Только не говори, что мы были просто друзьями

Они тусовались в подвале Уилеров, как делали это тысячу раз до этого. Лукас и Дастин снова спорили о комиксах, Уилл молча рисовал в углу, а Майк просто сидел на диване и смотрел, как Макс, устроившаяся на полу, красит ногти в ядовито-зеленый цвет. Запах ацетона смешивался с запахом старого ковра и пиццы. Все было обычно. Слишком обычно. — Эй, Уилер, — Макс, не оборачиваясь, помахала кисточкой в воздухе. — Ты пялишься на меня уже минут двадцать. Если хочешь сделать заказ, у меня есть свободное окошко на следующей неделе. — Я не пялюсь, — соврал Майк, отводя взгляд. — Я просто думаю. — О чем? О том, как сильно скучаешь по Оди? — спросила Макс с обычной прямотой, но в ее голосе послышались странные нотки. Ревность? Майк не был уверен. Он промолчал. Оди была той дырой, которую они все пытались залатать шутками и Dungeons & Dragons. Но Макс... Макс была здесь. Настоящая. Ершистая и колючая, как репей. Ночью, когда все разошлись, Майк лежал в темноте и прокручивал в голове странное чувство, которое преследовало его последние месяцы. В голове играла мелодия, которую он слышал по радио в машине миссис Мэйфилд. Он не знал слов, но настроение подходило идеально. Он думал о Макс. «Девочка, скажи, что ты делаешь на той стороне?»  На следующий день Майк застал Макс одну у школьных шкафчиков. Она закрыла дверцу, и на ее лице застыло выражение «отстань». — Проводить тебя до дома? — спросил он. — С чего бы такая галантность, Уилер? Дай угадаю, хочешь поговорить о Лукасе? — она прищурилась. — Нет. Я хочу поговорить о тебе. Она закатила глаза, но не отказалась. Они шли по Хоукинсу, и Майк чувствовал, что между ними повисло что-то тяжелое и липкое, как летний воздух перед грозой. Он знал, что Лукас — его лучший друг, и знал, что мысли, которые лезут ему в голову, — это предательство. Но Макс вдруг остановилась и посмотрела на него в упор. — Знаешь, в чем твоя проблема, Майк? Ты постоянно пытаешься быть хорошим. Для всех. Для Оди, которой нет. Для Лукаса. Даже для меня. А правду сказать слабо? — Какую правду? — Правду о том, почему ты реально пялился на меня вчера, — ее голос звучал вызывающе, но глаза были серьезными. Майк молчал. Макс усмехнулась и пошла дальше. «Все твои друзья были здесь слишком долго, они ждут, когда ты двинешься дальше»  Лето превратилось в пытку. Компания распадалась. Лукас ревновал Майка к Макс, сам того не понимая причины. Дастин пытался всех помирить. А Уилл смотрел на Майка с той же грустью, с которой Майк смотрел на Макс. Это был бесконечный круг из невысказанных чувств. Но однажды Макс сама пришла к нему. Без приглашения, без предупреждения. Просто влезла в окно подвала, как делала это раньше с Лукасом. — Надоело это дерьмо, — заявила она, плюхаясь на диван. — Все эти недомолвки. Ты ходишь вокруг меня, как неприкаянный. Лукас злится. Все злятся. — И что ты предлагаешь? — Майк сел напротив. — Я предлагаю тебе ответить на один вопрос, — Макс смотрела ему прямо в глаза, и в них не было привычной бравады. — Мы с тобой — кто мы? Майк сглотнул. Сердце колотилось где-то в горле. — Друзья, — выдавил он. — Врешь, — спокойно сказала Макс. — Твои глаза говорят обратное. Ты смотришь на меня не как на друга. «Что, черт возьми, мы значили друг для друга? Скажи, что мы не были просто друзьями»  Она встала и подошла ближе. От нее пахло яблочным шампунем и сигаретами, которые она тайком курила за гаражами. — Я устала бегать по кругу, Майк. Лукас — мой парень, и я не собираюсь делать ему больно. Но и притворяться, что между нами ничего нет, я больше не могу. — Что ты хочешь услышать? — голос Майка сел. — Правду. Хотя бы раз. Майк закрыл глаза. Слова разрывали его изнутри. — Я думаю о тебе. Все время. И ненавижу себя за это. Потому что ты — девушка моего друга. Потому что я должен думать об Оди. Потому что... я не готов ко всему этому дерьму. Макс грустно улыбнулась. — Вот видишь. Это было не сложно. Она развернулась и полезла обратно в окно. — Макс, подожди! — Майк вскочил. — Что теперь? — Ничего, — ответила она, не оборачиваясь. — Мы останемся друзьями. И ты будешь смотреть на меня, а я буду притворяться, что не замечаю. Это называется «быть взрослыми». «Я не ранен, я просто напряжен. Потому что я буду в порядке и без тебя, детка»  Она ушла. Майк стоял посреди подвала и чувствовал, как тяжелеют веки от подступившей усталости. Все внутри кричало «останови ее», но он молчал. Он надеялся, что она позволит ему остаться в ее жизни. Просто остаться. И, может быть, однажды он будет готов назвать это правильным словом. Но не сегодня. 