ГЭС-2-ЛАЙТИННГ

Глава 1. Вход Голубое весенние небо солнечным глазом смотрело на разрезанное каналом реки, белое тело города. Ещё оставшиеся сугробы на обочинах дорог, хранили зимний облик города. Но черные от грязи, пульсирующие стоп-сигналами дорожные артерии, всё сильнее и сильнее меняли привычный за зимние месяцы ландшафт и цвет окружающей среды. Люди спешили по делам: успеть насладиться выходным праздничным днём, погулять в тех местах города, где они давно хотели, попробовать то, что были готовы съесть и выпить, и ещё ворох причин и желаний, которые накопились за время тёмной зимы. Ради этого они тратили минуты и часы светового дня в дорожных тромбах в тщетном желании добраться то своей цели: «Побыстрее! Чтобы точно успеть раньше толпы! Раньше дневных пробок на дорогах!». Крыши домов кровоточили капелью, и их выделения падали под ноги тех, кто спешили по делам на своих двоих, пробираясь к их цели на сегодня по мокрым тротуарам. Пешеходные сосуды дорожек, тротуары, бульвары были не белыми и не чёрными, а серыми, с другой стороны от артерий дорог, над ними нависала плоть жилого массива. Чуть ли не все фасады домов, что выходили на набережную, были закованы в строительные леса, по которым бегали люди. У них сегодня, в выходной день, тоже были задачи они демонтировали и ремонтировали, бурили и сверлили, втыкали арматуру и заливали цемент. Утянутые в бинты строительной сетки дома стояли покорно и стойко, им обещали, что это «реконструкция с сохранением историчного вида города». Лишь ветер, дувший с реки, заставлял их нарушить спокойствие, дома шевелили стрелами строительных кранов, хлопали тканью растяжек и кашляли серой строительной пылью на головы горожан. Красавица Москва, готовилась к встрече полноправной весны, а красота, как известно, требует жертв. Эту простую мораль Иван знал, уже в начале нашей истории. С этого начался его день, он решил, что сегодня настал тот момент, когда его труд и знания, помогут ему перевернуть новую страницу в его жизни. В этот выходной Иван вёл себя не как обычно. Он не привык лениться и тратить жизнь на бессмысленное существование, работать без созданного заранее плана. Все планы были завершены и цели были достигнуты – тело, ум, речь, социальный образ в цифровом мире и их корреляция – всё играло ему на руку и высвечивало его лучшие качества. Сегодня он решил прожить день с целью, но без плана. И он бы тут же бросил это глупое дело, как только бы задумался о нём больше чем на 2 минуты, но он уже знал это чувство. Это состояние, перед новым подходом в спортзале – когда ты можешь дать себе заслуженные секунды безделья, зная, что сегодня придётся напрягаться ещё и ещё, но сейчас ты сделал «это», и можешь гордиться собой. Расслаблено слоняться по залу, чувствуя своё тело и поток последних мгновений перед новым физическим испытанием. Вот бы задержаться в нём на вечно, но кажется это и будет рай, не доступный живым. Иван как раз ехал после занятий в спорт зале, чистый и свежий после душа, за рулём своей чистой и свежей машины. Артерии дорог легко пропускали его вместе с потоком, он свернул в капилляры улочек старого города с односторонним движением, но и тут проблем не возникло. Он быстро и уверенно двигался в центр города, к своей цели. Поворот, ещё поворот, и навигатор показал, что парковочные места сегодня бесплатные, хотя это он уже узнал вчера. Ещё один его планов дал плоды. Правительство города решило сделать подарок в международный женский день, и в праздник 8 марта, сделало все платные парковки, бесплатными. Чем вызвало нездоровый ажиотаж у автолюбителей, которые решили покрасоваться своими машинами, теми, что не могли выехать в снежные горы зимой. Благо у Ивана был внедорожник, и этой зимой он