до познания тебя

Звонок. Хван содрогается, резко выпрямляясь. За пять минут перемены он успел трижды подпрыгнуть на месте, и первые два были совсем не из-за режущих уши колоколов. – Тварь. А могли бы за эти пять минут на другом корпусе пройтись, - жалобно лепечет Хан, толкая локтем друга в бок. Перспектива заманчивая, но прошлая бессонная ночь просто не оставила выбора. Даже короткий сон лишним не будет. В класс зашёл профессор, все встали, поприветствовали его и снова сели. «Зачем тогда вообще вставали?…» Назойливо пронеслось в голове. Нет, Хван совсем не ленивый, но слипающиеся веки просто не позволяют глазам успевать разглядеть перед собой хоть что-то, перед тем как снова закрыть взор. От этого Хёнджин становится лишь более раздражённым. Звуки, вылетающие со рта учителя, рассеиваются в воздухе, не успевая даже дойти до того места, где Хёнджин хоть что-то улавливает. Всё же не выдержав, он укладывает голову на плечо Джисона. Тот хлопает глазами, пытаясь понять, правильно ли он всё понимает. – Не дёргайся, - выходит грубо, но стараясь смягчить это, Хван крепче прижимается к другу. Урок истории проходит нудно, но Хёнджин успевает даже выспаться, пока Джисон, поражённый действиями друга, молча сидит, стараясь не делать лишних движений. *** – Я догоню, ты иди. - говорит Хван, показывая Хану большой палец, пока тот удаляется в нужный класс. Сам он двигается в сторону выхода. Наличных нет, а картой в этом месте не принимают. Живот предательски урчит. Сделав пару шагов, телефон громко запищал, а на экране светится сообщение от Джисона: «ты когда вернёшься?». Парень закатывает глаза и, свайпнув вниз, открывает чат с другом. Неожиданно он с громким грохотом ударяется об пол, а гаджет вылетает из рук. Он теряется во времени и пространстве, даже не понимая, что вообще произошло. Вот ему тянут руку, с другой стороны кто-то над ним навис и что-то говорит прямо над ухом. Вот он открывает рот, чтобы ответить, но так же быстро закрывает, когда с одной стороны видит Йеджи — свою сестру, а с другой — Ли Минхо. Руку Ли он игнорирует, а вот сестру сразу же заверяет, что с ним всё в порядке. – Всё нормально, не ори. А ты… - Взгляд цепляется за Минхо. Он задерживает паузу и продолжает: – Смотри, куда идёшь. – Ты сам на меня налетел, - Минхо фыркает и, повернувшись, уходит. Хёнджин смотрит ему вслед, чувствуя, как внутри закипает знакомая злость. Этот человек действует на него как красная тряпка на быка. Одно его присутствие выбивает из колеи, заставляет сердце биться быстрее, а мысли - путаться. И самое паршивое - Хёнджин понятия не имеет, почему. Йеджи помогает ему подняться, отряхивает его пиджак, причитая что-то о неловкости. Хёнджин кивает, не слушая. Он смотрит на удаляющуюся спину и думает о том, что ненавидит Ли Минхо. Ненавидит всей душой. *** Чунанский университет – факультет искусств – считался местом, где учились будущие звёзды. Элитная школа-партнёр при университете принимала только детей из состоятельных семей. Здесь учились те, чьи фамилии значили что-то в этом городе. После уроков класс опустел быстро - все разбежались по домам. Все, кроме двоих. Хёнджин сидел на подоконнике в конце коридора и смотрел, как за окном медленно темнеет. Он не знал, за что именно его оставили дежурить - то ли за постоянные опоздания, то ли за дерзость на прошлой неделе. Причина была неважна. Важно было то, что в другом конце, в том же самом