Нас объединяет встреча

"Империя всегда нуждалась в ответственных и верных людях. Станьте такими, чтобы она могла гордиться вами". Эти слова юный Дейв, или же Лололошка, слышал так же часто, как и «доброе утро». В школе им напоминали об этом каждый день, а дома отец говорил подобное в два раза чаще. Поэтому за пару лет парень выучил эти слова наизусть. Несмотря на постоянные напоминания, отец был обычным работягой, не имея особого статуса в обществе. Тот много работал и в итоге заболел, но в последние месяцы жизни, когда сыну стукнуло шестнадцать, с огромным трудом сумел отправить его в специальное военное училище, где Ло своими силами успешно прошел отбор и приступил к обучению для работы на благо империи. Отец был предан ей и верил, что его сыну там будет хорошо и это правильное решение. — Пусть он так и думает, — каждый раз говорил про себя Лололошка, очередной раз протирая комнату до блеска. Все же частично родитель оказался правым. Ему было где жить, спать, и о нем даже немного заботились. Кормили 2 или даже 3 раза в день, были неплохие комнаты, в которых жили только по двое, и давали приличную сумму на расходы. Но расписание и тренировки были суровыми, и многие не справлялись, уезжая обратно к родителям. Но увы, не всем было куда возвращаться, как и Ло, поэтому приходилось терпеть. Кто-то просто не мог подвести семью, бросив её в бедноте — всё же иногда стипендия покрывала часть расходов. А кого-то просто не принимали назад, считая слабым позором и непригодным для нормальной жизни. Дейв оглянулся назад: это вышло само собой, без особой на то причины или привычки, просто захотелось проверить. Но нет. На правой половине комнаты всё так же стояла идеально заправленная кровать, или то, что от неё осталось. Все вещи соседа унесли в первые часы после прыжка. Наверное, это и был естественный отбор, о котором говорили старшие. Всё же не зря ни ставили решёток после пятого этажа, а острые предметы игнорировались при обыске. К счастью, Ло держался, пока. Иногда тот действительно завидовал уехавшим. Всё же не было этих бесконечных тренировок в любое время суток, нагрузки в учёбе до идеальных оценок, страха, который нёс почти реальную опасность, сирен в любой момент и ночных тревог, устраиваемых для подготовки бойцов к неожиданным ситуациям. Как только парень закончил уборку и встал в нужный угол, дверь открылась, и вошёл высокий мужчина в форме, уже слишком знакомый, но и чужой. Вначале кто-то в шутку называл его «вороной», но быстро поплатился. Теперь шутники знают разницу между офицером и черной птицей. Признаться, Ло тоже нравилось это прозвище, как и многим другим, поэтому оно сумело войти в обиход, изменив название на «стервятника». Всё же этот пристальный взгляд и появление в некоторые моменты не сулило ничего хорошего, намного больше подходит, чем «ворон». Вороны благородны, а стервятники — падальщики. Но упал бы учитель при случае краха — оставалось неозвученной загадкой для всех. — R700, через неделю вы с M500, T300 и несколькими из других групп отправляетесь на первое важное задание при империи. Там будут старшие люди. Не вздумай меня подвести. Говорю каждому из вас лично. Понятно, рядовой? — прогрохотал командир, на что ученик выпрямился и ответил короткое: — Да. — Не вздумай ошибиться. Иначе головы вам всем... Продолжением фразы служил жест. Мужчина провёл большим пальцем по своей шее, имитируя порез. — Я понял. Ответом служил громкий звук закрывающейся двери. Лололошка с облегчением выдохнул. У него ничего не нашли, как будто что-то было. Им же давно всё равно на здоровье и жизнь студентов, поэтому все делали вид, будто всё хорошо, или игнорировали. Отчего-то парень был уверен: никому не хочется лишних проблем и проверок, но нужно. Иначе почему они просто быстро проходятся глазами, иногда ругают мелких за пыль или неровности на покрывале, а после уходят? Дейв повернулся к окну и подошёл. Погода была скверной, но кому-то даже нравилась. Ветер и дожди сопровождали граждан империи уже которую неделю, но делать было нечего. Если хоть мирные могли спрятаться в выходные дома или на крайняк купить зонт, военные не могли позволить