набрался опыта, врываясь в снежные торосы, и разворачиваясь там, где многие бы кинули машину, сдались и пошли пешком. Сейчас по мокрой грязи, движение его автомобиля походило на речной теплоход. Такой же, только белого, а не блестящего чёрного цвета, который шёл параллельным с ним курсом в канале Москва реки. Он выехал на набережную, а значит цель уже близко. Думая в каком бы дворе оставить машину, он внезапно увидел, что навигатор показывает место прямо у дверей здания, в которое он направлялся. Это было странно, так как на общественной набережной нельзя было оставлять машины, чтобы не портить вид и не мешать потоку пешеходов и туристов. Но как будто, только сегодня и только сейчас – там появилось единственное место. «Специально для меня!» - подсказало чемпионское чувство, гревшее душу с утренних занятий спортом. И действительно разметка, очертило одно парковочное место, и оно было свободно. Аккуратно встав перпендикулярно линиям, Иван вышел и ещё раз осмотрел дорожные знаки, не нарушил ли он правила. В такое удачно расположенное место, сложно было поверить. Посмотрев на жмущиеся друг к другу цепочку искалеченных домов на другом берегу реки, он развернулся и тут же зажмурился. В его лицо било отражённым от стеклянных стен, кричащие дневное солнце. Медленно открыв глаза, его встретило здание, уходившее в небо. Металл и стекло, отполированные ручки, огромные трубы, выходящие из крыши, в новой голубой краске, казалось они подпирают такое же голубое небо. Эффект усиливался маленьким парком вокруг, за котором так же, как и другом берегу собралась улица старых домов, тоже в ремонтных лесах. Казалось, они выставили лучшего из них защищать их честь, и теперь подбадривали криками строительных работ и вспышками электросварки. Здание носило лаконичное название ГЭС-2. Больше полу века назад это была гидроэлектростанция, питавшая живительным током советскую Москву. Но индустриализация и скачок в техническом прогрессе, позволило вытеснить заводские и технические здания на периферию города, оставив центр города для жителей и туристов. Пост-индустриализация не только повлияла на материальный окружающий мир, но и на культуру людей, которым теперь пришлось в нём жить. По новым правилам и законам – здание было перестроено и отреставрировано для новой цели, из производства тока - в производство смыслов. Турбины и механизмы исчезли, на их место пришли мягкие сидения в тёплых тонах, диваны, кресла и проекторы – теперь это кинотеатр. Ремонтные цеха и комнаты рабочих, теперь открывают не железные в двери в зелёной сопливой масленой краске, а стеклянные створки огромных дверей и гордо носят названия «культурные лофты», «творческие мастерские» и кофейни. Скелет железных балок, подпирающих крышу, выкрашен в яркий белый цвет. Сама крыша заменена на стеклянный купол, вместе с дополнительными окнами, они дарят каждому уголку естественный свет. И даже самые тёмные, подвальные помещения, где в их время рабочие сновали, как крысы, согнувшись в три погибели, чтобы подобраться к разным частям механизмов. Без этих механизмов оказались просторными залами, и были превращены в огромный автоматизированный гардероб и художественную галерею, где одна выставка сменялась другой в течении всего года. Кажется, сам дух здания приказывал работать, и сегодня пролетариев, заменили пролетарии смыслов. А как известно, им нечего терять кроме их социальных сетей. На стальных лестницах, где шумели кирзовые сапоги и калоши, зацокали каблуки и шпильки туфелек. Каждая уважающая себя столичная модница, хотела найти идеальный ракурс для своего разодетого в модные вещи тела, на фоне монументальных ферм, паутины лестниц, и стеклянных окон. ГЭС-2 став не просто «Домом культуры», но «Арт