кабинете, куда его отправили наводить порядок, уже стоял Ли Минхо. Хёнджин зашёл в кабинет и бросил сумку на первую попавшуюся парту. Минхо стоял у доски и мрачно возил тряпкой, оставляя разводы. Он даже не обернулся. – Серьёзно? - Хёнджин прислонился к подоконнику, скрестив руки на груди. – Из всех людей в этой школе? – Ага, - Минхо пожал плечами, не поворачиваясь. – Видимо, повезло. Хёнджин фыркнул и отвернулся к окну. За стеклом догорал закат, раскрашивая небо в оранжево-розовые тона. В классе стояла тишина, нарушаемая только шорохом тряпки и далёкими звуками с улицы. Минхо закончил с доской и принялся собирать мусор с пола. Хёнджин всё так же стоял у окна, не двигаясь. Казалось, он вообще забыл, зачем здесь. – Ты помогать будешь? - спросил Минхо, бросив взгляд в его сторону. – А надо? Минхо хмыкнул и продолжил уборку. Хёнджин смотрел, как он двигается - плавно, экономно, без лишних движений. Даже в такой дурацкой ситуации, с тряпкой в руках, он умудрялся выглядеть так, будто занимается чем-то важным. – Чего смотришь? - спросил Минхо, заметив его взгляд. – На тебя смотрю. Удивляюсь, как можно так пафосно пол мыть. Минхо выпрямился, опираясь на швабру, и посмотрел на Хёнджина в упор. Несколько секунд они просто сверлили друг друга взглядами. – Слушай, - начал Минхо. – А почему ты вообще бесишься каждый раз, когда я рядом? Я тебе слово сказал? Нет. Ты сам заводишься с пол-оборота. – Потому что ты бесишь. – Чем? - Минхо вопросительно вскинул бровь, внимательно рассматривая парня напротив. Хёнджин задумался. Правда, чем? Минхо не делал ему ничего плохого. Ну, кроме того, что существовал. Кроме того, что смотрел на него этим своим взглядом, будто видел насквозь. – Не знаю, - ответил он наконец. – Просто бесишь. Минхо усмехнулся и покачал головой. Потом снова принялся за уборку. Какое-то время они молчали. Хёнджин смотрел в окно, Минхо возил шваброй по полу. Тишина тянулась, заполняя пространство между ними. – А ты чего такой мрачный всегда? - спросил вдруг Минхо. – Не только со мной. Вообще. Хёнджин отвернулся обратно к окну. За стеклом уже почти стемнело, огни города зажигались один за другим. Красиво. Холодно. Далеко. – Брат у меня умер, - сказал он вдруг. Сам не зная, зачем. – Когда мне четыре было. Прожил две недели и всё. Минхо замер. Несколько секунд в классе стояла абсолютная тишина. Хёнджин пожал плечами. Слова давались тяжело, но почему-то хотелось говорить. Может, потому что Минхо слушал не перебивая. Может, потому что в этом пустом классе, в темноте, было легче. – После этого как-то... не знаю. Всё стало ненастоящим. Родители молчали, я молчал. Привык. Минхо подошёл ближе. Остановился в паре шагов от подоконника, опираясь плечом о стену. Хёнджин посмотрел на него. Ближе, чем обычно. В полумраке лица почти не было видно, только очертания, тени. Они оба фыркнули. Странно, но это было почти похоже на нормальный разговор. А потом Хёнджин увидел это. Красная нить. Она тянулась от его запястья к запястью Минхо. Тонкая, светящаяся, пульсирующая. В полумраке класса она казалась почти нереальной — и в то же время такой осязаемой, что хотелось протянуть руку и коснуться. – Ты видишь? - выдохнул он. Минхо проследил за его взглядом. Замер. – Это... – Красная нить, - закончил Хёнджин. – Та самая. Они смотрели на неё, не в силах отвести взгляд. Нить пульсировала, и с каждым её движением Хёнджин чувствовал, как внутри