Пленённый тьмой свет

Глава 10: Король и Королева (Расширенная версия) Месяцы летели быстро. Крис привыкал к новой жизни. К тому, что он теперь — королева. К тому, что демоны кланяются ему, а ведьмы приносят дары. К тому, что Уайт постоянно рядом — заботливый, нежный, любящий. Живот рос, и с каждым днем Крис все острее чувствовал реальность происходящего. Внутри него росла новая жизнь. Ребенок от брата. От того, кто когда-то был его тюремщиком, мучителем, а теперь стал... Крис не знал, как назвать то, кем Уайт стал для него. Мужем? Возлюбленным? Судьбой? Они гуляли по саду вместе, держась за руки. Уайт водил его в смотровые башни, показывал свои владения, рассказывал о планах на будущее. — Мы построим мир, в котором наш ребенок будет в безопасности, — говорил он. — Мир, где ему не придется бояться. Крис слушал и кивал. Иногда он думал о прошлом, о семье, о том, как все могло бы быть по-другому. Но эти мысли приходили все реже. Настоящее было здесь. Уайт был здесь. Ребенок толкался в животе. Однажды, когда они сидели в саду у фонтана, Крис положил руку Уайта себе на живот и улыбнулся, чувствуя, как малыш пинается. — Он сильный, — сказал он. — Как и его мать, — Уайт поцеловал его в висок. — И такой же красивый будет. Крис посмотрел на брата. В его глазах больше не было пустоты. Было тепло. Была... любовь? Он не знал. Но это было приятно. — Я люблю тебя, — сказал Уайт. Просто, как само собой разумеющееся. Крис молчал долго. Потом, впервые за все время, он ответил: — Я знаю. Уайт улыбнулся. Ему хватило и этого. --- Глава 11: Рождение надежды Последние недели беременности давались Крису тяжело. Живот вырос настолько, что ему трудно было ходить, спина постоянно болела, ноги отекали. Уайт почти не отходил от него, носил на руках, купал, массировал, читал вслух, чтобы отвлечь от боли. — Ты справишься, — говорил он, гладя его по волосам, когда Крис лежал, обессиленный очередной схваткой тренировочных сокращений. — Ты сильный. Самый сильный из всех, кого я знаю. Крис только усмехался сквозь боль. Сильный? Он чувствовал себя разбитым корытом, которое выбросило на берег. Роды начались ночью. Крис проснулся от резкой боли, скрутившей живот. Он застонал, и Уайт мгновенно оказался рядом. — Что? Началось? Крис кивнул, вцепившись в его руку. Уайт не растерялся. Он вызвал лучших целителей, каких только мог найти, и сам не отходил от Криса ни на шаг. Роды были долгими и тяжелыми. Крис кричал, выгибаясь на кровати, вцепившись в руку Уайта так, что на ней оставались синяки. Уайт был рядом — вытирал пот со лба, поил водой, шептал слова поддержки, сам бледный от переживаний. — Ты сможешь, — повторял он снова и снова. — Ты справишься. Я с тобой. Я всегда с тобой. Когда раздался первый крик ребенка, Крис потерял сознание от изнеможения. Уайт принял малыша на руки — крошечного, сморщенного, с темным пушком на голове — и заплакал. Впервые за много лет. — Сын, — прошептал он, глядя на ребенка. — У нас сын. Он прижал малыша к груди и поднес к Крису, который уже приходил в себя. — Посмотри, — сказал он тихо. — Посмотри на нашего сына. Крис с трудом разлепил глаза и увидел крошечное личико. Сердце сжалось от нежности, какой он никогда раньше не испытывал. — Как назовем? — спросил он, едва ворочая языком. Уайт улыбнулся. — Мелиндор, — сказал он. — В честь твоего второго имени. Мелли. Крис кивнул и закрыл глаза, чувствуя, как Уайт целует его в лоб, а рядом посапывает их сын. --- Глава 12: Свет во тьме Мелли рос крепким и здоровым мальчиком. С первых дней было ясно, что магии в нем — через край. Уайт души в нем не чаял, носился с ним, как с сокровищем, сам купал, кормил, укачивал. Крис смотрел на них и чувствовал, как тает последний лед в груди. Они стали семьей. Настоящей. Уайт правил миром, но дома он снимал корону и становился просто мужем и отцом. Крис больше не чувствовал себя пленником. Замок стал его домом, брат — мужем, а ребенок — смыслом жизни. Иногда, по ночам, когда Мелли засыпал в своей колыбели, а Уайт обнимал его, прижимаясь к спине, Крис думал о прошлом. О том, как все начиналось. О боли, слезах, унижениях. О том, как он ненавидел Уайта лютой ненавистью. — О чем думаешь? — шептал Уайт, чувствуя, что Крис не спит. — О том, как все было, — отвечал Крис тихо. — И как стало. Уайт вздыхал, прижимаясь крепче. — Ты жалеешь? Крис молчал долго. Потом поворачивался и смотрел в глаза брату. — Нет, — говорил он. — Не жалею. Потому что иначе у нас не было бы этого. Тебя. Меня. Мелли. Нас. Уайт целовал его — долго, нежно, благодарно. — Я люблю тебя, — шептал он. — Всегда любил. И буду любить вечно. Крис улыбался и отвечал на поцелуй. Внутри разгорался теплый свет — маленький, но настоящий. --- Эпилог: Навсегда Пять лет спустя. Мелли бегал по саду, гоняясь за магическими бабочками, которых создал для него отец. Крис сидел на скамье у фонтана, наблюдая за сыном. Рядом стояла коляска с малышкой — годовалой Лили, их дочерью. Уайт подошел сзади, обнял за плечи, поцеловал в макушку. — О чем задумался? — О счастье, — ответил Крис просто. — О том, что оно все-таки существует. Уайт сел рядом, взял его за руку. — Ты счастлив? Крис посмотрел на него. На брата, мужа, отца своих детей. На того, кто когда-то причинил ему столько боли, а теперь был источником тепла и света. — Да, — сказал он. — Счастлив. Уайт улыбнулся — открыто, радостно, как улыбаются только любимым. — Я сделаю все, чтобы ты всегда был счастлив, — пообещал он. — Навсегда. Крис прижался к его плечу, глядя, как Мелли ловит бабочек, как Лили сопит в коляске. Вдалеке сияло магическое солнце над замком. Он вспомнил тот день, когда Уайт забрал его из прошлого. Вспомнил страх, боль, ненависть. Вспомил кандалы, наказания, слезы. И понял, что не жалеет ни о чем. Потому что без этого не было бы сейчас. Не было бы этого сада, этих детей, этого тепла в груди. Не было бы их. — Я люблю тебя, — прошептал он, и Уайт услышал. — Я знаю, — ответил тот, целуя его в висок. Мелли подбежал к ним, размахивая пойманной бабочкой. — Папа! Смотри! — закричал он. Уайт подхватил сына на руки, усадил на колени. Крис смотрел на них и улыбался. Свет победил тьму. Не тот свет, о котором говорят в легендах. А тот, маленький, теплый, что жил в их сердцах. И этого света было достаточно. Конец.