пространством», и привлекал молодежь всей столицы, даже не обилием культурных мероприятий в нём размещённых, от подвала и до крыши, а лишь своим существованием. Именно здесь, сегодня, в международный женский день и объявленный выходной, Иван поставил себе цель познакомится с 10 девушками. От подвала и до крыши, с чашкой кофе или с книжкой, шанс, что он увидит ту самую, подойдёт и познакомиться, а она ответит ему – был так же высок, как его настроение сегодня. -Да, будь проклят тот день, когда мы встретились и я тебя полюбила! – повернув голову на крик, разносившийся на всю набережную, Иван увидел фигуры на мосту через канал с рекой. Архитектура и плотная застройка, заставила построить зигзагообразную лестницу к мосту, начинавшемуся от огромного храма в глубине улице, а не от берега реки. И к набережной он уже набрал высоту в 5-6 метров. Лестница была железная и подходила сбоку к одной стороне моста, позволяя людям, не идти в начало моста, петляя во дворах, но сразу подняться и перейти реку. На одной из лестничных пролётов стояло цветное пятно, и махало руками, сверху же, с моста на него глядела стройная девушка и аккуратно перебирая руками, разматывала длинный красный шарф. Конец развевался на ветру, но всё же спускался всё ниже и ниже, приближаясь к девушке снизу. Она перестала махать руками, и вытянула их, чтобы поймать красный хвост. Цветастое пятно оказалось ярким шерстяным пончо, всё в узорах, легко накинутым поверх не менее яркой куртки. Ветер трепал концы, заворачивал складки и тяжелый шерстной полог лез в лицо своей хозяйки. Она одной рукой неустанно откидывала его, другой тянулась к красной ленте шарфа. Который ей спускала, та, что так неудачно «признавалась в любви», судя по всему, такой же эмоциональной подруге. Мимо них шли прохожие, грозно зыркая и обходя девушку в пончо, за метр по краю лестницы. Кажется, праздничный день Ивана решил его удивлять не останавливаясь. Раз он заметил такую «аномалию», подумал он, стоило её проверить. Президентское место для машины ему подсказал алгоритм навигатора, а подруг, перекрывших вход на мост, он заметил сам. И Иван, единственный кто пошёл на встречу, а не быстрым шагом от, странной парочки. Солнце теперь грело его бок, но холодный ветер с реки, напоминал, что весна ранняя, и греться рано. На ходу он тренировал «повседневное доброжелательное» выражение лица, это было сложно, на встречу шёл поток злобных, и кислых лиц, тех кого на пару минут задержали при переходе с моста, а они страшно спешили эффективно потратить время и точно порадоваться весеннему дню, в отведённом для этого месте. Несколько сжатых кулаков, и сузившихся от злобы и ветра глаз пронеслись мимо, и тут он встретил раскрытые ладони, и зелёные глаза, по котором бил жёлтый шерстяной край. Девушка стояла на носках, стараясь ухватиться за край шарфа, который окончательно размотался и теперь занимал 3 пролёта лестницы, как растяжка на день города. -Ещё чуть-чуть! - тянулась девушка, перебирая ногами, стараясь угадать в какой стороне окажется красный хвост в следующий момент. И только она вскинула руку, как край ступеньки закончился и она как осенний лист полетела вниз. Пора было кончать этот театр акробатики, Иван, поднял руку, схватил шарф, другой аккуратно придержал девушку за локоть. -Ой, простите пожалуйста! Мы сейчас закончим! – крикнула из-под складок мехового пончо спасённая. - Прошу прощения! Но отпустите мою вещь! – раздался высокий голос, и сверху зацокали спускающиеся каблуки. Шарф как верёвка дрожал и натягивался, пока не оказался крупным красным мотком в руках хозяйки. Вторая девушка, стояла запыхавшись рядом с первой, она была выше её и одета в чёрное осенние пальто, их парочка создавала такой же театральный эффект, как