себе даже этого. Считалось чудом, если их не заставляли бегать под дождём, тренируя на непредвиденные обстоятельства или иммунитет, который у половины после этого начинал хромать, и приходилось отлёживать, а точнее, просиживать с температурой в изоляторе. За показатели слабости тоже наказывали, запирая в комнате одного. Это тоже служило тренировкой. Хотя для некоторых — отдыхом. Но для Ло подобное было настоящей пыткой. Обычно был раздражённый сосед, которого уже не было, а там тишина и всё в одних цветах. По мнению Дейва — смертная скука. Лололошка приоткрыл окно, и холодный воздух с силой ударил в лицо, чуть не растрепав с таким трудом уложенные волосы парня. Ло открыл ящик с тетрадями и в считанные секунды нашёл в нём тайник с пачкой сигарет и зажигалкой. В ней оставалось не так много, а кто будет проносить — оставалось загадкой. Раньше это делал сосед, а теперь лучше забыть его имя, как и всех остальных. Неоглашённое правило, но все его быстро понимали. Дейв аккуратно достал одну сигарету и, наклонившись к окну, закурил. Никотин успокаивал хоть на время. Конечно, это было вредно, но если Ло не пробьётся выше по карьерной лестнице, его убьют быстрее, чем курение успеет подействовать на него, поэтому выбор становился очевидным. Парень привычно посмотрел вниз. Поле. Минное поле, где пострадало немалое число его знакомых, поэтому привычка не привязываться возникла сама собой. Но соблюдал ли он её? Вряд ли. Всё же каждый раз что-то предательски ныло в груди, а глаза намокали, когда он узнавал о смерти кого-то, и чувствовалось облегчение, когда травма оказывалась не смертельной. И тогда, проходя мимо друг друга, они могли позволить себе мимолётную улыбку. Мелочь, но важная. Граждане могли делать подобное сколько угодно, а они нет. — Подумать только. Скоро один год, а столько изменений, — подумал Лололошка и потушил сигарету об небольшую пепельницу, хранящуюся за подоконником. По виду лёгкий механизм, но парень достаточно сильно изучался, пока делал его. Пепельница находилась в углу и при движении частично показывалась, а затем убиралась назад. Лололошка даже немного гордился этим изобретением, всё же не каждый шестнадцатилетний мальчик способен на такое. Взгляд сам собой поднялся на часы, они опаздывали на пару минут, но это мало кого беспокоило. Они и так не поспевали за жизнью,а второго шанса на починку не давали. Подумать только Его семнадцатилетие будет через пару дней, а значит скоро и год пребывания. Так мало, но по изменениям слишком много. Интересно, знал ли отец, через что придётся пройти Ло? Наверное, нет, но тот всё равно не разочаровал его и был в десятке лучших, а может просто пытался выжить — он уже сам не знал. Они уже начинали работать на благо империи и скоро состоится первая поездка в центр. Если переживёт ещё два года, то не будут использовать в качестве пушечного мяса и сможет дожить до сорока. Остатки сигареты полетели в мусорку. Дейв проследил за этим падением и быстро схватил яблоко. Оно было небольшим и кислым, но ничего другого не оставалось. Парень откусил его — да, такой же вкус без изменений. Тут вообще было мало вкусной еды, но, к счастью, Лололошка всегда ел всё и не брезговал. Как только фрукт был съеден и скрылся в корзине, перекрывая окурок, раздалась очередная тревога. Ло быстро накинул кофту и выбежал. Уже знакомый сценарий, но всё равно заставляющий сердце сжиматься: никогда не узнаешь, что будет в этот раз и кто покинет стаю. Ученики выстроились в ряд, уже привычный, но по сравнению с началом года намного меньший. Вперёд вышел стервятник и, оценив всех присутствующих взглядом, начал говорить: — Итак. R700, M500, T300, A201 и M600 отходят со мной. Остальные делают начальную тренировку. Ло вздохнул. Точно что-то скажут по поводу той встречи. И правда, как только нужные ученики отошли, их начали отчитывать: — Напоминаю. Хоть вы и в десять лучших, всё равно не дотягиваете до уровня людей там, поэтому не вздумайте проявлять хоть каплю неуважения. Вы там на пару дней, и не вздумайте что-то забыть или перепутать. Скажут что-то — идите делать без вопросов. Понятно? Раздалось чёткое «да», после чего мужчина