Пумы (не) любят дождь

***

Ночь в академии всегда была наполнена тихим гулом магических токов, но для Тэхёна она стала пыткой. Обычно ночи были его стихией. В то время как другие студенты уставали после занятий и падали в кровать без сил, Тэхён только начинал чувствовать себя по-настоящему спокойно. Магия сна мягко струилась вокруг него, словно тёплая вода, и стоило ему только закрыть глаза — мир растворялся в мягкой полутьме. Сегодня всё было иначе. Он уже два часа ворочался в постели. Простыни давно сбились в беспорядочный комок, подушка успела стать горячей, потом холодной, потом снова горячей. Тэхён перевернулся на бок. Потом на спину. Потом снова на другой бок. Закрыл глаза. Открыл. Снова закрыл. Ничего. Его собственная магия, обычно послушная, теперь капризничала, как брошенный котёнок. Она не текла. Не отзывалась. Не укутывала его привычной тёплой тишиной. Она просто… молчала. — Невероятно, — пробормотал Тэхён в темноту. Он натянул одеяло на голову. Потом резко отбросил его обратно. — Я маг сна. — Маг сна не может страдать бессонницей. Он повернулся лицом в подушку. — Это унизительно. Комната была почти полностью тёмной. Только слабый лунный свет просачивался через высокое окно, рисуя на стене бледную полоску серебра. Где-то далеко в коридоре тихо щёлкнуло защитное заклинание. Академия переходила в ночной режим. Обычно этот звук действовал на Тэхёна лучше любого колыбельного. Сегодня — ничего. Он медленно вдохнул. В комнате пахло фиалками. Мягкий, сладкий запах его собственной магии. Раньше он всегда успокаивал. Но сейчас… Сейчас этот аромат казался слишком сухим. Слишком тёплым. Слишком… неправильным. Ему не хватало чего-то другого. Свежести. Холода. Озона. Запаха дождя. Тэхён резко сел в кровати. — Нет. Он уставился в темноту, будто кто-то только что предложил ему совершить преступление. — Прекрати об этом думать. Он ткнул пальцем в подушку. — Это просто гормоны. — Магические. — Глупые. Пума внутри него лениво перевернулась. Дождь… Тэхён закрыл лицо руками. — Даже не начинай. Он встал с кровати и прошёлся по комнате. Каменный пол приятно холодил босые ступни. Тэхён остановился у окна. Снаружи кампус Академии Магических Искусств выглядел почти сказочно. Башни главного корпуса уходили в ночное небо, подсвеченные мягким голубоватым светом защитных рун. Между зданиями тянулись узкие дорожки, по которым медленно плавали маленькие магические фонари. Они двигались сами по себе, как ленивые светлячки. Ветер тихо шелестел в кронах старых деревьев. И где-то очень далеко глухо прогремел первый раскат грома. Тэхён замер. Воздух изменился. Он медленно вдохнул. И сразу почувствовал это. Запах. Свежий. Холодный. Влажный. Дождь. Его сердце странно дёрнулось. Пума внутри моментально подняла голову. Там. — Нет, — прошептал Тэхён. Он закрыл окно. Потом снова открыл. Потом снова закрыл. — Мы не идём искать волка. Пума молчала. Но её хвост лениво махнул где-то в глубине сознания. Тэхён тяжело вздохнул. — Я просто выйду подышать. Пума довольно заурчала. — Это не из-за него! Тем временем этажом выше, в блоке старшекурсников, атмосфера была куда более динамичной. Юнги висел под потолком. В буквальном смысле. Он дрейфовал в паре сантиметров от люстры, завернутый в одеяло, как в кокон, и с крайне философским выражением лица читал книгу. Страницы лениво перелистывались сами. Иногда одна из них зависала в воздухе чуть дольше положенного — побочный эффект его магии времени. — Чимин, — не отрываясь от страницы, произнес он. Голос звучал так спокойно, будто парить под потолком было самым обычным делом в мире. — Я всё понимаю. Ты хотел прибраться. Внизу Чимин энергично подметал пол. Метла едва касалась каменной поверхности — антигравитационная руна на её ручке заставляла её двигаться почти самостоятельно. По комнате плавали: две книги один табурет пара подушек и… один ботинок Юнги. — Но зачем было