и действия. Не придумав как начать диалог, Иван молча отдал конец шарфа одной и поправил пончо другой. Тут же осознав свою бестактность с неизвестными прохожими, он отступил на ступеньку ниже и всё равно остался выше двоицы на голову. Осмотревшись сверху вниз на сцену перед ним, он увидел огромный горшок, стаявший у ног девушки-пончо на ступеньке. Теперь понятно почему прохожие обходили её по краю. По размеру он, казалось, предназначался для пальмы, но в нём гордо торчал зелёный кустик сантиметров 10. Проследив его взгляд, девушка вскрикнула: -А! Вы можете нам помочь? Пожалуйста! -Исключено. Давай не отвлекать людей от выходного – тыкнула в бок локтем её другая. -С праздником! – тут же нашёл выход из своего молчания, Иван – с женским днём! Конечно, я вам помогу. И улыбнулся. Ему улыбнулись в ответ. Отлично. -Спасибо, правда не стоит…. -Отлично, поднимите его наверх! Знаете. Мы несём этого красавца в Пушкинский музей для выставки. Будет подчёркивать искусство южноамериканских художников. Это мексиканский кактус, ему уже 90 лет, гордость моей семьи. Говорят мой прадед поехал по заданию компартии в Мексику, говорят даже за Троцким! А вернулся только спустя десятки лет с Оттепелью и кактусом. Он посажен в специальную землю, мы Надей тащили его вдвоём. Сначала волоком и на автобус… -Как древние майя свои пирамиды строили. Исключая автобус… -Да! И от него сюда. Решили ускориться и срезать путь через мост. Но он слишком тяжелый, чтобы поднять. -Мы решили сделать верёвочный кран из шарфа и блок-системы из перил. Это моя идея – вставила своим высоким голосом в поток шумной речи подруги, высокая Надя. Тут же потеряв образ сознательного «мозга» команды. «Гуманитарии…»- подумал Иван. -Я могу подъехать на машине, загрузить это в багажник и довезти прямо до дверей музея – подумав, предложил Иван. -О, у тебя есть машина! А такой молодой – получив ещё один удар, девушка-Пончо, исправилась – Вы, вы такой молодой. Но это наш путь! Сколько мы уже сил потратили. У нас сверху санки, мы довезём прямо по мосту. Тут осталось совсем чуть-чуть. Только поднять бы, по лестнице… -Хорошо, сейчас попробую- сказал Иван, прикинув, что в любом случае это будет быстро, а он уже поможет двум девушкам, покажет себя с лучшей стороны. И шансы получить контакты резко возрастут. О своей главной цели на сегодня, он не забыл. -А вы мне, номерок... Пхааа... - выдохнул он, подняв горшок двумя руками. Хотя он уже несколько лет занимался в зале, но одно дело поднимать легко лежащие в руках эргономичные гантели, другое мешок картошки у бабушки, в данном случае горшок с кактусом в центре Москвы. Весил он по ощущениям, не меньше 50 килограмм. -6 какао бобов и пустая ракушка килограмм! – опять начала поток своих мыслей и фактов, безымянная девушка-Пончо – цивилизация майя, тоже придумали концепцию нуля и пользовались двадцатеричной системой счисления. Есть замечательная традиция нумеровать страницы по истории этого народа, в современных учебниках, точками и палочками. Как они записывались 2000 лет. Я уверена, язык — это не только способ коммуникации и называния вещей своими именами. Это целый мир образов, в котором живёт и думает человек. Если хорошо владеть языком можно заменять одни понятия другими, используя художественные образы - получатся метафоры, а если использовать логическое сходство – метонимия. Я выпила 6 стаканов кофе. Я несу шесть зёрен и ракушку веса горшка! Для нас метафора, для народа майя метонимия. И сразу другое чувство, хотя смысл сквозь века, остался прежним. Так что и я говорю об этом так же, как они, тогда – кивнула она на маленький кактус, обгоняя Ивана с его ношей – Здорово, правда? -Пхааа... – у Ивана катился пот, но он преодолел уже половину пути. Ради