1991 год Два года спустя Майк иногда видел ее в городе. Макс смеялась, держа за руку Лукаса. Она выглядела счастливой. А Майк так и не научился отпускать. Он просто продолжал жить с чувством, что между ними когда-то было что-то настоящее. Что-то, что он испугался удержать. И теперь они навсегда останутся просто друзьями. Просто знакомыми из одного странного города, где закончилось детство. «Дай мне время и пространство осознать, Что ты врала мне, пока спала с другими... Но я буду в порядке без тебя, детка»  1994 год Три года пролетели как один миг. Хоукинс залечивал раны, хотя некоторые из них были не видны глазу. Макс и Лукас расстались на первом курсе колледжа — тихо, по-взрослому, без драм. "Мы просто выросли в разные стороны", — сказала тогда Макс, и это было правдой. Майк уехал в Калифорнию. Сначала думал, что это сблизит его с Оди, но она уже давно стала частью другой жизни, другой семьи. Они созванивались раз в месяц и говорили о погоде. Иногда Майк думал: а была ли она вообще? Или тот портал разверзся не только вверх ногами, но и в его голове, заставляя путать любовь с чувством вины и долга? В Хоукинс его привела смерть бабушки. Старый дом Уилеров пах пылью и нафталином. Майк сидел на крыльце, пил теплую банку колы и смотрел, как садится солнце. — Выглядишь паршиво, Уилер. Он замер. Голос, который он мысленно слышал тысячи раз, теперь звучал вживую. Макс стояла на тротуаре. Красные волосы сменились каштановыми, спадающими на плечи мягкими волнами. Вместо скейта в руке — ключи от машины. Она возмужала, стала спокойнее, но глаза остались прежними: острыми, как лезвие, и глубокими, как океан. — Макс, — он встал, чувствуя, как предательски дрогнул голос. — Ты... ты здесь. — Я здесь живу, вообще-то, — она усмехнулась, подходя ближе. — А вот ты куда пропал? В Калифорнии раздают лучи счастья или ты просто хорошо прячешься? — Прячусь, наверное, — честно ответил Майк. Она остановилась в двух шагах. Теперь, когда они были взрослыми, расстояние между ними ощущалось иначе. Раньше оно было стеной. Теперь — пропастью, которую можно перепрыгнуть, если очень захотеть. — Слышала про твою бабушку, — тихо сказала Макс. — Соболезную. — Спасибо. Повисла пауза. Где-то вдалеке лаяла собака, пахло скошенной травой и уходящим летом. — Заходи, — вдруг сказал Майк. — Выпьешь чего-нибудь? В доме полно какой-то бабушкиной настойки. Кажется, вишневой. Макс моргнула, удивленная, но кивнула. — А почему бы и нет. Кухня Уилеров почти не изменилась. Те же желтые шторы, тот же круглый стол. Макс села на табурет, наблюдая, как Майк возится с буфетом. — Ну и как ты? — спросила она в спину. — Живу, — пожал плечами Майк, доставая початую бутылку и две рюмки. — Учусь в колледже. Пишу какие-то глупые рассказы, которые никто не читает. Скучаю по дому. По... этому всему. — По нам? — прямо спросила Макс. Майк обернулся. Она смотрела на него все с той же пугающей прямотой. Ничего не изменилось. — По тебе, — выдохнул он, ставя бутылку на стол. — Всегда по тебе. Макс медленно выдохнула. — Ты знаешь, что мы с Лукасом разбежались? — Догадывался. — Знаешь, почему? — Почему? — Майк сел напротив, разделенный только столом и годами молчания. — Потому что он всегда чувствовал, что между мной и тобой есть что-то, чего он не мог дать. И я пыталась, Майк. Честно пыталась быть с ним, любить его так, как он заслуживает. Но я все время вспоминала тот вечер в твоем подвале. Как ты сказал, что думаешь обо мне. И как я ушла. — Я был идиотом, — перебил Майк. — Я боялся. Боялся предать Лукаса, боялся своих чувств, боялся, что если признаюсь, то разрушу все, что у нас было. А в итоге разрушил все равно. Макс взяла рюмку, покрутила в пальцах. — А теперь? — Что теперь? — Теперь боишься? Майк посмотрел на нее. Свет вечернего солнца падал на ее лицо, делая кожу золотистой. Она была самой красивой из всего, что он видел за эти три года. И самой родной. — Сейчас я боюсь только одного, — тихо сказал он. — Что ты снова уйдешь. Макс поставила рюмку, не пригубив. Встала, обошла стол и остановилась прямо перед ним. — Глупый, — прошептала она. — Я три года только и ждала, чтобы кто-то из нас набрался смелости. Она наклонилась и поцеловала его. Это не был тот неловкий поцелуй из детства, полный сомнений. Это было обещание. Теплое, вишневое, долгожданное. Когда они оторвались друг от друга, Макс улыбалась. — Знаешь, Уилер, — сказала она, касаясь его щеки. — Мы могли бы не терять столько времени. — Знаю, — он поймал ее ладонь и поцеловал пальцы. — Но теперь, когда я тебя нашел, я никуда не отпущу. — Посмотрим, — прищурилась Макс, но в ее глазах плясали чертики. — У меня характер сложный. — А у меня — дурацкая привычка влюбляться в рыжих. — Я больше не рыжая. — Для меня — всегда будешь. Она закатила глаза, но улыбка стала шире. — Боже, какой же ты сентиментальный дурак. — Твой дурак, — поправил Майк. Макс вздохнула, сдаваясь. — Ладно. Мой. Она уткнулась носом в его плечо, и Майк обнял ее, вдыхая знакомый запах. Яблочный шампунь никуда не делся. Просто стал чуть взрослее. — Не смей исчезать снова, — пробормотала Макс куда-то в его футболку. — Ни за что. Солнце село за горизонт, окрашивая кухню в синеватые сумерки. Где-то в Хоукинсе загорались фонари, но здесь, в старом доме Уилеров, двое людей, потерявших столько лет, наконец перестали быть "просто друзьями". «Только не говори, что мы были просто друзьями... Потому что я буду в порядке без тебя, детка, Но с тобой — намного лучше»