кивнул: — Итак. Чтоб вы меня не позорили, так уж и быть, ознакомлю вас с некоторыми главными, с кем можете пересечься, чтоб в этот момент не тупили, идиоты. Их отвели в комнату и поставили около длинного стола. На него упало четыре фотографии. — Первые двое — просто важные. Один из полиции, второй из наблюдателей. — Там же следовало, как же их различать. А остальные двое привлекли. Один из них инспектор Войд, о нём слышали все. Довольно жестокий, серьёзный и одним словом пугающий человек, которого страшатся даже подчинённые. А второй Калеб, главный секретарь. Парень по виду на год старше самого Ло. — Что он вообще забыл в таком юном возрасте на таком месте? — подумал тот, уставившись на фотографию, которую уже убирали. — Всё понятно? — спросил мужчина и, не дождавшись ответа, приказал уходить. Так компания и поступила. Но как только дверь за ними закрылась, парни принялись обсуждать увиденное: — Инспектор Войд правда выглядит серьезно. Надеюсь, мы с ним не столкнемся. — А тот наблюдатель... Представьте, что будет, если кто-то попадет в их ряды. — Жуть. — Дейв, а ты что думаешь? — спросил кто-то из учеников. — Думаю, что мы увидимся с кем-то из них только один раз и то мельком, поскольку нас ещё не отправят на что-то действительно важное. — После этих слов пара человек выдохнули, они явно думали о том же, но хотели услышать подтверждение мысли хоть от кого-то. На них вновь прикрикнул вышедший учитель, и те быстро побежали на поле, не желая оставаться позади. Так типично прошли три дня. Тренировки, повторные напоминания, и, к счастью, не было даже резких подъемов, видимо, старшие переживали о встрече и не дай бог кто-то сорвёт режим. Это не помогало. Многие и так страдали бессонницей или переживали, отсчитывая дни. А Ло сидел на кровати. До полуночи осталось меньше пяти минут. Перед ним лежала пара яблок, растворимое кофе, лепешка из сухого пайка и пачка сигарет, к которой тот до этого не прикасался. Часы на левой руке отсчитывали секунды до нужного времени. Осталось три минуты. Интересно, что бы он хотел загадать? Наверное, ничего. Всё же желания не исполняются. Осталось две минуты. Хотя наверное что-то и можно в качестве традиции. Жаль, нет свечей и нельзя поджечь. Конечно, обычно пожарная тревога не работала, но вдруг в этот раз они решили включить ее. Осталась одна минута. Ло встал, взял стакан с почти остывшим кофе. Для высших людей со статусом — несусветная гадость, а для обычных жителей и военных — неплохой напиток. — Хочу... Хочу найти смысл и счастье, — прошептал тот. Он не особо понимал, чего именно хочет, и понятие вышло расплывчатым, но ведь многие тоже так говорят и хотят этого. Значит, всё правильно. Даже если это сработает хоть немного, Лололошка будет рад. Семнадцать лет, ещё прожить год до восемнадцати. Интересно, получится ли. С этими мыслями парень достал сигарету, открыл окно и зажёг её. Всё успокаивало. Приятная осенняя погода, ночь, красота. Тут снизу раздался треск и знакомый голос с матами. Ло прикрыл окно и посмотрел вниз. Один из учителей, видели реже, но именно он любил устраивать внезапные проверки. — Да неужели опять тревога, — подумал Ло, потушив сигарету. Но бросив повторный взгляд вниз, тот понял: мужчина шёл не к корпусу, а из него и нёс что-то в руках в черной сумке, постоянно оглядываясь. — Что за хуйня? — тихо произнес Дейв, уставившись вниз. Учитель пересёк черту корпусов и скрылся за зданием. Это было странным, но Ло, увы, никак это узнать не мог. Но, как оказалось, мог и не он один. Утром всех разбудили раньше обычного и, выстроив, принялись докладывать: — Вчера уволился один из ваших преподавателей T802. В случае если у вас есть какая-то информация или вы его увидите, сообщите или скажите ему вернуть некоторые вещи. Понятно? — Да. — Прекрасно. Начнем. Следующие дни пролетели незаметно. Лололошка приходил в комнату и падал на кровать. Людей, идущих в центр, не пытались выделить словами, но прикрикивали больше обычного, а задания становились труднее, из-за чего те выматывались. К счастью, перед последним днём их не так сильно трогали, и парни сумели немного перевести дух перед важной неделей.