использовать руну «антигравитации» на всём, что весит больше пятидесяти килограммов? — спокойно продолжил Юнги. Чимин поднял голову. Его глаза моментально превратились в невинные щёлочки. — Хён, я просто хотел, чтобы тебе было удобнее вытирать пыль со шкафов! Он сделал широкое движение рукой. Табурет медленно проплыл мимо. — К тому же, смотри, как тебе идёт этот образ. Юнги лениво перевернул страницу. — Какой именно? Чимин расплылся в улыбке. — Парящего мудреца. Юнги на секунду задумался. Потом вздохнул. Время вокруг него мягко дрогнуло. Одеяло вдруг стало тяжелее. Гравитация вернулась. Юнги медленно опустился на пол, словно ленивый воздушный шар, который кто-то аккуратно стравил. Он сел на диван и посмотрел на Чимина. — Ещё одна такая руна, и я отмотаю твой день до самого завтрака. Чимин замер. — И ты будешь пересдавать зачёт по артефакторике трижды, — лениво добавил Юнги. Чимин медленно моргнул. Потом подошёл ближе. — Но ты ведь не сделаешь этого, правда? Юнги молча протянул руку и притянул его за ворот свитера. Чимин тихо пискнул, когда альфа уткнулся носом ему в макушку. От него пахло донником. Тёпло. Сладко. Успокаивающе. Юнги тихо вдохнул. — Твой «пусанский подарок» Чонгук тоже не спит, — пробормотал он. Чимин приподнял голову. — Правда? — Мм. Юнги прикрыл глаза. — Я чувствую, как фонит его целительская магия. Он нахмурился. — Он мается. Чимин на секунду задумался. Потом медленно улыбнулся. — Это резонанс, хён. Он прижался к нему крепче. — Им нужно просто побыть рядом. Он поднял голову и хитро добавил: — Без профессоров. — И без лишних глаз. Юнги тихо хмыкнул. — Тогда нам остаётся только ждать. — Чего? Юнги лениво посмотрел в сторону окна. За стеклом медленно собирались грозовые тучи. — Когда инстинкты возьмут верх. Он прищурился. — Поверь мне. — Это произойдёт очень скоро.

***

Тэхён шел по темному коридору босиком, набросив на плечи тонкий кардиган. Прохладный мрамор пола немного отрезвлял, но внутри всё равно всё горело. Его магия сна, лишенная подпитки, начала «галлюцинировать»: ему казалось, что стены пахнут дождем, хотя за окном стояла сухая весенняя ночь. Коридор был почти пустым. Ночные магические лампы горели приглушённым светом, и их золотистое сияние мягко ложилось на каменные стены. Где-то далеко тихо щёлкнули защитные руны — система общежития проверяла, не бродят ли студенты после комендантского часа. Тэхён машинально пригнул голову и ускорил шаг. Он чувствовал себя странно. Слишком бодрым для ночи. Слишком чувствительным. Каждый звук казался громче обычного — тихий скрип оконной рамы, далёкий шелест листвы за стеклом, даже собственное дыхание. Но сильнее всего было другое. Запах. Он будто следовал за ним по пятам. Свежий. Влажный. Грозовой. Тэхён нахмурился. — Это всё у меня в голове, — пробормотал он себе под нос. Пума внутри лениво фыркнула. Не в голове. Тэхён остановился. Потом раздражённо провёл рукой по волосам и пошёл дальше. — Просто автомат с напитками, — сказал он тихо. — Я выпью что-нибудь холодное и вернусь спать. Но чем дальше он шёл по коридору, тем сильнее становился запах дождя. Он словно пропитывал воздух. Проникал под кожу. Щекотал нервы. Сердце начало биться быстрее. Тэхён свернул за угол. И замер. Чонгук стоял у панорамного окна, прислонившись лбом к стеклу. На нем были только свободные спортивные штаны, и в лунном свете его обнаженная спина с четким рельефом мышц казалась вылитой из серебра. Свет луны скользил по линии его плеч, по сильным рукам, по тонкой дорожке мышц вдоль позвоночника. Он выглядел так, будто его вырезали из ночи. От него исходил такой мощный поток тепла и аромата озона, что Тэхён едва не застонал вслух. Это был не просто запах. Это было присутствие. Сильное. Тёплое. Живое. Пума внутри мгновенно подняла голову. Наш. Тэхён резко вдохнул. — Тоже не спится? — голос Чонгука был низким и хриплым. Он не оборачивался. Но Тэхён знал: тот почувствовал его запах фиалки за несколько секунд до того, как он вошел. Чонгук всегда чувствовал. Слишком хорошо. — В комнате душно, — соврал Тэхён, делая осторожный шаг ближе. Шаг отозвался лёгким эхом. Чонгук медленно выпрямился. Несколько секунд он всё ещё стоял спиной. Потом повернулся. Его глаза в темноте казались почти черными. Зрачки были расширены так сильно, что радужки почти не было видно. Инстинкты альфы сейчас явно брали верх над разумом студента-первокурсника. Чонгук смотрел на него так, будто видел впервые. Будто пытался запомнить каждую деталь. Тонкий кардиган. Босые ступни. Растрепанные волосы. И фиалковый запах магии, который сейчас был особенно густым. — Душно, — эхом отозвался Чонгук. Он сделал шаг. Потом ещё один. Расстояние между ними резко сократилось. Теперь их разделяло всего несколько сантиметров. Тэхён чувствовал тепло его тела. Слышал его дыхание. — Или ты тоже слышишь это? — тихо спросил Чонгук. Его голос стал ниже. Грубее. — Мой волк... он сходит с ума, Тэхён. Он чуть наклонил голову, словно прислушиваясь к чему-то внутри. — Он говорит, что если я не коснусь тебя прямо сейчас… — Чонгук тихо выдохнул, — я просто выжгу себе все магические каналы. Сердце Тэхёна ударило так сильно, что он почувствовал пульс в горле. Его собственная магия сна дрогнула. Впервые за эту ночь она откликнулась. Но не привычной сонной тишиной. А чем-то другим. Гораздо более острым. Гораздо более голодным. Тэхён хотел отшутиться. Хотел сказать что-нибудь язвительное. Что-нибудь вроде: «Тогда иди и коснись стены». Но его тело предало его. Когда Чонгук остановился совсем рядом, так что их кожа почти соприкасалась, Тэхён почувствовал, как напряжение внутри вдруг начинает медленно растворяться. Будто кто-то наконец выключил слишком громкий шум. Его дыхание стало глубже. Спокойнее. — Коснись, — выдохнул Тэхён, глядя прямо в темные глаза альфы. Его голос прозвучал тише, чем он ожидал. — Если ты этого не сделаешь… — он медленно сглотнул, — это сделаю я. Чонгук не заставил себя ждать. Его ладонь, горячая, как расплавленный металл, легла на шею Тэхёна. Большой палец коснулся пульсирующей жилки под челюстью. Касание было осторожным. Но сила, которая стояла за ним, была почти ошеломляющей. Тэхён вздрогнул. Его тело само выгнулось навстречу этой ладони. Резонанс ударил по нервам. В голове Тэхёна пронесся не голос, а целый вихрь образов. Чонгук, прижимающий его к стене. Тёплое дыхание у виска. Запах кожи. Чужие руки. Сильные. Удерживающие. — Твоя магия... — прошептал Чонгук, запуская пальцы в густые волосы Тэхёна на затылке. Его дыхание стало ближе. Теплее. — Она так сладко пахнет. Он наклонился ещё чуть ниже. — Я хочу попробовать её на вкус. Тэхён едва слышно выдохнул. И на секунду закрыл глаза. Мир вокруг будто сузился. Остался только коридор. Тёплый свет ламп. И Чонгук. Он медленно склонился, и Тэхён почувствовал его горячее дыхание на своих губах. Это было томительно медленно. До боли. До дрожи. Расстояние сокращалось, пока между ними не осталось ничего, кроме искрящегося магией воздуха. В этот момент где-то в конце коридора послышался резкий скрежет. Сработала система безопасности. Красная руна вспыхнула на стене. Но ни Тэхён, ни Чонгук не отстранились. Наоборот. Этот звук словно оборвал последнюю ниточку самоконтроля. Чонгук резко подался вперед. И накрыл губы Тэхёна своими. Поцелуй был не нежным. Он был жадным. Горячим. Будто они оба слишком долго сдерживались. Тэхён тихо выдохнул прямо в его губы. Его пальцы мгновенно вцепились в плечи Чонгука. Голая кожа под ладонями была горячей. Сильной. Он притянул его ближе. Ещё ближе. Так плотно, чтобы между ними не осталось ни миллиметра пространства. Магия вокруг них вспыхнула. Фиолетовые искры сна смешались с золотыми всплесками целительства. Воздух в коридоре дрогнул. А где-то далеко за окнами наконец тихо загремел первый настоящий гром.

