Спасибо за защиту

Олежа связан с конспектом. Да, конечно, это и так было было понятно: куда конспект — туда и он. Но помимо этого было ещё кое-что. Олежа чувствует всё, что происходит с конспектом, на своём теле. Он почти не обращал на это внимание, ведь обычно, когда кто-то брал конспект, он ощущал это как лёгкое прикосновение к руке. Только с Димой всё было чуть-чуть не так. Олегу нравился Побрацкий. Поначалу прикосновения Димы ощущались так же, как и все остальные, но вскоре Олежа начал ощущать уже не просто прикосновения, а поглаживания по руке, плечу. Побрацкому нравился Олег, так что он, в свою очередь, уже не просто трогал конспекта, а слегка поглаживал страницы. И Олежа, и Дима понимали, что между ними происходит. Но поняли они это не без одного случая. Одним вечером Дима пришёл чуть-чуть подвыпившим и решил проверить, насколько всё-таки Олежа связан с конспектом. После того вечера страницы на одном чистом развороте тетради смялись от мокроты языка Побрацкого, клетка, в тех местах, где прошёлся язык, слегка поплыла, на одной такой странице остался след от укуса и в разных местах разворота были написаны фразы по типу: "Я хочу тебя", "Ты слишком горяч", "Блять", "Громче". Но изменения произошли не только с конспектом, но и с отношениями между двумя виновниками такого состояния тетради. Теперь они... кажется, встречались. Дима не редко брал конспект с собой в университет. Олежа помогал ему с ответами на парах, а сам был рад выйти хоть куда-то за пределы общажной комнаты. Побрацкий всегда (после одного случая в метро) следил за конспектом, не доставал его лишний раз. Но сегодня он не выспался. Очень сильно не выспался. Он буквально свалился на стул за парту, бросив рядом открытый заранее рюкзак, и сразу же погрузился в сон, не слыша уговоры Олежи не засыпать прям на лекции (ведь "Как можно спать на лекции?!"). — Ахпхаха, посмотрите, что тут написано! — Дима проснулся от этих криков и сонными глазами посмотрел на источников звуков. Но сон как рукой сняло, как только парень увидел в руках своего одногруппника раскрытый конспект. "Блять", —подумал Дима, одногруппник продолжал: — Похоже тот тихий заучка не таким уж и тихим был! — Побрацкий сразу понял, какие именно страницы раскрыты. Ему стало невероятно стыдно, он даже покрылся еле заметным румянцем. — Эй, отдай конспект! — крикнул Дима в сторону одногруппника. — Шашлык, да ты только глянь, что тут написано! — парень повернул тетрадь в димину сторону и Побрацкий, хоть и не видел из-за немаленького расстояния, что там написано, но прекрасно знал все слова. — Ха-ха, а я даже и не замечал раньше! — Дима посмеялся ради приличия. — Да походу этот Олег пидором был! — крикнул кто-то другой из одногруппников. — Посмотрите, все страницы влажные, покусанные. Страдал по кому-то! — засмеялся парень. Дима повернулся в сторону Олежи. Последний "стоял" в самом углу аудитории, почти за доской, весь синий от стыда. Он вжимался в стену настолько, насколько ему позволял конспект, и обнимал себя руками. Дима знал, что Олег чувствует все касания к тетради, знал, как тому сейчас неприятно, а может даже больно, потому что никто не старался бережно относится к зелёной книжке. А кроме того, кому бы было приятно такое слушать о себе? — Да чё вы, наверняка это не он писал, — решил защитить своего парня Дима. — А кто, ты что ли? — парень, держащий конспект засмеялся, а Дима, как ему самому показалось, покраснел ещё сильнее. — Нет, но посмотрите, это же не почерк Олега. Наверняка кто-то просто решил поиздеваться над ним, вот и испоганил страницы. Отдайте конспект вообще, скоро препод придёт! — Точно! А давайте тоже напишем что-нибудь, какое-нибудь посление нашему любимому заучке. На, Димон, ты первый, — тетрадь, открытая на чистых страницах, оказалась на столе перед Побрацким. — Ха-ха, ладно, — Дима полез за ручкой и, пока пытался нащупать её в рюкзаке, бросил взгялд на призрака. Олежа чуть ли не плакал, он с надеждой смотрел на Диму, как бы спрашивая: "Ну когда ты это закончишь?" Деваться было некуда, Побрацкому нужно было что-то написать. Он знал, что это принесёт не самые приятные ощущения его парню, но выводить буквы аккуратно, так, чтобы Олеже действительно было не больно, было бы странно. Дима крутил в руках ручку, делая вид, что думает, чтобы такого написать. На самом же деле, он просто тянул время. Ну где эти преподаватели, когда они так нужны?! — Ну, Димон, напиши уже что-нибудь или отдай нам, — раздался за спиной Димы возмущённый мужской голос. Вокруг места Побрацкого уже столпилось человек пять, все ждали, что же напишет Дима и когда тетрадь дойдёт до них. Нет, отдать конспект он точно не мог, поэтому надо было писать. Дима не придумал ничего лучше, как вывести короткое "лох" грубым почерком. Он посмотрел на стену, где стоял Олежа. Призрак почувствовал, что его руку будто очень сильно сжали, поэтому держал её в другой руке, стоя в максимально закрытой позе. Чтобы не дать тетрадь другим, Дима продолжил писать: "Нахуй всю твою учёбу, душнила". Но и этого не хватило, чтобы дотянуть время. "Пошёл нахуй" — появилось в углу страницы, а рядом Дима нарисовал хуй. (Что ещё могло прийти в голову восемнадцатилетнему подростку?) Дима глянул на Олежу, сердце его сжалось, у себя в голове он уже тысячу раз попросил прощения за такие грубости. — Всё, Димон, остановись, хаха, сейчас всю тетрадь испишешь, оставь нам, — чья-то рука потянулась за конспектом. — Нет, — отрезал Дима и, грубо закрыв конспект, отодвинул его от протянувшейся руки. Он ещё не придумал, почему "нет", но отдавать конспект точно было нельзя. — Почему "нет"? — удивлённо спросил одногруппник, чья рука всё ещё оставалсь протянутой. Дима молчал секунды три и смотрел на загнанного в угл Олежу, не находя, что ответить, и в итоге не придумал ничего лучше, чем оправдаться тем, что пара скоро начнётся, а ему надо бы повторить теорию. — Шашлык, да что с тобой?! С каких пор тебя волнует учёба? У Побрацкого не было ответа на этот вопрос, но — о, чудо! В аудиторию вошёл препод, избавив Диму от необходимости отвечать. Все расселись по местам, с непониманием глядя не Побрацкого, который остался сидеть один. Дима выдохнул, одновременно с Душновым и расслабился, убирая конспект подальше в рюкзак и доставая другую тетрадь, хотя бы для создания видимости работы. Олежа тем временем подлетел к пустому месту рядом с Димой. — Спасибо, — тихо проговорил призрак. Он, действительно, был благодарен за то, что Побрацкий не дал расписать тетрадь и пытался защитить его, рискуя своей репутацией. Да, ему было больно и неприятно, но касания Димы, пускай и грубые, лучше, чем касания кого-либо другого. Хорошо, что эта пара была последней. Дима смог быстро вылететь из кабинета и добежать до общаги, где он ещё тысячу раз извинился перед Олежей, но уже вслух. Олежа был подавлен, но слушал парня с улыбкой. Не выдержав, долгих извинений, он подлетел к Диме и поцеловал его холодными призрачными губами, давая понять, что всё уже хорошо.