Твой талисман

Через несколько дней Римма и Ним уже были на очередном совместном задании. Орден снарядил их выяснить, куда таинственным образом пропадают жители китайского квартала в Лондоне. — Даже не представляю, с чего начать, когда вокруг снуёт столько… маглов, — метаморф продвигался в толпе суетящихся маленьких местных жителей, с восхищением смотревших на его яркую внешность и высокий рост. Четыре девушки устроили целое представление, привлекая внимание красавчика: пели популярный американский хит, синхронно танцевали, виляя бёдрами в коротких юбчонках, посылали ему воздушные поцелуи. Парень смущённо порозовел и его рот растянулся до ушей, что не ускользнуло от внимания дерзких «артисток», они в один голос закричали «О-о-у», завизжали и запрыгали, держась за руки. Ним повернулся к Римме, которая едва скрывала улыбку, радуясь в душе его непосредственной реакции. Чувствовала она себя ещё неважно, но держалась стойко. Он это заметил. — Может, передохнём где-нибудь? — участливо предложил молодой человек. — Ты, похоже… — Всё в порядке. Не обращай внимания. Шагай дальше. — Римма, я… — Тонкс! Хорош, ладно?.. Я всю жизнь с этим живу, не надо со мной носиться. Он понял, что ходит по краю, поэтому почесал затылок и решил сменить тему. — Есть какие-то мысли насчёт этого места? — Есть. Сириус сказал начать с магической лавки. Ему кто-то нашептал, что там могут что-то знать, — Люпин была сосредоточена, а её спутник напрягся при упоминании дядиного имени. Вскоре они добрались до места, но Римма не спешила входить. Она затащила Нима в узкую щель между зданиями и взмахнула палочкой, скрывая их от любопытных глаз. — Каве инимикум, Репелло магнетум… Надо зайти в лавку незамеченными, возможно за ней следят, и тогда владельцу может грозить опасность. Тонкс стоял так близко в этом крошечном пространстве и смотрел в глаза девушке так внимательно, что она опять почувствовала себя словно в лапах опасного, несдержанного дракона, от которого очень сложно ускользнуть без перспективы быть съеденной. Люпин взмахнула палочкой, касаясь чуть склонённой головы метаморфа, затем дезиллюминировала и себя. Мгновение, и она осознала, что теперь привычные маски сняты, а магические скрывают их ежедневный облик держащихся на расстоянии коллег. Римма не видела ни его глаз, ни их выражения, но буквально холкой ощущала, как пристально он смотрит в то место, где должно быть её лицо, вдыхала крышесносный терпкий аромат, чувствовала жар тела и глубокое мужское дыхание. Сейчас, когда каждый из них был невидим другому, обострилось всё восприятие. Она почувствовала лёгкое движение рядом со своим виском. Ним вдохнул и выдохнул горячий воздух рядом с её виском. Сначала выше, потом ниже, почти касаясь шеи и яремной впадинки, ещё и ещё. Его дыхание участилось, словно он возбуждался только лишь от ничтожности расстояния, от одновременной близости и невозможности дотронуться друг до друга. Римма точно знала: он закрыл глаза, наслаждаясь процессом. Дьявол-искуситель проникал на её территорию, пожирая воздух или сразу всю душу через ноздри? Пригвоздил собою к этому месту, лишая воли сдвинуться или приказать ему остановить это… что бы это ни было. Она тоже закрыла глаза, понимая: то, что они сейчас делают, чертовски неправильно и абсолютно неприлично, но не смела пошевелиться, разрешая раз за разом, глоток за глотком наслаждаться собой. Через пару секунд он не выдержал и протянул руку, касаясь её талии, и сокращая расстояние между ними, девушка вздрогнула всем телом. — Что мы делаем, Тонкс?! — она упёрлась в его твёрдую грудь и со всей возможной уверенностью отстранила. — Прости, я не должен был… Я теряю контроль, находясь с тобой в ограниченном пространстве, какая-то клаустрофобная одержимость, — он нервно хмыкнул. Римма нащупала его за руку и потащила на улицу, они незаметно вошли в лавку вместе с какими-то маглами. Антураж был таким, какой присущ подобным местечкам: полумрак, обереги и талисманы, засушенные рептилии, перья, маски, карты с рунами и планетами, старинные книги и прочая атрибутика. Дождавшись, пока случайные свидетели уйдут, Люпин сняла чары, и оба напарника вышли из-за