***

Громкий лязг сработавшей магической защиты заставил их инстинктивно отпрянуть друг от друга. В коридоре вспыхнули красные руны тревоги. Тэхён резко повернул голову. — Чёрт… Следующая секунда прошла почти автоматически. Чонгук схватил его за запястье. — Сюда. Они буквально ввалились в первую попавшуюся дверь. Тяжёлая створка захлопнулась за их спинами с глухим ударом, и сразу же по её поверхности пробежали светящиеся линии защитных печатей. Щёлк. Замок закрылся. Несколько секунд они просто стояли в темноте, тяжело дыша. Тишина оказалась почти оглушительной. Медленно загорелись старые магические светильники — тусклые, янтарные. Они осветили тесное помещение, заставленное высокими стеллажами. Книги. Сотни старых томов. Толстые переплёты из потёртой кожи. Пыльные свитки. Пахло старой бумагой, магией и чем-то металлическим — как после грозы. Тэхён медленно оглянулся. — Это… архив запрещённой литературы. Чонгук коротко выдохнул. — Отлично. Он прислонился спиной к двери и на секунду закрыл глаза. За стеной всё ещё звучали приглушённые сигналы системы безопасности. Но здесь, внутри, было тихо. Слишком тихо. — Нас заперли, — сказал Тэхён спустя несколько секунд. Он посмотрел на дверь. Потом на светящиеся руны. — До утра, скорее всего. Он повернулся обратно к Чонгуку. Но выражение его лица совсем не было испуганным. Скорее… вызывающим. Чонгук смотрел на него так, будто весь мир внезапно сузился до одного человека. Его дыхание всё ещё было тяжёлым. Грудь медленно поднималась и опускалась. — Ты ведь понимаешь, — тихо сказал Тэхён, делая шаг ближе, — что теперь тебе некуда бежать от моих фиалок? Он закинул руки на шею Чонгука. Движение было почти ленивым. Но пальцы на затылке альфы сжались крепко. Чонгук тихо выдохнул. Его руки уже лежали на талии Тэхёна. Горячие. Слишком горячие. Он медленно провёл ладонями по спине омеги под тонким кардиганом. Кожа под пальцами была тёплой. Живой. — Я и не собирался бежать, — низко сказал Чонгук. Его голос почти сорвался на рычание. Тэхён почувствовал, как по спине пробежала дрожь. Внутри него пума довольно шевельнулась. Чонгук наклонился ближе. И снова поцеловал его. На этот раз поцелуй был глубже. Медленнее. Но гораздо более требовательным. Будто они оба уже знали вкус друг друга и не хотели больше останавливаться. Тэхён тихо вдохнул прямо в его губы. Его пальцы скользнули по плечам Чонгука, сжимая мышцы, будто проверяя, настоящий ли он. Целительская магия альфы снова ожила. Тонкие золотые искры пробежали по коже Тэхёна. Каждое прикосновение стало в разы острее. Тэхён резко выдохнул. — Чонгук… — Мм? — Ты что… усиливаешь ощущения? Чонгук тихо рассмеялся ему в губы. — Я не контролирую это. Его ладонь скользнула вдоль талии Тэхёна. — Моя магия просто… реагирует на тебя. Он наклонился ниже. Губы коснулись шеи. Там, где запах фиалок был самым густым. Чонгук задержался там на секунду. Вдохнул. — Боги… Его голос стал почти хриплым. — Ты правда так пахнешь. Он легко коснулся зубами кожи у ключицы. Тэхён резко вдохнул. Его