Счастье Внутри

      *****       – Ты? – медленно проговорил господин Юн, бегая глазами по лицу Тэхёна. – Это правда ты?       – Я, – просто ответил тот, насмешливо глядя на мужчину перед собой, вызывая этим странным диалогом непонятки у Чонгука и Юнги.       Они что, знакомы? Почему тогда Тэхён не сказал? Теперь вопросы были у Чонгука.       Те же долго глядели друг на друга, словно ментально общаясь, но вот господин Юн тряхнул головой, будто отпуская это самое прошлое.       – Я позже найду вас, – быстро, практически скороговоркой проговорил хозяин вечеринки, с явным сожалением отпуская троицу и переводя взгляд на новую порцию гостей.       Очередной слуга провёл их по широкой мраморной лестнице на второй этаж, где и собирались постепенно весь бомонд и свет Кореи. Всё вокруг сверкало, блестело и кружилось. Правда, музыка не била по мозгам, звучала, скорее, фоном, не мешая знакомым мило общаться.       Народ здесь был разный и одетый так же: кто-то в смокингах и вечерних платьях в пол, а кто-то в джинсах и обычных рубашках. Ну так в Пригласительном и было указано, что дресс-кода нет. Поэтому и наши парни были одеты просто и со вкусом: классические костюмы, рубашки и отсутствие галстуков.       – Я прогуляюсь, – проговорил Юнги, беря с подноса официанта бокал с шампанским и в то же мгновение растворяясь в толпе гостей.       Чонгук с Тэхёном даже рты открыть не успели, но Чон сразу же перевёл разговор на Юна.       – И что это было? – Чонгук не смог скрыть свой явный интерес.       Тэхён усмехнулся, следом за Юнги беря два бокала, передавая один Чонгуку.       – А разве непонятно – мы знакомы. Только это было оооочень давно, – протянул мужчина, отпивая из бокала и оглядываясь по сторонам.       – Как давно?       Тэхён задумался, рассматривая разношёрстную публику.       – Очень давно. Лет так двенадцать-тринадцать назад. Считай. что в другой жизни. Честно говоря, думал, что Дохван меня не узнает. Потому и говорить тебе не стал, – предвосхищая очередной вопрос парня.       – Понятно, – Чонгук замолчал, уставясь в свой бокал и что-то явно соображая. – А вы..., – начал было Чонгук, поднимая глаза от шампанского.       – Да, мы были знакомы близко. Мы были любовниками, Чонгук. Ещё вопросы есть? – глядя прямо в глаза парня, который вмиг стал волноваться.       Больше вопросов не было, но Чонгуку вдруг захотелось сразу же отсюда уйти. Не так он представлял себе этот вечер: думал, непринуждённая обстановка поможет Тэхёну расслабиться, и они оба получат от неё удовольствие. А вместо этого Чонгук, получается, притащил Тэхёна на встречу со старым любовником. Ну, зашибись!       Мужчина сразу же почувствовал минусовой настрой парня, тот просто отвернулся от Тэхёна, разглядывая уже поющую на сцене, что возвышалась посередине зала, объявленную конферансье популярную певицу IU изображая при этом жуткий интерес.       – Чонгук..., – Тэхён попытался поймать взгляд парня, но тот упорно отворачивался.       – Я, пожалуй, тоже прогуляюсь по залу, поищу Юнги, – и Чон тут же быстрым шагом отошёл, теряясь в толпе.       Тэхён вздохнул - всё же надо было сказать Чонгуку, что они с Дохваном знакомы.        В Чонгуке кипело не понятно что, какая-то гремучая смесь из обиды, разочарования и... ревности, что ли. И ведь понимал, что обижаться тут не на что, а уж тем более – ревновать. Дело прошлое. Только всё равно ревновал, потому как этот самый Юн Дохван – тот человек, который вполне мог снова заинтересовать собой – симпатичный, подтянутый, богатый, известный. А Чонгук, он кто – так, мальчишка. И с этими мыслями уже которую минуту стоял неподалёку от сцены, при этот вовсе не видя и не слыша сменяющих друг друга певцов и певиц. Искать Юнги он, конечно же, не собирался. Его задачей было пригласить парня на вечеринку, он пригласил, а вот что и как теперь будет заливать ему в уши господин Юн (при условии, если Мин вообще ещё не ушёл), это уже дело не Чонгука.       