стеллажа. — Здравствуйте, — девушка чуть дрожащим от недавних волнений голосом вежливо поприветствовала продавца, который поклонился ей, натянув на лицо фирменную национальную улыбку, и достала из кармана полицейское удостоверение. — Мы из полиции. В Чайна-тауне с завидной регулярностью пропадают жители. Вам что-то об этом известно? — Моя читать газета, но не знать конкретно, — на ломаном английском затараторил мужчина. — Ну как же, столько людей пропало, счёт идёт на десятки. Это могли быть и ваши соседи, и знакомые. — Я есть живу один и нет общаться сосед. — Покупатели… — Я не знать ничего. Метаморф вальяжно прогуливался по магазинчику, с невинным видом разглядывая полки и товары, ощупывая всё подряд. — Без моя рука не трогать! — закричал продавец, подбегая к парню, и выхватил у него толстенную книгу, тот дёрнулся и заехал локтем по полочке, откуда посыпались, разбиваясь вдребезги, какие-то статуэтки. — Что ты сделать, лиловый?! Кто даст теперь платить? — Не волнуйтесь вы так, мы компенсируем, — девушка свела брови. Ним, воспользовавшись суетой китайца, собиравшего осколки с пола, незаметно взмахнул палочкой. «Специалис Ревелио», — произнёс он невербально и, вскинув глаза, пошёл в сторону шкафа в углу. — Что это такое? — спросила Люпин, кивнув в том же направлении. — Ничего. Без ордер не дать смотреть, — злобно ответил тот. — Как интересно… Двери шкафчика сами собой распахнулись, Римма увидела внутри отражение своего напарника. — Нельзя смотреть… Ты, он… быть беда! Проклятье! — воскликнул мужчина, с напускным трагизмом закрывая рот ладонью. Девушка подошла ещё ближе. Ним стоял, словно оцепенев, молча уставившись в зеркало. Его копия выглядела настолько невзрачно, что это даже пугало: мышиного цвета волосы, осунувшееся лицо, унылая одежда и безвкусная обувь, тусклые землистого цвета глаза. — Вот чёрт, я уж и забыл, как погано это выглядит, — чуть слышно с отвращением произнёс он, Люпин подошла ещё ближе. Зазеркальная копия метаморфа дрогнула, за плечом у него появилась луна, которая увеличивалась в размерах, надвигаясь всё ближе и периодически «отключая» отражение парня, словно рябил телевизор, сбиваясь с эфира. Холодом повеяло от этой картины ненавистного яркого диска в ночном звёздном небе, в дранье из жидких клочковатых облаков. — Так, стоп! — опомнилась Римма. — Только не говори, что в шкафу… — Боггард. Именно так, — состроив гримасу, вздохнул молодой волшебник. — Ты что, действительно боишься… — Да! Потерять свои способности. Что тут такого? — вскинулся тот и с шумом захлопнул дверцы шкафчика. Оба повернулись к продавцу. — Прокляты… Навеки прокляты… Оба умереть… В один день… — шептал тот, театрально качая головой и отступая на шаг назад. — Слушай, — Ним устало закатил глаза, громко и медленно, как нашкодившему малышу, произнося каждую фразу. — У тебя в шкафу за стеклом волшебное существо, понимаешь ты? Это незаконно! Ты чего им маглов что ли пугаешь? Признавайся, кто ты такой? Китаец бросился к выходу. — Импедимента!— парень резко взмахнул палочкой, мужчина замахал руками на манер ветряной мельницы, ухватился за полку, с которой с характерным (не оставляющим шанса содержимому) звуком бьющегося стекла свалилась на пол коробка из винтажного картона. Продавец приземлился на пятую точку и завыл. Римма подбежала к несчастному и взяла его за руку. — Мы не собираемся причинять вам вред. Просто хотим разобраться. — Ты лжец, ты не есть полиция, — с видом обиженного ребёнка буркнул тот. — Да… — она шумно выдохнула и опустила голову. — Я не есть полиция. Wǒ xiǎng bāngzhù nǐ de tóngbāo. Он поднял глаза и заворожённо уставился на неё. — Ты есть волшебник. И лиловый тоже, — через несколько секунд выдавил он, а она кивнула. — Я есть… Как это? Я не знать английский. Мама, папа — волшебник, я не уметь как они. — Сквиб, — Тонкс внимательно смотрел, облокотившись на полку. — Наверно, — нахмурился мужчина. — Расскажи, что знаешь, — тихо попросила Люпин. — Моя нельзя, они убивать моя! — Кто они? — метаморф заинтересованно склонился к продавцу, приоткрыв рот. — Они приходить сюда, продавать мне магия, — он показал на шкаф и вокруг себя. — Ходить и смотреть вокруг, гулять по