пальцы в волосах Чонгука сжались. — Осторожнее… Но в голосе не было настоящего протеста. Скорее наоборот. Чонгук поднял голову. — Слишком? Тэхён посмотрел на него. Щёки у него горели. Глаза блестели. — Нет. Пауза. — Просто… неожиданно. Чонгук усмехнулся. — Врёшь. Тэхён ткнул его пальцем в грудь. — Замолчи. — Никогда. Он снова поцеловал его. На этот раз медленно. Будто пробуя. Руки Тэхёна скользнули к поясу его штанов, притягивая ближе. Они медленно отступали назад между стеллажами. Пока не наткнулись на старую софу для чтения. Тэхён первым потерял равновесие. Они почти одновременно упали на неё. Книги на соседней полке тихо зашуршали. Несколько секунд они просто лежали рядом, тяжело дыша. Потом Чонгук тихо рассмеялся. — Это было не очень грациозно. — Заткнись, — пробормотал Тэхён. Но улыбка всё равно скользнула по его губам. Он посмотрел на Чонгука. Серьёзно. — Чонгук. — Да? — Ты слышишь это? Чонгук нахмурился. — Что именно? Тэхён положил ладонь на его грудь. Сердце альфы билось быстро. Но ритм… Чонгук замер. Потом накрыл его руку своей. — Твоё сердце. Он тихо выдохнул. — Оно бьётся так же, как моё. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Мир вокруг будто замер. Тэхён потянул его за ворот. — Замолчи, Чонгук. — Почему? — Потому что если ты продолжишь говорить такие вещи… Он приблизился совсем близко. — …я начну верить. Чонгук мягко коснулся его щеки. — Может, стоит? Тэхён ничего не ответил. Он просто поцеловал его. Но теперь поцелуй был другим. Спокойнее. Мягче. Когда всё наконец стихло, архив снова погрузился в глубокую тишину. Слышно было только их дыхание. Тэхён лежал на груди Чонгука, чувствуя, как постепенно замедляется ритм его сердца. Тело всё ещё было тёплым. Но внутри стало спокойно. Невероятно спокойно. Чонгук лениво перебирал пальцами его волосы. Тонкий золотой свет всё ещё мерцал вокруг его ладони, но теперь это была не буря — мягкое тепло. — Ты как? — тихо спросил он. Тэхён усмехнулся. — Как будто меня ударило молнией. Он чуть приподнял голову. — А потом завернули в облако. Чонгук тихо рассмеялся. — Хорошее сравнение. Тэхён посмотрел на него внимательнее. В полумраке глаза Чонгука были удивительно мягкими. И это почему-то сбивало с толку сильнее всего. — Знаешь… — тихо сказал Тэхён. — Мм? — Наверное, я смогу привыкнуть к этому запаху дождя. Он снова устроился у него на груди. — Если он всегда будет таким тёплым. Чонгук обнял его крепче. Рядом лежал старый пыльный плед. Он осторожно натянул его на них обоих. — Я никуда не уйду, — тихо сказал он. Тэхён фыркнул. — Это звучит подозрительно как обещание. — Так и есть. Несколько секунд прошли в тишине. Потом Тэхён тихо пробормотал: — Чонгук? — Да? — Если утром нас найдут здесь… — Угу. — Мы оба мертвы. Чонгук усмехнулся. — Возможно. Пауза. — Но хотя бы выспавшиеся. Тэхён тихо рассмеялся. И впервые за долгие годы заснул без всякой магии. Его сон был глубоким и спокойным. А рядом, под тихое дыхание волка и довольное мурчание пумы где-то на границе сознания, медленно наступал рассвет.

