Не отпускай меня, Лют

Шарлотта       «Не отпускай меня-а-а…кх…»       Почему она вдруг вспомнила этот хрип военачальника противников — Адама — в такой домашней уютной обстановке здесь, в их с отцом кабинете?Вспомнила его тупой супергеройский костюм и такое же лицо? Шарлотта Лучезаровна не знала. Часовая стрелка тянулась к цифре «десять». Шарлотта с аппетитом проглотила последние крошки вчерашнего пирога (фирменное блюдо папы Лучезара Теодоровича!), облизнула с пальцев яблочный сок и пошла делать последний обход больных в больнице при отеле.       Сначала Шарлотта вздыхала, слушая вдохновенный рассказ яркой Чары *Черри*. Та опять опоздала на мастер-класс «Как открывать дверь без взрывчатки». Потом медсестра немного побыла в палате бывшего сутенера Валентино. Он опять делал свои жирные намёки-шуточки типа «а долго ли надо жарить шарлотку? А чем ее лучше потыкать, чтоб понять, готова она или как? и чтоб у нее не подгорело?». Шарлотта отвечала рублеными, но не злыми фразами, поддергивая пониже кромку своей красной юбки. Все пациенты здесь имели право на исцеление и сочувствие.       Имели право даже те, от кого она совсем не знала, чего ожидать. Лют       Лежа на неправдоподобно широкой и удобной больничной койке, девушка- лейтенант с позывным «Лютая» неловко перевернула страницу книги. Она в жизни редко читала раньше, а здесь так скучно было и одиноко, что они с книгой как-то незаметно сроднились. Девушка резко открывала книгу с середины, потом с конца, жадно глотала строки, загибая и заляпывая страницы, закрывала, обессиленная, сваливалась спать. И снова хватала книгу, едва проснувшись. Читала за едой, ловя укоризненные взгляды Шарлотты.        «Так или иначе, я не считаю себя чем-то особенным. Я знаю помощников, они и сейчас работают, которые выполняют свои обязанности не хуже меня, но далеко не так ценятся». ©       На этих строках Лют даже глаза протерла и, конечно, уронила книгу. Если бы можно было подскочить лежа, она попыталась бы. Протез руки уже поставили, дорогущий, только что не золотой. Но негибкие пальцы и оцепеневшая кисть все время напоминали Лютой, что за филиал рая эта больница. Ее командира и большую часть роты убили те, кто сейчас ухаживал за ней. А вот останки роты распустили свои же.        Здесь стан врага. Западня. Логово тех, кто всё чинит, только когда разрушит до основания. Выносят ей мозг своим «исцеление возможно». И все мягкие простыни, теплые тапочки, сглаженные скругленные углы столов и ножек стульев, незарешёченные окна не помогали это забыть.       Книга говорила про неё, Лют. Книга была про таких же девушек, которых использовали и предпочли забыть после ее проигрыша. Все её дело было отвергнуто и забыто теми, кто начал эту войну. Они теперь осуждали её, Лют… ну просто белые чистые ангелы с крылышками.       «она была другая. Ей все время верить хотелось, так она была устроена». ©       Черт, а это ведь так похоже на эту дочку главврача, которая настолько сладкие речи ведет вечно, что у Лют и вообще у любого нормального человека жопа скоро слипнется. Эта книга вела речь про нее, Лют, и других несчастных, которые пали сотнями в той битве.       « все это, конечно, ничего не меняет — то, что мы узнали, мисс Эмили и прочие дела. Она хотела для нас под конец самого хорошего. Она действительно хотела нам добра». ©       Эмилия. И она здесь…       Лют вцепилась в прянично-коричневую подарочную обложку книги, читая с другого места.       «Я видела стремительно возникающий новый мир. Да, более технологичный, да, более эффективный… при этом жесткий, безжалостный. И я видела девочку с зажмуренными глазами, прижимавшую к груди старый мир…о котором она знала в глубине сердца, что он не может остаться, и она держала его, держала… Вот что я видела. Это не были в точности вы… Но я смотрела…и сердце обливалось кровью…» ©       Лют встрепенулась, болезненно дернулась, чувствуя, как кто-то приблизился к палате всего лишь на расстояние пары шагов. Раненая рука заныла уже от одного присутствия тех, кто держал в битве в руках сталь и поражал ею ее, других девок… и Адама.       