Вздохнул, отворачиваясь от сцены и тут краем глаза замечая куда-то направляющегося Тэхёна. Ноги среагировали быстрее головы, и вот он уже чуть ли не бежит, чтобы догнать его. Но тот, словно растворился. Да куда же он делся?! Чонгук непроизвольно стал снова нервничать. Он несколько раз обошёл весь зал, заглядывая в самые неожиданные места, однако Тэхён просто исчез.       Чонгук в растерянности застыл на одном месте. В конечном счёте, его что, сюда на верёвке как бычка притащили? Вовсе нет. А, значит, и он вполне может позволить себе отчалить. Окончательно это для себя определив, решил выпить «на посошок» чего-нибудь покрепче, а то от шампанского, кроме головной боли, ни вару ни навару.       Пристроился в самом углу, возле одной из барных стоек, заказал виски на два пальца даже без льда, бездумно и грустно глядя в тёмную, лакированную поверхность столешницы. Залпом выпил обжигающую жидкость, поднялся с высокого стула, собираясь уйти и тут услышал знакомый, низкий, бархатный голос. Голос Тэхёна. Он раздавался откуда-то из-за такой же, как его голос, бархатной портьеры, отделяющий барную стойку от, скорее всего, либо служебного помещения, либо отдельного кабинета.       Чонгук приблизился вплотную, быстро заказав себе ещё виски, чтобы не сидеть просто так, словно он подслушивает, о чём там говорят. И стал слушать, благо говорившие - а их было двое - даже не пытались убавить звук.       – Только не говори, что ты по мне соскучился, – прозвучал ещё один знакомый голос, в котором всегда слышалась насмешка, голос Юн Дохвана.       – А что, это настолько невероятно?       – Зная тебя, Тэ – более чем. Так зачем ты ко мне приехал?       Несколько секунд молчания.       – Я приехал не к тебе. Меня просто пригласили на вечеринку, вот я и приехал. Не думал, что ты меня спустя столько лет узнаешь.       – Тебя да не узнать. Обижаешь, – парировал Юн, настаивая. – И всё-таки? Ты никогда ничего не делаешь просто так. Я ведь тоже тебя много куда приглашал, что же ты со мной не ходил?       – Ты, До, кроме меня, слишком многих и слишком часто куда приглашал. Мне это надоело.       Дохван на это надолго замолчал, слышно были лишь, как двое за портьерой выдыхали сигаретный дым, да постукивали о стол тяжёлые стаканы.       – Как ты жил все эти годы? – видимо, Юн решил уйти от скользкой темы его непостоянства.       – Обычно. Работал... Как-то жил.       – Ты похудел. Болел?       Чонгук поджал губы - Юн хорошо знал Тэхёна. Однако ответа не последовало, он и так был ясен. И следующий вопрос показал, насколько он его хорошо знал.       – Как твой отец?       – Умер.       – Прости, я не знал. Когда?       – Два года назад.       – Прими мои соболезнования.       И снова тишина. И вдруг Юн, в очередной раз меняя тему разговора, сказал такое, от чего глаза Чонгука полезли на лоб:       – Ты береги этого мальчика, Чон Чонгука. Хороший мальчик.       – То есть? – по голосу парень услышал, что Тэхён тоже был в шоке. – Мы не вместе, ты ошибся.       Господин Юн вдруг весело рассмеялся.       – А Чонгук знает, что вы не вместе? Знаешь, Тэ, расскажи это кому-нибудь другому. Мне не надо, я вас увидел и всё понял. Вы даже не разговаривали, а между вами уже... даже не искры, а шаровые молнии летали, словно говоря всем окружающим: «Не влезай – убьёт!».       – Глупость какая, – тихо, на выдохе проговорил Тэхён.       – Береги Чонгуки. Я недавно долго с ним беседовал. В голове у него, конечно, полно пустот, но это от молодости – пройдёт.       – Чонгуки? Неужели тебе он так понравился? – с удивлением в голосе, которое задело Чона. Он что, кривой, косой, горбатый, страшный? Почему Тэхёна так удивило, что он может понравится кому-то?       – Понравился, но лишь как человек. Ты же знаешь, это не мой тип. Кстати, я ему предложил свою дружбу. А мой типаж – это ты. Так и остался.       – Дружбу? Надо же, – Тэхён явно о чём-то задумался. – А по поводу типажа... Я уже вряд ли соответствую ему – возраст не тот. Да, да, помню: узенькие, гибкие, смазливые, иногда – слишком молоденькие, - Юн Дохван засмеялся.       – Всё так. Твой качок не для меня - слишком много мускулов. Хотя надо признать – красивый, сексуальный, не болтун.       – Тогда каким боком в твой список попал Мин Юнги? Парню-то ведь уже за тридцать.       – Знаешь, ничего нет постоянного в этой жизни – я тоже не молодею. Если честно, двадцатилетние стали не интересны – они пустые, только в руки смотрят, и в глазах лишь одно: «Дай!». Устал.       Слышно было, как Тэхён усмехнулся.       – И почему же ты думаешь, что Мин другой?       – Именно потому что, мой мальчик, мне уже самому не тридцать, а сорок пять. А ещё я вижу людей. Нет, я не могу на сто процентов быть уверен, что «дай» не его любимое слово, но очень хочется надеяться. Знаешь, твой Чонгук сказал про Юнги, что он молчун. Ты знаешь – я люблю молчунов, всегда любил. А потом я всегда вижу, когда я сам интересен человеку. Не когда мне строят глазки и флиртуют, готовые сразу и на всё, а когда внимательно разглядывают. Юнги именно так и смотрел, исподтишка, чтобы я не заметил. Чем чёрт не шутит? А вдруг? А, Тэ?       – Ну да, чем чёрт не шутит, – отозвался задумчиво Тэхён.       – Слушай, пойдём в зал, меня уже, наверное, потеряли. В том числе и Юнги. Пригласил, называется, парня на вечеринку. Сейчас допоют все эти певички и певунчики, начнётся самое интересное – показ мод. Пойдем, покажу тебе своё новое приобретение, – и стал даже смеяться. – Будет время, расскажу, как он ко мне попал. История - сказка.       За гардиной послышалось шевеление, мужчины явно поднимались с дивана, и Чонгук решил поскорее ретироваться - ни к чему, чтобы его здесь застали за подслушиванием чужих приватных разговоров. Очень, надо признать, интересных разговоров. Поэтому быстрым шагом, огибая тусующихся во всех местах гостей, подошёл к сцене, к которой уже пристраивали длинный подиум. Словно здесь и стоял всё время. И даже не заметил, как рядом с ним вдруг оказался пропавший в самом начале вечеринки Мин Юнги. Тот просто появился из ниоткуда, просто встал рядом, держа в руке уже не бокал с шампанским, а стакан с чем-то явно тяжелее игристого. Похоже, как и Чонгук, тот всю дорогу пил. Парень повернул голову к Юнги, тот глянул в ответ, дёрнув уголком губ, и снова уставился на сцену, словно они и не разбегались в разные стороны, а так и простояли эти пару часов рядом. Интересный парень – этот Мин Юнги, и, правда – молчун.       – Вот вы где? – раздался вдруг за спиной Чонгука жизнерадостный голос хозяина вечеринки. Рядом с ним застыл Тэхён. – Не скучали, надеюсь?       На что и Чонгук, и Юнги лишь промолчали, что вовсе не сбило счастливого настроя Юна, ответа, видимо, тот и не ждал. Мужчина продолжал весело с кем-то перекидываться фразами, отвечать на чужие приветствия и шутки.       Вокруг сцены и помоста быстро расставили несколько рядов стульев, кто успел, тот на них и сел. Однако Тэхён, Чонгук и Юнги оказались в первом ряду рядом с самим хозяином вечеринки. Вскоре конферансье объявил о начале показа модных тенденций «весна-лето», и по подиуму стали дефилировать многочисленные модели, разодетые в самые немыслимые наряды. Чонгук, глядя на эти наряды, лишь в недоумении вскидывал брови, прекрасно понимая, что наденет такое только под страхом смерти и только в последнюю минуту перед тем, как почить навсегда.       – Вот, вот, смотрите! – господин Юн стал буквально дёргать всех, находившихся рядом. – Это моя новая модель. Пак Чимин. Хорошенький же. Да, невысокий, зато такой гибкий, как кошка. Каблучки ему повыше приладили и вуаля. Во всяком случае лучше, чем эти вешалки мои двухметровые. Но, увы и ах – дань моде. А какая Чимин - фотомодель! Загляденье! Камера в шоке!       По подиуму, в отличие от предыдущих, немыслимо высоких и безэмоционально выглядевших парней, чуть ли не вприпрыжку двигался невысокий, симпатичный, улыбающийся паренёк. А, заметив среди гостей господина Юна, так и вовсе замахал ему руками, чем вызвал общий смех в зале.       – Твой типаж, – тихо выдохнул Тэхён, рассматривая парня на подиуме, склонив голову к Юну.       – Уже нет, – также тихо ответил Юн, – слишком молоденький, слишком шумный и говорливый, при этом бросив выразительный взгляд на сидевшего рядом, по другую руку от него, Юнги, который прекрасно всё видел и слышал.       Чонгук без особого интереса смотрел на сменяющих друг друга моделей, те были, словно клоны, как и сказал Юн: длинные жерди без какого-либо зачатка фигуры. Проснулся только, когда Юн вдруг стал всех тормошить, и уставился на этого самого Пак Чимина, развеселившего всех своей жизнерадостностью. Ну да, симпатичный паренёк, скорее всего даже моложе самого Чона. Проводил его взглядом, отмечая, что где-то уже его вроде как видел: в глянцевом журнале или в телевизоре. Но, где именно, так и не вспомнил, скорее всего тот напомнил Чонгуку либо какого-нибудь айдола, либо какого-нибудь актёра. Все они на одно лицо.       Гораздо интереснее было косить взглядом на сидевшего рядом с ним Тэхёна, который изредка перебрасывался фразами с Юном, однако на самого Чонгука даже ни разу не взглянул. И от этого вдруг снова стало очень грустно и снова захотелось уехать. Почему Тэхён даже не смотрит на него? Неужели он для него пустое место? И вдруг, сам не ожидая от себя, положил свою ладонь на бедро мужчине, несильно его сжимая. Что, опять сделает вид, будто ничего не произошло? И даже захотелось заплакать – да, Тэхён никак не отреагировал на этот явно сексуальный жест парня. Словно тот не сжимал его бедро, а просто положил на его колени зонт. Простая любезность, чтобы не промокнуть - на улице ведь начался дождь.       Однако всё это прекрасно видел господин Юн, он многозначительно хмыкнул, покосившись сначала на руку Чонгука, затем – на него самого, переводя в заключение взгляд на Тэхёна и чувствительно толкая того плечом. Однако Тэхён всё равно был просто не прошибаем в своём нежелании что-то видеть и чем-то ответить парню на его ласку.       После показа мод многие гости стали разъезжаться, Чонгук тоже решил, что ему пора. Честно говоря, от безразличия Тэхёна а ещё и от всего этого громкого веселья, шума и блеска устал, захотелось вдруг тишины. Он подошёл попрощаться с господином Юном, поблагодарить за приглашение, сказать ему, какая была шикарная вечеринка и откланяться. Неожиданно рядом нарисовался Тэхён, который также решил уехать.       – Парни, а вот с вами я не прощаюсь. Будем видеться, – весело бормотал господин Юн, не отпуская от себя ни на шаг мирно застывшего рядом с ним с покерфейсом на лице Мин Юнги.       Чонгук даже не сдержался, усмехнулся. Ну всё, парень, ты попал, похоже, господин Юн не на шутку тобой заинтересовался, вон вцепился ему в локоть, словно пиявка. Да только Юнги, видимо, это тоже нравилось. Они обменялись беглыми взглядами с Чонгуком, Мин снова чуть дёрнул уголком губ. Похоже, в его исполнении это считалось самой искренней, самой открытой и самой дружелюбной улыбкой. Чон улыбнулся в ответ – этот немногословный и сдержанный парень ему тоже нравился.       