что-то меняется. Как отступает то, что он носил в себе столько лет. Как на его место приходит что-то новое. Они посмотрели друг на друга. В глазах Минхо было то же, что и у Хёнджина внутри — растерянность, недоверие и что-то ещё, чему они оба боялись дать название. – Что теперь? - спросил Хёнджин. Вместо ответа Минхо шагнул вперёд. Между ними оставалось всего несколько сантиметров. Хёнджин чувствовал его дыхание, тепло, исходящее от тела. – Можно? - спросил Минхо. Хёнджин кивнул. Поцелуй был неуверенным сначала. Пробным. Минхо коснулся его губ осторожно, будто спрашивая разрешения. Хёнджин выдохнул и ответил. Медленно, неловко, но от этого по телу пробежала дрожь, от которой перехватило дыхание. В какой-то момент всё изменилось. Руки Минхо скользнули ему на талию, притягивая ближе. Хёнджин запустил пальцы в его волосы, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Поцелуй стал глубже, настойчивее, и Хёнджин понял, что не хочет останавливаться. Минхо оторвался от его губ на секунду, посмотрел в глаза. Красная нить между ними всё ещё пульсировала, освещая пространство мягким светом. Они целовались, забыв, где находятся. Холодная стена за спиной Хёнджина, твёрдый подоконник, на который он опирался, — всё перестало существовать. Остались только губы Минхо, его руки, его дыхание. – Подожди, - Минхо отстранился, тяжело дыша. – Не здесь. – Где? Минхо оглянулся. Взгляд упал на парты в центре класса. Хёнджин спрыгнул с подоконника. Ноги слегка подкашивались, но он сделал несколько шагов к ближайшей парте. Сел на край. Минхо подошёл, встал между его коленей. Минхо усмехнулся и поцеловал его снова. Медленно, почти нежно. Его пальцы скользнули по шее, расстегнули верхнюю пуговицу рубашки. Хёнджин выдохнул, запрокидывая голову. Пуговицы одна за другой поддавались пальцам. Рубашка соскользнула с плеч, упала на парту. Хёнджин поёжился от прохладного воздуха — и тут же почувствовал тепло губ Минхо на своей коже. На ключице. На груди. Ниже. Минхо поднял голову, посмотрел на него. В глазах Хёнджина не было пустоты — только желание, страх и доверие, которое пугало больше всего. – Я никогда... - начал Хёнджин. – Я знаю, - перебил Минхо. – Я тоже. Он помог ему снять брюки, бросил их на соседнюю парту. Хёнджин остался в одних носках, сидя на краю, и чувствовал себя до смешного уязвимым. Но когда Минхо смотрел на него, в этом взгляде не было ничего, кроме восхищения. Минхо потянулся к своей рубашке, расстегнул пуговицы, сбросил её на пол. Хёнджин провёл руками по его груди, плечам, чувствуя тепло гладкой кожи. Они снова целовались, и это было как дышать. Естественно. Необходимо. Руки Минхо скользили по его телу, находя чувствительные места, заставляя выгибаться навстречу. Когда Минхо вошёл в него, Хёнджин закусил губу, чтобы не закричать. Больно. Хорошо. Страшно. Всё сразу. Они двигались медленно сначала. Потом быстрее. Парта скрипела в такт движениям, но никому не было до этого дела. Хёнджин обхватил Минхо ногами, вцепившись пальцами в его спину, и чувствовал, как мир схлопывается до размеров их тел, до их дыхания, до красной нити, пульсирующей на запястьях. Кульминация накрыла их почти одновременно. Хёнджин выгнулся, чувствуя, как всё тело пронзает дрожь. Минхо замер, выдыхая его имя. Красная нить пульсировала ярко, ослепительно — и исчезла. Тишина. Они лежали на парте, прижавшись друг к другу. Тяжело дышали. Пот стекал по