лучше нашей валиде империи не станет, даже когда она будет звездой жизни особенно яркой. - ответил ей Ибрагим, от которого никаких ожиданий не было у Кесем Султан касательно государства. Управлять им в его состоянии невозможно стало уже давно. Казнь брата Баязида слишком его подкосила. - Мне казалось, говорить об этом поздно. Дело не имеет никакой ценности. - Мы её не видели. Можем и вовсе не увидеть, но именно из таких небольших... - паша замолчал, склоняясь в поклоне перед шехзаде и юной госпожой. - Кеманкеш паша, если тебя интересует, мне не всегда должно это нравиться, не так ли? - красное платье Валиде Султан притягивало к себе взоры. - Разве так может быть? Только с Вами сила прибавляется, с Вашим позволением. - Ты его получил. - скрываясь за дверью главных покоев, кинула. В них изменилось всё: от цвета стен до стола халифа. Касыма, от которого не могло быть разочарования. В том госпожа не имела ни малейших сомнений. Тёмного более не было тут, не вернётся он что все знали. Только неспокойно на душе, будто о чём-то она могла забыть. Добрейшая из Валиде. - Ты привык? - Заслуживая всегда, и привыкнуть не сложно. - ответил, с нежностью целуя руку матушки. - Благодаря Кеманкешу всё случилось как я и предполагала. - Хотели. Теперь осудить некому. - приобнял за плечи, более не говоря о Гюльбахар, которую уже должны были найти и убить слуги. Даже без их присутствия, лишь голову в доказательсво принести попросил. Так же, как когда-то пострадала Эстер хатун из-за интриг той. Госпожи, что не заслуживала вовсе ничего подобного, но ошиблась в выборе главного врага. - Касым, у Мустафы есть просьба. - Которую вы никак не одобрите? - спросил с лёгким непонимание к чему же приведёт их этот разговор. Неужто слабость Кесем Султан к нему настолько усилилась? Поверить ему в это не слишком легко, но может. Видел всегда больше нежели следовало, только молчать был научен. Утро наступало, говорить хотелось, но был он вынужден молчать до того как заговорили бы до него. До получения одобрения и позволения валиде возвращаться к жизни после сна, в который он так глубоко падал обычно. - Но это так важно тебе. Послушай для начала. - серьёзность не была резкой или неожиданной, но что-то в ней было слишком непривычное. - Слушаю, душа моя. - тихо кинул, засмотревшись на солнечный луч, что отбивался в драгоценном камне её голубого кольца. - Любовь не умрёт, только мы... Стихи читать желает, всего только. - так невинно промолвила, не поверил даже в простоту просьбы. - Хусейн же остаётся при янычарском корпусе, не вижу причины, чтобы оттягивать. - Изменения? Кивнул, вспоминая что-то с братом, которого терять никто не хотел. Особенно сама султанша, всё ещё ощущающая себя и его валиде. Матушкой, что не остановила казнь, не сумела тогда что-то сделать без его одобрения. Того самого львёнка, которого захватила жестокость. Излишне присуща обоим. - Баязида не хватает сильно... - прошептал, вспоминая влюблённость того. - Ты прав, но говорить о нём даже стыдно. Как же мне пришлось непросто в то раннее утро. - Вашей вины ведь не было, повелитель счёл нужным. - посмотрел на угасший очаг. У горла застряло что-то похожее на комок слёз. Хотя и плакать он никогда не начинал из-за своего убеждения. В надобности быть сильнее многих, кто рос под куполами Топкапы. - Теперь ты падишах, верю в тебя. - улыбка ещё не появилась, уста её и без того были украшены изящной строгостью. Далёкой от всего, что он помнил во время празднования самостоятельности брата Мурада. Кровавого повелителя, без которого жизнь не стала проще. Поначалу ему так казалось, но довольно быстро удалось понять это. Такую невозможность. Кеманкешу Мустафе сразу же доложили о смене его деятельности. О возможности её. - Только благодаря Вашей вере всё и случилось. - но тайну всё ещё хранил. Большую тайну, отношения с хатун, пускай и далеко не любовные. Его любовь утратой пропахла. Элянур не было уже несколько месяцев. В мире, когда продолжала в сердце существование своё не беззаботное. - Горе не отпускает другое, знаю. Помню подобное чувство. - Не стоило бы помнить когда. - о сестре говорила, конечно, более не было такого горя. Он был близок к валиде, не как Мурад, но всё же. Довольно близким. Настолько, что заставлял сердце Кесем Султан замирать от одной полностью сбывшейся мечты. Всего лишь одной за всё время в главном дворце. Во дворце, где ей удалось Мустафе паше выбороть свободу. Неполную, но всё таки. Запретную ранее и мечтой свободу в смене всей жизни. Он прошёл сад, смотря на облака, что вырисовывали звезду посреди неба. Звезду, которой не хватало в его жизни тогда, когда лишь решился стать янычаром. Особого выбора пусть и не имел, но всё таки мог попросить чего-то другого, близкого к религии, но далёкого от того нетяжёлого душе. - Ты всегда рядом когда, позволь... - начал читать первый стих перед знакомством с учениками. - Две молитвы счесть за одну, Бог мой, радость найду я пусть в тюльпанов большой игре цветов. - продолжила госпожа, подходя сзади. - Рассвет которых не испортит росой простой... Что было после? - спросил слегка растеряно. Женщина задумалась на несколько секунд, после чего облизалась и продолжила слова. Слова, которые написала сама намного ранее. Раньше их встречи. Самой неожиданной встречи. - Вы так точно помните много что? - прямо спросила. - Свои тайны уж точно. Думала, не станешь так на них... - не позволил договорить, обнимая. Совсем легко и еле ощутимо. Нежность понемногу переходила в страсть, что дарила им жизненные силы. Те самые силы, которых так не мало всегда было. - Тайны? - протянул, поглаживая по волосам. - Совсем маленькие тайны, сказка всей жизни. - прошептала, целуя в щеку и отходя в тот же миг. - Эти стихи, конечно же. - догадался, но не стал то подчёркивать. Обняла в ответ, осматривая сад. Всё не могла привыкнуть к тому, что явная угроза исчезла. Давно та не пропала, конечно, но стала выцветать довольно давно. Корона её не была слишком высокой, только не позволяла отвести взгляд от той красоты, что не влекла к себе только необычностью. Привлекали его глаза и мудрость, свет доброты и сердца госпожи. - Другой вдохновлённостью и любовью писаны, но всё ещё хороши. - Всего лишь хороши. Вовсе нет, прекрасны, особенны. - поцеловал в макушку. Она усмехнулась, поцеловала его пальцы и убежала. Ученики уже давно ожидали великого визиря, а её тайный сад. Разноцветный сад. Тот, в котором были лишь погребены горькие слёзы. Сейчас же их не было, разве что слёзы счастья, крайне большой радости от достигнутых целей.