такого зелёного кустика, тратить столько веса и объёма. Тем более он занимает, только 10% в центре. Да, они сумасшедшие! -Тут в кадушке несколько слоёв – как будто догадавшись по взгляду, о его ругательных словах, подхватила разговор Надя – базальт, граниты, дренажные камушки, сверху песок из пустыни Сонора. Он растёт своими корешками вглубь на несколько миллиметров в год. Питается водой и светом. Но кто знает, насколько место роста важно для его развития? Как завещал дед, Веры, так её семья за ним следит. Как видно не зря, со дня на день он распуститься! Скоро будет настоящее чудо, и как хорошо, что его увидят так много людей! Какая удача что у меня есть знакомые работники в музее. Скажу честно, я думаю, это выставку и музей организовали для этого события – Надежда шла сзади, но по интонации было понятно, что он улыбается. И так в руках Ивана было 60 грамм кактуса, в 60 килограмм земли и камней, и он поменьше мере час, возиться с этими возбужденными художницами, недоделанными ботаниками. Справедливо заметить, что прошло меньше четверти часа, но Ивану хотелось верить в зловещую математику. Надо было сразу везти этих двоих и кактус на машине. Идущая впереди Вера, была милой светловолосой девушкой, но маленького роста и очень энергичной, в жёлтом пончо, по-видимому, надетым заранее для образа, она была похожа на белку в новой шкурке после зимней спячки. Замыкающая Надежда, следуя такой логике, была вороной, не благородной птицей вороном, но городской расхитительницей помоек. Сказывалось напряжение мышц, выдавливая мысли в язвительную критику. Зачем он только ввязался в этот «арт-перфоманс»? Последние ступеньки, он преодолел быстро, обогнав впереди идущую девушку, и увидев санки, тут же поставил на них свой груз. Проведя рукой по поверхности сидения, он заметил веревки, и быстро закрепил горшок. Дополнительно подёргав узлы, теперь не упадёт. Он разогнулся, с лицом «только попробуйте ещё что-нибудь предложить». Однако его встретили улыбающиеся лица, с выражением «как удачно складываются дела». Все его тёмные мысли остались у земли с кактусом, глядя на них, на фоне яркого солнца, он просто не мог сердиться. Теперь стало понятно насколько он их больше. И даже стало стыдно, что они такие меленькие проделали такой тяжёлый путь, пусть и крайне нерациональный. А он начал злиться, от зигзага одной лестницы. Гнев сменился, спокойствием, ветер приятно дул в лицо, развивая отросшие волосы (хорошо, что первый раз не постригся коротко), и он подумал, что такие мгновения на вершине, во всех смыслах, многого стоят. - Супер, спасибо тебе огромное! Вот мой номер, там мессенджер привязан. Думаю, вам можно доверять! – произнося это Вера, вынула листок из-под складок жёлтого пончо, с родным глазу за время подъёма, узором. Не найдя поверхность, чтобы написать, она, щёлкнув пальцами, вынула табличку с названием цветка пустыни, и написала на нём. - Как вас зовут, Сизиф, у которого всё получилось? – спросила Надя, взяв бумагу поверх таблички из рук подруги, и так же написав свой номер и имя. -Иван – сказал Иван – спасибо, Кетцаль и Коатль – доступ кислорода в мозг, подарил ему идею для оригинальной реплики. Всё что он мог вспомнить о древней Мексики. Но по реакции, он понял, что шутка попала в весеннее настроение. Героям, прощается любая глупость. - Надежда, и Вера – они улыбнулись и его обняло с двух сторон жёлтое пончо и чёрное пальто – не теряй! Отстранившись, Вера продолжила: -Ответим, если прочтёшь и правильно скажешь название чудо-кактуса! Оставь себе, в музее у него будет специальная табличка и постамент. С этим словами, они, схватившись за веревки, вдвоём потащили санки с горошком мокрому снегу, оставляя за собой следы на асфальте. Ещё несколько дней