***

Ночная академия во время грозы казалась совсем другой — древней, почти живой. Каменные башни темнели под потоками воды, и дождь стекал по их стенам длинными холодными дорожками. Крыши шумели под тяжёлыми ударами капель, а карнизы тихо звенели от непрерывного потока воды. Ливень был густым, плотным, словно небо раскрылось и выплеснуло на землю всё, что в нём накопилось за долгие дни духоты. Иногда ветер резко менял направление, и дождь начинал бить в окна под углом, рассыпаясь по стеклу быстрыми серебристыми дорожками. Молнии вспыхивали неожиданно, ярко освещая весь двор академии. На одно короткое мгновение становились видны мокрые ветви деревьев, каменные арки галерей, пустые дорожки сада и темные силуэты башен, уходящих в небо. Затем свет исчезал, и всё снова погружалось в глубокую ночную синеву. Гром перекатывался над крышами медленно и тяжело. Его глухой звук расходился по каменным стенам и возвращался эхом из дальних крыльев здания, будто сама академия отвечала небу. Но в спальне старшекурсников эта буря ощущалась иначе. Окно в комнате Юнги и Чимина было распахнуто настежь. Тёмные шторы мягко колыхались от ветра, пропуская внутрь прохладный ночной воздух. Он приносил с собой запахи дождя, мокрого камня и свежей листвы, которую только что прибило ливнем. Иногда ветер приносил запахи сильнее — влажную землю из сада, сырость старых стен и едва уловимый аромат ночных цветов, раскрывающихся только под дождём. Этот прохладный воздух доходил лишь до подоконника. Дальше в комнате было тепло. Мягкий золотистый свет ночного магического кристалла освещал полки с книгами, письменный стол у стены и большую кровать, стоящую в центре комнаты. Одеяла на ней были сбиты и перепутаны, словно в них долго ворочались перед сном. Среди этого облака ткани и подушек лежали двое. Юнги спал на спине, спокойно и глубоко. Его дыхание было ровным, грудь медленно поднималась и опускалась. Он всегда выглядел немного суровым, даже во сне, но сейчас в его лице не было ни напряжения, ни привычной сосредоточенности. Чимин устроился рядом, почти полностью заняв его правую сторону. Он закинул ногу на бёдра альфы и прижался ближе, словно искал больше тепла. Его рука лежала в ладони Юнги, и их пальцы были переплетены так естественно, будто они всегда лежали так. Несколько минут в комнате не было слышно ничего, кроме дождя. Он тихо барабанил по стеклу, стекал по раме и шуршал в листве деревьев где-то во дворе. Иногда особенно тяжёлая капля срывалась с крыши и с глухим стуком ударялась о подоконник. Чимин медленно вдохнул. Запах мелиссы, которым всегда пах Юнги, в прохладном воздухе ощущался особенно отчётливо. Он был тёплым, мягким, почти успокаивающим. Чимин чуть сильнее прижался щекой к его плечу и тихо прошептал: — Слышишь, как шумит? Юнги не сразу ответил. Он лениво приоткрыл один глаз и несколько секунд просто смотрел в потолок, будто вспоминал, где находится. В этот момент за окном вспыхнула молния. Белый свет на мгновение заполнил комнату, отразившись в стекле и на поверхности мокрых ветвей за окном. Юнги перевёл взгляд к окну и тихо выдохнул. — Слышу, — сказал он наконец, его голос был низким и немного хриплым после сна. — Гроза сегодня серьёзная. Гром почти сразу отозвался где-то над крышей. Стекло окна едва заметно дрогнуло. Чимин только тихо усмехнулся. — Мне нравится, когда так шумит, — сказал он. — Кажется, будто весь мир где-то далеко. Он чуть приподнялся на локте, чтобы посмотреть на окно. Капли дождя стекали по стеклу длинными дорожками, иногда сливаясь друг с другом и падая вниз. — Когда я был маленьким, — продолжил он тихо, — я всегда открывал окно во время дождя. Мама ругалась, говорила, что я простужусь. Юнги хмыкнул и чуть крепче сжал его ладонь. — Ты и сейчас так делаешь. — Но теперь меня никто не ругает. — Неправда. Юнги лениво повернул голову. — Я ругаю. Чимин тихо рассмеялся, и этот звук мягко растворился в шуме дождя. — Ты не ругаешь, — сказал он. — Ты просто ворчишь. Юнги снова закрыл глаза. Он слушал, как дождь шумит за окном, как ветер шевелит шторы и как тихо дышит рядом Чимин. Запах донника постепенно заполнял пространство вокруг, смешиваясь с влажным ароматом грозы. Это было странное сочетание — прохладная свежесть дождя и тёплый, травяной запах сна. — Я поставил на комнату стабилизирующий контур, — тихо сказал Юнги спустя несколько минут. — Так что пусть там хоть небо падает. Здесь будет спокойно. Чимин снова устроился у него на плече, закрывая глаза. — Я и не переживаю, — пробормотал он. — Просто приятно знать, что там может происходить что угодно… а здесь всё тихо. Снаружи снова вспыхнула молния, и сразу за ней прокатился тяжёлый раскат грома. Но в комнате этот звук звучал мягче, словно издалека. Юнги осторожно коснулся губами лба Чимина. — Пусть шумит, — тихо сказал он. Дождь продолжал идти. Он стекал по стеклу, шуршал в листве деревьев и тихо барабанил по крышам академии. Ночь медленно тянулась под этот бесконечный шум воды. А в комнате было только тепло, тихое дыхание и мягкий запах луговых трав, растворяющийся в прохладном воздухе грозы.