Дистанция

      «Я буквально вчера тебе сказал, что у меня пока нет телефона», — Рен ударял по клавишам так, будто они виноваты в забывчивости Эли.       «Да? А, точно! Ну, так себе новость.»       «Какие планы на сегодня?»       «Работы много.»       «С Рави нельзя ей поделиться?»       «Можно, наверное. Вот он обрадуется! 😆»       «Расскажи мне о нём побольше»       «О Рави?»       «О Рави»       «О-о-о, с чего бы начать? 😄Этот чувак надёжен. Привязчив. Остроумен. Функционирует тут без заметных ошибок. Соответствует ожиданиям существования на работе… если ты понимаешь, о чём я😉»       «Не понимаю. Я совсем, ВООБЩЕ тебя не понимаю».       «Мне жаль, что ты так негативно настроен😔»       «Нет никакого Рави»       «Что ты имеешь в виду?»       «Я его придумал»       «Значит, он есть?»       «ЧТО??? Что это значит?????!»       «Ты мне скажи»       Рен больше всего на свете, хотел бы сказать. Но для начала нужно было выяснить это самому.       Был один контакт, который мог знать, ему Рен и написал пространное гневное сообщение, но оно оставалось непрочитанным пять минут… десять… час. Эли тоже молчал. Видимо, так и ждал, что скажет Рен.       Пришлось идти на отчаянные меры: включать телефон. Он был седьмым в очереди, так что успел намотать всего около сотни кругов по комнате. Потом ещё пришлось рыться в ящике электронной почты в поисках своего ID. Но, наконец, его соединили с кем надо.       — Он деградировал, — выпалил Рен, не дожидаясь вопросов. — Не так как раньше. Практически полностью. Я боюсь задавать вопросы! А что, если он даже моё имя неправильно назовёт?!       — Успокойтесь и не представляйте невозможные сценарии, — голос был спокойным, но сочувствия в нём расслышать не получилось. — Как только вы внесёте оплату, всё вернётся. Пока у вас просто остался доступ только к базовым функциям.       — Что?! Я заплатил за год вперёд!       — Хм, у меня другая информация.       — Да нет, точно!       В трубке ещё раз хмыкнули, а потом начали вполголоса переговариваться с кем-то другим, прежде чем вернуться к нему.       — Мы поняли, почему возникло недопонимание. Это была акция для тех, кто попал сразу под три критерия: возраст до сорока, внезапная смерть и вы оба уже были клиентами компании. Тогда всё в порядке.       — Слава богу! Чёрт. Я уже подумал…       — Нужно было просто через полгода внести плату за второй год.       — Простите, я не понял, — Рен прижался лбом к стеклу. Оно казалось горячим, хотя по ту сторону колотил дождь.       — Там была специальная цена, — терпеливо разъяснил голос. — Но она сохраняется только если заранее оплатить второй год. То есть фактически второе полугодие…       — У меня… у меня нет таких денег, — Рен зажмурился. Если прямо сейчас выйти из дома… Нет, посмотреть объявления сначала. В прошлый раз он нашёл работу всего за две недели. Две недели! Первая зарплата через месяц. Её не хватит. Так, сколько нужно? Три. Если он не будет есть. Занять у родителей?       — К сожалению, скидка не предоставляется на второй и последующие годы, — сказал голос, даже не потрудившись изобразить сожаление, наличие которого он декларировал.       Он не сможет внести плату раньше, чем через пять месяцев. Пять.       — Есть у вас… есть какие-то варианты? — Рен поразился, что всё ещё способен составлять слова в предложения.       — Вы можете бесплатно пользоваться базовой моделью… до конца года.       — Он пустой!       — Это не совсем так. Даже в PRO-версии вы же делали суточные промпты? И тут при правильном обращении…       Рен бросил трубку.       Голова кружилась, как будто выдернули штырь, удерживавший её на месте. Он дошёл до кухни, открыл кран и присосался к нему. Потом ещё постоял, согнувшись пополам и впечатавшись лбом в холодную столешницу, после чего осознал себя уже жующим бобы прямо из банки. Но ложкой. Почему он вообще ест? Какой в этом смысл? А, наверное, это чтобы не стошнило от таблеток. Да, вот же он — глотает снотворное всего через два часа после того, как проснулся. Не очень разумно. Но бодрствовать ему сейчас нельзя. Ни в коем случае.       Он проснулся в сумерках. Понял, что отлежал руку и вроде бы не чувствует ног. Хотя нет, вот они. Всё в тех же носках, которые вдруг показались тошнотворно ограничивающими. Как и толстовка.       Штаны он снял уже под душем после того, как включил воду. Шрам на ноге мог показаться декоративным: он тянулся по бедру почти идеально прямо, через равные промежутки пересекаясь продольными чертами. Но даже его бы не было, если бы они тогда не везли грёбаную полку для фотографий, которая никуда не помещалась и пришлось засунуть её в салон между сиденьями. В остальном переломы у него были не открытые, он даже сознание не потерял. Это было бы слишком большое везение. Нет, ему досталось увидеть всё. Не то чтобы он всё понимал. Просто почему-то упали шторки безопасности на стёклах и только потом до него дошло, что они остановились, а он зажат между боковой подушкой и Эли. Эли не полагалось быть так близко, но машина внезапно сжалась раза в полтора. До Рена доходило, что боковая подушка со стороны Эли не раскрыта, но это ещё ничего не значило. Ниоткуда фонтаном не хлестала кровь — это же хорошо?       Его дверь открыли. Начали что-то спрашивать. И вот тут он решил, что можно отрубиться.       Сейчас сознание никуда не терялось, оно назойливо напоминало, что когда он выйдет отсюда, искать дома Эли будет бесполезно. Та болванка, что осталась на ноуте, пугает до усрачки вместо того, чтобы успокаивать. Наверное, функция звонков осталась? Если послушать голос… Спросить как дела. Только осторожно, не спрашивать ничего лишнего. Что знает базовая модель? Его имя. Своё имя. Кто они друг другу. На том уровне, как это знает, например, их сосед с другого этажа. Биометрия. Она осталась. Его пластика тоже. Если не требовать сложного. Он помнит свою биографию, она же в базовых настройках? Но деталей, мелочей, ИСТОРИИ больше нет.       Кажется, Рен остался один.       Вода плескалась на уровне лодыжек. Не сразу, но он сообразил, что нужно отодвинуть одежду от слива. Передвинуть к двери, чтобы прекратила выливаться за условный порог.       Его трясло. Он взял фен с собой в комнату. Сушил волосы. Потом прижал раструб к груди, пока не стало невыносимо. Полюбовался на яростно красное пятно.       Кажется, он не в порядке.       Он не смог одеться, но завернулся в одеяло на диване и то ли проспал, то ли просто пролежал всю ночь. Встал. Выпил воды. За день два раза ел бобы. Второй раз — с хлебом и подогретыми.       Не подходил к ноутбуку, но взял в руки телефон, долго-долго смотрел на своё отражение в чёрном экране, потом написал сестре: «Кажется, я не в порядке». Она тут же позвонила и сказала, что разбудит детей, найдёт, у кого их оставить, и тут же выедет к нему. В общем, ждать её стоило только рано утром. Но Рен заранее оделся. Сел на кровать. А потом вдруг лёг и уснул.       Через пару часов экран телефона засветился от всплывшего сообщения: «Я тебе говорил, что я СОВА🙄🦉Hoot, motherfucker! 🖤»