весны и подругам понадобилась бы тележка, или машина, если бы они были нормальные. Помахав им вслед рукой, Иван аккуратно спрятал в куртку листок, а табличку в штаны, вынув из того же кармана телефон. Он включил фронтальную камеру и посмотрел, используя телефон как зеркало, как он выглядит после сложного подъёма. Сегодня он обязан быть лучшей версией себя! Поправив причёску и посмотрев на часы, он понял, что задержался он не сильно, ещё не было 11, но сегодня он решил потратить весь день, и встретить максимальное число новых людей. Взглянув с высоты моста на ГЭС-2, его место «охоты», он увидел внутренний сад, окружённый плотной аллей из берез, и высоким забором, за которым начинались старые здания. На крыше белого стеклянного здания так же суетились люди. Они счищали последние клочки снега, и он с глухим звуком падал вниз. Наверное, интересно было стоять на крыше, и сквозь стеклянный купол глядеть на всё то, что происходит под ногами: людей без уличной одежды, музыкантов и художников, работников «пространства», ответственных за чистоту и порядок. Если подумать, он тоже мог смотреть на внутреннюю жизнь в огромном здании, но он был далеко и свободен в перемещении по городу. Тогда как рабочие на крыше были частью «пространства», хоть и снаружи, они были вовлечены в логику места и работали, буквально, на неё. Получается, они метонимия ГЭС-2, а он кто хочет сейчас туда попасть – метафора. Как-то так? Ну и бред. Тряхнул головой Иван и вернулся в реальность. Пешеходный мост пролегал рядом, и при желании можно было спуститься в сад по верёвке и войти в здание через сад, а не главный вход. Иван, снова тряхнул головой. Вдруг, он перенял настроение от своих случайных спутниц? Пора настроиться на свой ритм мыслей. Никто бы из его друзей не обвинил бы его в чрезмерной эмоциональности, он любил сначала думать, а потом исходя из этого, делать. В том числе думать о чувствах, которые могут возникнуть и повлиять на его решения. Если, к примеру, сегодня девушки крича и плача подбегали бы к прохожим прося о помощи, Иван отнёс бы это к провокации и игре на чувствах, за которой, очевидно что-то скрывается. Таких сцен на улицах столицы он видел не мало, от фейковых бездомных до уличных музыкантов. Но девушки, явно занимались со всей отдачей своим делом, и в итоге он решил вмешаться. По меньшей мере, чтобы удовлетворить своё любопытство, и разобраться в сути процесса. Вот и сейчас, спустившись, и подходя к стеклянному главному входу сверкающего здания со стороны улицы, он думал, как можно было бы устроить спуск по отвесной стене: конечно, не на красном шарфе, а на крепкой верёвке, и в страховке. Улыбаясь своим мыслям, он заметил, как отлично стоит его машина, сверкая мытой поверхностью в лучах дневного солнца прямо в окна здания ГЭС-2. Теперь на возможный вопрос, от возможной знакомой внутри этого здания о его транспорте, можно просто показать пальцем, и с пафосом предложить довезти. Жаль, что он упустил шанс указать на её с моста своим неожиданным знакомым. Ветер подгонял его, сменившись с мокрого и холодного, на тёплый, будто в награду за его поступок. Всё в мире, в этот момент было на руку Ивану. Улыбнувшись ещё шире, он с усилием открыл огромную створку двери, ветер бил в неё и пытался закрыть. Но он преодолел силу природы и захлопнув за собой дверь оказался в произведении природы человека. На время, как будто во всём мире отключили звук, и выкачали воздух – он стоял в стеклянной клетке из двух дверей - которая отделяла улицу от внутреннего пространства. «Ещё не поздно уйти» - почему-то промелькнула малодушная мысль. Но он пригладил волосы, крепко взялся за вторую ручку и наконец открыл дверь из «промежуточной барокамеры» в мир, где кипела другая жизнь.