улица. — Как они выглядят? — нервы Риммы натянулись, словно тетива, она часто дышала от волнения. — Есть отличительные признаки? — Признаки? — Что-то другое в разговоре, лицах, одежде. — Да… — шёпотом заговорил китаец. — Чёрный одежда и русский слово… Люпин и Тонкс переглянулись. — Долохов, — в один голос произнесли оба. — Когда они придут в следующий раз? — спросил парень. — Сегодня вечером. Римма встала с корточек и помогла подняться мужчине. Затем парой взмахов палочкой незваные гости починили всё разбившееся в лавке и разложили по местам. — Я пришлю к тебе своего знакомого, чтобы твой бизнес не прогорел — метаморф написал имя Наземникуса на стикере и прилепил к кассе. — Не надо тебе прежних поставщиков. Они убивают людей ради забавы. Ты тоже у них на примете. Но мы поймаем их. Спасибо, бро. И, накинув маскировку, оба вышли на улицу, провожаемые испуганным продавцом и звоном колокольчика. Римма сняла чары и отпустила ладонь молодого человека, смешавшись с толпой. — Если это люди Долохова, значит, у них какая-то цель, — снова влившись в скорость потока, рассуждала она. — Этой ночью нужно продолжить слежку и быть готовыми к их поимке. После непродолжительной прогулки они решили перевести дух в местном ресторанчике и попробовать необычную кухню. — Римма, мне не даёт покоя один вопрос, — спросил метаморф, поедая лапшу и неуверенно заглядывая в ореховые глаза, — почему тот гад в школе смог тебя ранить? Ты же отлично дерёшься, умеешь отразить любую атаку. Как ему удалось тебя опередить? — Я… Слегка выпала из реальности… — девушка вздохнула и потупила взор. — Не заметила, как кончилось действие маскирующих чар. Понимаешь, эти фотографии… Там ведь были мои ученики. И вообще, я очень болезненно реагирую на тему детей. Ведь я никогда… не смогу стать мамой. Ним подавился лапшой. — Почему?! — Потому что оборотни способны зачать только от себе подобных и только в полнолуние. Я никогда не стану этого делать. Породить ещё одну такую же тварь? Это каким чудовищем надо быть? — Ты уверена в этой информации? — Уверена, Тонкс. Почему тебя это так волнует? Ты хочешь меня переубедить или… как-то поучаствовать? — Я… Эм-м… — Ну, вот и славно. Вопрос исчерпан, я полагаю, — быстро свернула разговор она. К концу дня они расположились в весьма укромном месте напротив магической лавки. Ночь накрыла город густым чёрным покрывалом. Тут и там колыхались яркие китайские фонарики, блестели неоновые вывески, играла музыка, — Чайна-таун продолжал свою бурную жизнь под покровом темноты. Трое, скрытых чёрными мантиями, со свёртками в руках, неспешно подошли к заветной двери и постучали. Нервно озираясь по сторонам, хозяин впустил их внутрь. Примерно через полчаса они вышли, уже переодетые в магловскую одежду. Римма и Ним, выглядевший почти так же непримечательно, как его давешнее отражение в зеркале, последовали за таинственными незнакомцами на достаточном расстоянии. — Как только они выберут жертв и попытаются затащить их в укромное место, нельзя давать им трансгрессировать, — нервно сказала Римма, ускоряя шаг. — Они точно разделятся, и мы их ни в жизнь не поймаем. Троица мужчин подсела к весело проводившим время девушкам, заказывая еще спиртное и закуски. Совсем скоро один из них под столом невербально наложил заклятие Империо на подвыпивших красоток. И быстрее, чем можно было предположить, пятеро девиц разом встали и совершенно безропотно последовали за волшебниками. Вся компания удалялась от центра, постоянно оглядываясь. Тонкс приостановился, тормозя Римму. — В какой-то момент они обнаружат нашу слежку, когда народу станет меньше. Давай наложим чары, — та кивнула, и, зайдя за какое-то пышное дерево в кадке, Ним взмахнул палочкой. — Не отпускай мою руку. Крепкая ладонь сжала кисть Люпин, даря такую нужную сейчас уверенность. Его прикосновение заставило сердце забиться быстрее, то ли от волнения предстоящего предприятия, то ли от его горячих пальцев. Они догнали преступников, стараясь как можно бесшумнее следовать за ними. Начинался тёмный и полупустой квартал спящих улиц. Снова оглянувшись, один из мужчин отпер заклинанием какой-то тёмный магазинчик на первом этаже и втолкнул туда