Какой же самоуверенный засранец ее командир был. Позывной-то себе вон какой выбрал: Адам, как имя первого человека.       Её засранец…       Лют вспомнила, как в роте постоянно забывали ее имя: она очень срослась со своим прозвищем. Когда ее по фамилии звал командир, девочки в их женской роте часто не сразу соображали, кого он зовет. Адам никогда не забывал ее реальное имя, но «Лют», «Лютая» было звучнее, он кайфовал с этого позывного. Она гордилась: одну девку вон вообще назвал Ваги, сокращённо понятно от чего. Их всех легко было перепутать, таким единым роем, уверенные в своей победе, они обрушивались на врага. В книге героинь никто не путал. Автор сдобрил и приправил каждую ее особенными деталями так, что они показались Лют реальнее тех, кто был под началом у неё в роте.       — …я понимаю, — послышался голос Эмили из-за двери, который прерывали какие-то трескучие помехи, — может создаться впечатление, что… были только пешками в игре. Да, такая мысль может прийти в голову. Но согласитесь: … пешки, которым повезло. Был определенный климат, теперь его нет… такое иногда происходит, ничего не поделаешь. Мнения, чувства людей движутся то в одну сторону, то в другую. Так случилось, что ... выросли в определенный момент этого процесса.©       — Я очень хотела бы… помочь. Но… теперь сами по себе…им было лучше, чем многим… ©       — Конечно, Шарлотточка. Не знаю, можем ли мы вообще чем-то помочь…       «Они даже по-другому сотворены… их растят для определенной цели…для выемки здоровых органов для больных людей…судьба известна заранее». ©       На этом моменте Лют отбросила книгу, вся обратившись в слух и одновременно зарываясь в одеяло, уходя в себя. Она уже не понимала, что прочла в романе, а что действительно сказали две хозяйственные хлопотуньи за стеной. Глаза заволокло будто дымом того последнего дня, когда был жив Он.       После смерти Адама Лют от души била стёкла в окнах в комнате командира. Она разбивала кулаками рассвет, закат, тучи, отгоняя его ничемного сынка-преемника (даже тут кумовство!) от его гитар. И тогда она услышала его голос. Увидела его во плоти. Приятно было ему, когда она потянулась к нему, прилегла ему на грудь доверчиво, как могут только дети и возлюбленные? Вид у него был довольный.       Его речи были издевательскими, но странным образом успокаивали. Опять звучали эти его тупые милые шуточки из прошлого. «да не «в роте» надо говорить, а «во рту»!" «сильно по мне не убивайся, а то у тебя и вторая рука отвалится, нах мне моя правая рука без правой руки?»       «Невротик она, ага! А куда?»       Лют сьежилась, накрылась одеялом, как в горячке.       Он ведь рассказал бы ей, если их всех на самом деле создали, наштамповали на фабрике только для войны? А вдруг их с девками искусственно создали, клонировали? Ну чтобы ими заслонить тех, кто не хочет марать руки? Чтобы жертвовать их телами ради других? Такое соевое пушечное мясо, сгенерированное из его мыслей. Вот почему они все так плохо себя чувствуют без Адама, расклеиваются на глазах без службы, угасают в госпиталях.       Сказал бы ведь Адам ей, если бы это было правдой? Да?       Или не может Адам нормально ничего сказать? Она вспомнила диалог с ним уже после его смерти: «Я не успела тебе сказать…» «Думаешь, я не знал?» «А знал?» «Да блин, конечно нет! Если ты не знаешь, так с чего бы мне?"©       Разве мог он умереть, если такое ей говорил? Это же точно он, Адам. Мокрые каштановые пряди чёлки, пересекающие висок, когда он умирал. Кривоватая от боли, но душевная улыбка, как в японских мультах. И мягкий уже, всё понимающий его взгляд, который охлаждал боль в её жестоко ноющем предплечье тогда, в финале битвы.       Адам же прохрипел тогда «Не отпускай меня… Лют…», когда маска отлетела далеко от него? Правда же он так сказал?       А вообще… зачем ему ей это говорить? Оба и так знают, что без него ее жизнь – ничто.       Шарлотта вошла в палату. Она поменяла потеплевший компресс на лбу у лейтенантки на новый, с приятным фруктовым запахом. — Я тоже слышала, как он тебе это сказал, Лют. Это… было.       Лют рыдала, уткнувшись в подушку, вырывая руку из ладони Шарлотты, и обе они повторяли «не отпускай меня»…