вискам. Никто не хотел двигаться. – Она исчезла, - сказал Хёнджин. – Знаю. – Это... так и должно быть? – Наверное. Минхо повернул голову и посмотрел на него. В полумраке лица почти не было видно, но Хёнджин чувствовал его взгляд. Они лежали молча. За окном давно стемнело, в классе было почти темно. Где-то далеко сигналила машина, слышались голоса. – Что теперь? - спросил Хёнджин. – В смысле? – Мы теперь... вместе? Или что? Минхо задумался. – Не знаю. А ты хочешь? – Спрашиваешь, - выдохнул разочарованно Хёнджин, резко выпрямляясь. — Ну, мало ли. Может, ты передумаешь к утру. Хёнджин молчал долго. Слова давались тяжело — он не привык их говорить. *** Неделю спустя Минхо сидел в кабинете отца. Тот смотрел на него холодно, барабаня пальцами по столу. – Я договорился с господином Паком, - сказал он. – В субботу познакомишься с его дочерью. Соён. Хорошая семья, приличная девушка. Минхо молчал. Внутри всё сжалось в тугой узел. – Это не обсуждается, - добавил отец, заметив его колебания. – Ты знаешь наши договорённости. Соён будет твоей девушкой. Для виду. А через пару лет, когда всё устаканится, разойдётесь. – Пап... – Это поможет и нам, и Паку. Укрепит отношения. Никто не пострадает. Минхо смотрел на отца и думал о Хёнджине. О том, как тот смотрел на него в темноте класса. О том, как сказал «я тоже». – Хорошо, - ответил он. Голос прозвучал глухо, будто не его. – Я согласен. Отец кивнул, довольный. – Вот и правильно. Умный мальчик. *** Вечером того же дня Минхо стоял у двери квартиры Хёнджина. Руки дрожали. Он несколько раз поднимал руку, чтобы позвонить, и опускал. Наконец нажал кнопку. Хёнджин открыл почти сразу. В домашних штанах, растянутой футболке, с влажными после душа волосами. Увидел лицо Минхо и напрягся. – Что случилось? - Взволнованно спросил Хван, разглядывая побледневшего парня. – Надо поговорить. – Проходи. Они прошли в комнату. Хёнджин сел на край кровати, Минхо остался стоять у окна, глядя на город. – Говори уже, - не выдержал Хёнджин. – Ты меня пугаешь. – Я согласился, - выдохнул Минхо. – Встречаться с ней. С Соён. Тишина. Такая густая, что её можно было резать ножом. – Что? - голос Хёнджина дрогнул. – Отец сказал. Надо для семьи. Для бизнеса. Всего на пару лет, фиктивно, просто... – Прости, но что? - перебил Хёнджин. Он встал, подошёл ближе. – Ты будешь встречаться с ней, ходить на свидания, держать за руку, а я должен на это смотреть? – Никто не заставляет тебя смотреть. Мы будем видеться тайно, как раньше. – Как - Хёнджин рассмеялся, но в смехе не было веселья. – Мы встречаемся меньше месяца. Какое «как раньше»? Раньше мы просто ненавидели друг друга. – Хёнджин... – Нет, ты скажи. Ты правда думаешь, что я буду твоей тайной любовницей, пока ты разыгрываешь идеального сыночка с какой-то девушкой? – Это не навсегда. Всего несколько лет, - пробормотал Ли, пытаясь хоть как-то унять дрожь в ногах. – Несколько лет? – голос Хёнджина сорвался. – Ты вообще слышишь себя? Несколько лет я должен ждать, пока ты наиграешься в семью? А если через несколько лет отец скажет, что надо жениться? А потом родить детей? Где остановка, Минхо? – Я не пойду на это. Я сказал, что это фиктивно. – Я думал, - продолжал Хёнджин, и голос его дрожал всё сильнее, а с глаз по каплям стекали слёзы – я думал, после той нити... после того, что между нами было... я думал, это что-то значит. А для тебя это просто... просто удобно, да? Пока не надо