В такси Чонгук и Тэхён молчали. Непонятно, что было на уме у Тэхёна, Чонгук же всё перемалывал тот подслушанный им разговор. Надо же, как мир тесен. Почему-то уже не было ни обиды на Тэхёна, ни ревности. Тот его разговор с господином Юном что-то в Чоне изменил, всколыхнул, а уж его фраза «береги своего мальчика» так и вовсе обескуражила. Интересно, отчего тот должен его беречь?       Лишь когда подъехали к дому Тэхёна, Чонгук понял, что сейчас они расстанутся.       – На рамён напрашиваться бесполезно? – обречённо проговорил Чонгук, глядя на мужчину просящими глазами.       Тот хмыкнул.       – Ты что, на вечеринке не наелся? Еды было – завались.       – Не-а, – Чонгук помотал головой. – Я жуть какой голодный, – получилось двусмысленно.       Тэхён сразу же натянул на лицо свой любимый покерфейс, без эмоций процедив, открывая дверь такси и выходя под дождь:       – Зайди тогда в круглосуточное кафе.       – Этот голод там не утолить, – проговорил тихо и лишь грустно хмыкнул, глядя, как Тэхён набирает код домофона, как заходит в подъезд, как за ним закрывается дверь.       Чонгук понимал, конечно, что будет отослан, но ведь попробовать стоило?       Дом был тихим, мама, скорее всего уже спала. Хосок, видимо - тоже или же ещё не вернулся со своих «планов на вечер».       Парень поднялся к себе в спальню, разделся, заранее предполагая, что заснуть не сможет долго после столь насыщенного событиями дня. Но, едва успев опустить голову на подушку, уже крепко спал, вымотанный эмоционально.       *****       Чонгук никогда раньше не слышал, чтобы госпожа Чон так кричала. На его памяти – впервые. Она вообще никогда не повышала голос ни на отца, ни на Чонгука, ни даже на нерадивую прислугу. Всегда всё тихо и культурно. И вдруг – этот крик на весь дом, который и разбудил парня.       Чонгук поморщился от непонятных звуков, доносившихся, похоже, откуда-то из гостиной, сполз с кровати, накинул халат и решил всё же выяснить, что это за звучащая в верхнем регистре трель, что вовсе не походила на пение какой-либо пичужки. И уже спускаясь вниз, с изумлением понял, что это вовсе не пичужка, а его мама, издающая столь непривычные для неё звуки.       – Что случилось, мам? – Чонгук застыл на последней ступеньке лестницы, наблюдая странную картину.       Госпожа Чон стояла возле Хосока, нервно размахивала руками и кричала. Кричала так, что впору было уже вызывать «Скорую», потому как так громко, долго, протяжно и на таких высоких нотах никто не смог бы кричать, не сорвав голос или не грохнувшись в обморок. И второе было более вероятно – госпожа Чон выглядела ужасно: лицо бледное; глаза дикие; причёска в беспорядке а ещё и выставленные вперёд длинные, тонкие пальцы с идеальным маникюром на манер когтей, которыми она, того и гляди, вцепится сейчас Хосоку в лицо.       – Мама! – уже более громко крикнул Чонгук, так как его, ранее заданный вопрос был либо не услышан, либо проигнорирован.       И только тогда госпожа Чон резко замолчала, повернула голову и невидящими глазами уставилась на сына. Сразу же стало невероятно тихо.       Хосок был столь же бледен, губы сомкнуты в одну линию, даже глаза чуть прикрыты. Мужчина, скрестив руки на груди, видимо, пытаясь ментально отгородиться от столь отчаянного проявления эмоций со стороны всегда выдержанной женщины, тоже застыл посреди гостиной соляным столбом. И только после того, как закончился этот крик, будто проснулся, тряхнул головой и повернулся на голос племянника.       – Что у вас тут происходит? – продолжал Чонгук недоумевать, подходя ближе к родным.       Хосок вдруг резко выдохнул, бросая руки вдоль тела, разворачиваясь и нервным шагом направляясь к лестнице.       – Разбирайтесь сами! Это просто сумасшествие какое-то! – взвизгнул теперь и он, перескакивая сразу через несколько ступенек и быстро скрываясь из виду наверху.       Парень подошёл к женщине, которая так и стояла, тяжело и молча дыша.       – Мам, что случилось? – уже тихо, чтобы не вызвать новый приступ истерики у женщины, проговорил Чонгук, дотрагиваясь до плеча матери.       И тут её словно отпустило, госпожа Чон, резко опустила голову, её лицо съёжилось, став похожим на печёное яблоко, и женщина вдруг заплакала, утыкаясь им в ладони. Заплакала горько, громко всхлипывая и дрожа.       Скорее всего это просто результат того, что мать всё время после похорон, держала всё в себе, пыталась даже не плакать. И вот результат – истерика.       – Мам, присядь, успокойся. Всё хорошо, – Чонгук обнял плачущую женщину, аккуратно направляя её к дивану и усаживая. Сам сел рядом, гладя маму по плечу, растрёпанным волосам и повторяя, словно мантру: – Всё хорошо. Всё хорошо.       Та вдруг резко перестала плакать, оторвала ладони от лица и неожиданно зло уставилась красными от слёз глазами на сына:       – Хорошо, говоришь? – буквально прошипела, развернувшись к сыну. – Чего же хорошего?       Чонгук удивлённо глядел на мать, он ничего не понимал.       – Мам, объясни, в чём дело?       Женщина всхлипнула в последний раз, видимо, всё же приходя в себя. Протянула руки и обхватила своими холодными ладонями пальцы Чонгука, заглядывая тому в глаза.       – Гуки, скажи, что это неправда, – просяще, с мольбой в голосе тихо проговорила.       – Что неправда, мам? – Чонгук начинал пугаться ещё больше, глядя круглыми глазами, потому что так и не понимал, что же настолько расстроило его мать.       Госпожа Чон шмыгнула носом, вздохнула:       – Хосок сказал, что ты решил устроиться на фирму твоего отца. Что ты сам так захотел. Что ты теперь не просто владелец компании, но и его заместитель. Это ведь неправда, да? – с надеждой глядя в глаза сына.       Парень поджал губы. Теперь он не понимал столь резко отрицательной реакции матери на своё решение.       – Это так.       И вдруг увидел, как она снова стала прямо на глазах превращаться из уставшей, немолодой женщины в злую колдунью. Снова в глазах матери заплясали опасные огоньки, а руки сжались на ладонях сына, больно, до крови впиваясь длинными ногтями в кожу.       – Этого не может быть, – и снова змеиное, так не похожее на его мать, шипение. – Ты не будешь работать на фирме. И вообще, тебе уже пора улетать в Англию. Хосок прекрасно справится без тебя. А через полгода, как вступишь в наследство и станешь официальным владельцем компании, вернёшься и продашь её.       – Что? – Чонгук ничего не понял. Зачем ему продавать вполне себе надёжный бизнес, в который его отец вложил столько сил и столько лет? Что и озвучил: – Я не понимаю. Зачем фирму продавать? Дядя вполне, как ты и сказала, справляется. Бизнес процветает, компания имеет надёжную клиентуру.       – Надёжную клиентуру? – и женщина вдруг начала как-то ненормально смеяться, того и гляди снова скатится в истерику. Но сразу же себя сама оборвала: – Твой отец собирался, если вдруг с ним что случится (мы говорили и о таком тоже), завещать компанию мне. А я должна была её продать и все средства, вырученные от продажи, отдать тебе, чтобы ты смог уже в Европе открыть свой бизнес. Он просто не успел переоформить документы.       