своих жертв. Ним влетел следом, таща Римму за собой. — Инкарцеро! — на ходу крикнул он, прочные верёвки опутали всех восьмерых сразу, послышалось несколько громких нецензурных слов на русском, разрезавших тишину помещения, женский визг, и вся связка трансгрессировала. Тонкс в последний момент успел притянуть напарницу к себе и оба они схватились за девушек с краю. — Тонкс, площадь Гриммо! — закричала Люпин, понимая, что иначе они попадут прямиком в стан врага. Он всё понял, взмахивая палочкой и пытаясь перенаправить их путь. Живой сноп из людей дёргался туда-сюда. Через мгновение они все упали на землю в каком-то поле. Мужчины выкрикнули заклинания на русском, освобождаясь от верёвок. — Протего! — Ним отскочил назад, защищая себя и напарницу. — Финито! — Римма направила палочку на девушек, они очнулись, и с дикими криками побежали в разные стороны, но один из троих начал их ловить, подсекая и обездвиживая по очереди. Двое других уже разрушили защиту и действие дезиллюминации своих противников и бились теперь попарно, выкрикивая заклинания, которые Римма и Тонкс успешно отбивали. Люпин резко бросилась вбок, и не дожидаясь нового взмаха, упала на живот. — Вис Лакриматум! — послала она заклятье снизу, мужчина схватился одной рукой за глаза, наугад взмахивая палочкой. — Экспеллиармус! Акцио! Палочка противника приземлилась ровно в руку девушке, которая уже вскочила на ноги. — Петрификус тоталус! Инкарцеро! — завершила она чистую работу, минус один. Но, пока Тонкс сражался с другим, третий уже, рассыпая отборный русский мат, летел им навстречу. Метаморф всё никак не мог взять инициативу в свои руки, едва успевая пригибаться и защищаться, отбивая боевые заклятия мерзавца, бесконечно склеивавшие их палочки длинными лучами. Краем глаза он увидел на земле хорошего размера камушек и пнул его носком своей кроссовки. — Ваддивази! — он подхватил заклинанием полетевший камень, направив вверх, и тот пушечным ядром ударил прямо в нос тёмному волшебнику, схватившемуся обеими руками за лицо. — Отключись! Мужчина упал, выронив своё оружие, Тонкс призвал трофей и оглянулся. Люпин сразу двумя палочками сдерживала атаку оставшегося мага. Их заклятия схлестнулись и натянутой струной держали обоих на расстоянии нескольких ярдов. — Вилленто Стоу Норт! — жёлтый луч вырвался из палочки парня, и последний русский, превратившись в камень, застыл безмолвным изваянием. Люпин вытащила его совершенно кривую на вид палочку, и напарники в полном изнеможении сели прямо на землю, тяжело дыша. Через несколько минут они подошли к связанным девушкам, погрузили их в сон и стёрли память о последних событиях. Единственный русский, пребывающий в сознании, злобно сверкал глазами, перебегая с одного на другого. — Фините Инкантатем, — она сняла оцепенение и продолжила на его родном языке, глядя в упор в злые глаза противника. — Только один вопрос — зачем вам эти маглы? Ещё и в таком количестве. Это для Долохова? Он же в Азкабане. Тот грязно выругался, обрушивая на девушку весь монолит трёхэтажного великого и могучего, даже Пушкин покраснел бы от стыда за соотечественника. Тонкс, не распознавая ни слова, но всё прекрасно понимая, пнул хама в бок, тот заскулил. — Это справедливая плата за жену Антонина, — сквозь зубы прошипел он, — которую давным давно убили, заподозрив в колдовстве, эти узкоглазые твари. Око за око, зуб за зуб. За одну чистокровную волшебницу тысячу поганых маглов-азиатов. Так что никакого бизнеса, только личное. Он противно осклабился. Видимо родственники известного Пожирателя смерти решили сделать свою зачистку, начав с китайского квартала. Как далеко бы они зашли, не останови их сегодня, знал, наверное, только сам Долохов. — Ты можешь поймать нас и даже запереть в вашей тюрьме, — продолжил цедить мерзавец, — но Долохов придёт за тобой, и за твоим хахалем, сука. Теперь настала очередь Нима выругаться на чистейшем и звенящем наречии Байрона и Кэрролла. От расправы его остановила рука Риммы. — Вызывай министерских, — покачав головой с лёгким укором, успокаивающе улыбнулась она. — Разберутся сами. А я бы не прочь уже поскорей оказаться дома и выпить чашку чая. Или чего покрепче.