ничего менять, пока можно и так, и так? – Ты не понимаешь. – Чего я не понимаю? - крикнул Хёнджин. – Объясни мне! Объясни, почему ты не можешь просто сказать отцу правду? Почему ты выбираешь её, а не меня? – Я не выбираю её! Я выбираю подождать! - Вырывалось у Хо, до чего же громко, что он сам удивился своему голосу. – Подождать для чего? Чтобы я привык и смирился? – А что ты предлагаешь? - Минхо снова повысил голос. – Чтобы я пришёл к отцу и сказал: «Папа, я люблю парня, пошли ты свой бизнес»? Чтобы он выгнал меня из дома, лишил всего, и мы с тобой жили в какой-нибудь дыре? – А ты думаешь, мне нужны твои деньги? - Хёнджин смотрел на него в упор. – Думаешь, я с тобой из-за этого? – Я не это имел в виду. Он замолчал, тяжело дыша. В глазах стояли слёзы, которые он был уже не в силах сдерживать. – Уходи. – Подожди... – Уходи, Минхо. Пожалуйста. Минхо медленно пошёл к двери. Остановился на пороге, обернулся. Хёнджин стоял спиной, и его плечи мелко дрожали. – Прости, - выдохнул Минхо. – Иди. Дверь закрылась. --- Три недели прошли как в тумане. В школе они не разговаривали. Хёнджин проходил мимо, не глядя в его сторону. Минхо видел, как он смеётся с Джисоном, как сидит на подоконниках, как смотрит в окно на переменах — и каждый раз сердце сжималось от боли. А на публике Минхо дважды видели с Соён. Они пили кофе в кафе, гуляли в парке, улыбались друг другу для фотографий, которые потом появлялись в инстаграме с подписями «приятное знакомство». Соён играла свою роль идеально. Минхо – через силу, через не могу, через желание всё бросить и побежать к Хёнджину. – Ты как? - спросила Соён в один из вечеров, когда они сидели в машине после очередного «свидания». – Паршиво, - выдохнул Ли, утыкаясь в свои ладони. – Он не разговаривает? – Нет. Она вздохнула. – Знаешь, я тут подумала... может, хватит? – Чего? – Этого всего, — она обвела рукой пространство. – Притворства. Я тоже устала. Врать своему парню, врать отцу, врать всем. Это не жизнь. Минхо посмотрел на неё. – И что ты предлагаешь? – Не знаю. Но дальше так нельзя. Они сидели молча. За окном моросил дождь. – Я люблю его, - сказал Минхо. – Очень. – Знаю, - ответила Соён. – По глазам видно. *** На следующее утро Минхо зашёл в кабинет отца без стука. – Нам надо поговорить. Отец поднял бровь, но ничего не сказал. – Я не буду с Соён, - сказал Минхо. – Ни фиктивно, никак. Вообще. – Что? – Я люблю другого человека. Парня. Его зовут Хван Хёнджин. И я не буду врать ни себе, ни ему, ни тебе. Отец медленно встал из-за стола. Лицо его каменело на глазах. – Ты понимаешь, что это позор для семьи? – Для меня позор - это врать всю жизнь. – Ты... – Я всё сказал, - перебил Минхо. – Если ты хочешь меня выгнать - выгоняй. Если хочешь лишить наследства - лишай. Я не передумаю. Он развернулся и вышел. *** Хёнджин открыл дверь и замер. На пороге стоял Минхо. Уставший, с красными глазами, с мокрыми от дождя волосами. – Ты что тут делаешь? - Стараясь сохранить безразличие спросил Хван. Хоть и глаза выдавали его волнение. Хо улыбался самой глупой улыбкой. – Я все рассказал отцу, и послал его сделки куда подальше. Хёнджин изумлённо захлопал глазами. Все эти часы, дни и недели были невыносимыми для обоих. Хван прыгнул на парня, крепко обнимаю за шею. – Я тебя так сильно люблю! – Я тебя тоже, Джинни. Я тебя тоже… И впервые в адрес друг друга посыпались не едкие оскарбления и ложь, а наичистейшая правда.