Чонгук слушал мать и всё же её не понимал. Не понимал, зачем продавать готовый, процветающий бизнес, чтобы создавать с нуля новый да ещё и в чужой стране? Да и никакую фирму открывать Чонгук не собирался, если честно, предпринимательской жилки в себе не чувствовал. И потом ещё вопрос: куда тогда денется Хосок, если продать компанию? Этот бизнес для него – всё. Он в компании с момента её организации, начинал развивать компанию вместе с отцом, знает в ней всё вдоль и поперёк. Нет, такой расклад Чонгука не устраивал. Однако расстраивать маму не хотел, поэтому примирительно произнёс:       – Мам, давай тогда вернёмся к этому разговору через полгода. Сейчас что об этом говорить?       – Хорошо, только обещай мне, что продашь компанию. Обещай! – настаивала женщина, снова впиваясь Чонгуку в руку ногтями и с болью заглядывая тому в глаза. – Так хотел твой отец.       – Ну что, наслушался? – сверху спускался с двумя чемоданами Хосок. - Вот, вот. И ко мне пристала как банный лист: «Надо продать! Надо продать!». Во всех смертных грехах меня обвинила, будто это я настоял, чтобы ты стал работать на фирме.       Чонгук нахмурился – а этот-то куда подался?       – Дядя, ты куда?       – Как – куда? У меня как бы есть своя квартира, – и уже обращаясь к невестке: - Вижу, Наён, ты вполне уже пришла в себя после похорон, даже чуть было меня не убила. Значит, я больше тебе не нужен, так что поеду-ка к себе, а то загостился я тут у вас. Чонгуки, не прощаюсь. Жду тебя сегодня в офисе, – и покатил чемоданы.       Вскоре за ним захлопнулась входная дверь.       От последних слов госпожа Чон снова чуть ли не зашипела. Она так и не выпустила из своих пальцев ладони сына.       – Гуки, обещай мне, что через полгода продашь компанию, – уже просто с мольбой женщина глядела на Чонгука. – А сейчас улетай в Англию, прошу тебя. Нечего тебе здесь делать. Увольняйся и улетай.       Чонгук грустно глядел на мать.       – Снова гонишь? Как и всегда. Как и все те годы. Чем же я вам с отцом так насолил, что был не нужен? Неужели просто тем, что родился? А говорила, рада, что я приехал. Говорила, чтобы еще побыл дома. А выясняется - снова одно враньё. Может, мне тоже, как дяде Хосоку, съехать куда-нибудь, к чёртовой матери отсюда? А? – чуть помолчал, затем проговорил с болью в голосе: – Только вот я никуда не улечу. Я уже уволился со службы в Лондоне, так что лететь мне некуда.       И, аккуратно высвобождая свои ладони из рук матери, снова направился в свою спальню. Пора привести себя в божеский вид и топать в офис – Хосок сказал, что будет его там ждать. Сам ведь хотел поработать, никто не заставлял.       *****       – Что сегодня мне делать? – с видимым воодушевлением произнёс Чонгук, заходя в кабинет дяди, хотя утренняя истерика матери не выходила из головы. Во-первых, в силу своей неожиданности; во-вторых, в силу его, Чонгука, абсолютного непонимания.       Он всю дорогу до офиса пытался понять, по какой причине госпожа Чон так настаивает на продаже бизнеса отца? Даже уверяет, что это было буд-то бы его решением. Но тогда бы отец просто мог завещать фирму матери, та уж точно бы её продала. Однако он завещал свой бизнес Чонгуку. Хотя мать говорит, что просто тот не успел переписать завещание, умер внезапно. А так ли это? Может, у него были какие-то свои, скрытые мотивы, в которые отец не хотел посвящать даже свою жену?       Вот только всё равно это странно, потому как никто не продаёт свой бизнес на подъёме. И вдруг задумался: а действительно ли у компании сейчас подъём? Ну, или просто стабильное развитие? Может, не просто так Хосок решил провести внутренний аудит да ещё и сторонним лицом? Возможно, дядя тоже что-то такое знает, но не говорит Чонгуку? А вдруг на самом деле на фирме всё не слишком радостно? Может, все эти многочисленные богатые и знатные клиенты – лишь фикция?       И как результат своих размышлений, решил всё же сначала откровенно поговорить с Хосоком, а потом – с Тэхёном. Возможно, тот что-нибудь интересное расскажет. Хотя, конечно же, понимал, что это всего лишь предлог. Прекрасно понимал, что Тэхён ничего ему вне своего заключения не расскажет. Да только уже скучал, а это, как никак, был повод заявиться к нему в кабинет, чтобы... Чтобы просто его увидеть.       Но сначала к дяде.       – Чонгуки, мне скоро надо будет отъехать по делам...       Не успел тот закончить, как Чонгук сразу:       – Я с тобой.       Хосок даже поморщился.       – Это..., – чуть помолчал, кусая нижнюю губу, – личные дела.       – А-а, – разочарованно протянул парень, соображая, – тогда можно тебя спросить? Это много времени не займёт.       Хосок кивнул, внимательно глядя на племянника.       – Дядя, скажи мне честно: ты знал про то, что отец хочет продать бизнес?       Тот вздохнул, уставясь глазами на свои, сложенные в замок на столе руки. Затем поднял взгляд.       – Знаешь, Гуки, для меня разговоры Наён о продаже компании стали вообще шоком. Твой отец никогда в жизни не заикался о том, что хочет продать фирму. Наоборот, он рассматривал возможность ещё больше расшириться. Вроде как даже с кем-то из своих влиятельных знакомых договорился уже об открытии филиала на Чеджудо. А это, сам понимаешь – Клондайк. Поэтому, какие могли быть разговоры о продаже? Наён либо что-то напутала, либо, извини, выдумала. Хотя раньше сказочницей никогда не была. Но, возможно, на неё так повлияла смерть моего старшего брата. Всё-таки потерять столь внезапно мужа, это тяжело. Ей просто надо отдохнуть, успокоиться, и я уверен, эти мысли уйдут.       Хосок скорбно поджал губы. Чонгук кивнул, если честно, он тоже так считал.       – Ладно, мне уже пора бежать. Получается, зря только тебя сорвал из дома. Да, кстати, выделил тебе машину, чтобы ты не катался на работу на такси. Номер 1306, тёмно-синяя «Хонда», ключи вот, держи, – Хосок полез в верхний ящик стола и выудил оттуда брелок с двумя ключами, двигая их к Чонгуку. - Можешь их не сдавать на вахту и вообще не отчитываться о её использовании - она в полном твоём распоряжении.       – Вот за это спасибо, – Чонгук с удовольствием смотрел на фирменный брелок «Хонда», подбросив его на ладони.       – Всё, тогда я убежал. До завтра.       И быстрым шагом, только стянув пальто с вешалки, скрылся из кабинета, на ходу крикнув секретарше, что сегодня его не будет. И если вдруг что срочное – он на связи.       Уже через пару секунд секретарша Хосока - мымра с пучком седых волос, нарисовалась в кабинете, застыв на пороге и недобро взирая на Чонгука, давая всем своим видом понять, что тому пора отсюда уматываться. Типа, у него есть свой кабинет, вот в нём пусть и рассиживается.       Парень хмыкнул, любуясь этим образцом идеального секретаря. Как же он понимал Хосока: ведь, глядя на такую, с позволения сказать, женщину, желание жениться отпадёт быстро и надолго. Что, впрочем и наблюдалось. В свои тридцать девять его дядя даже мыслей не допускал о женитьбе. Как сам любил повторять - он женат на работе.       С этими внутренними рассуждениями и выплыл из кабинета Хосока, сразу же направляясь в комнату, выделенную  для работы Ким Тэхёну. Возле двери выдохнул, с удивлением понимая, что волнуется - даже руки чуть повлажнели. Постучал, и услышав: «Да», толкнул дверь, заходя.       Средних размеров кабинет был не сильно светлым и уютным: всего лишь стол с двумя стульями, шкаф и сейф для документов, в углу - вешалка. На столе рабочий ноутбук компании.       Тэхён поднял голову и с удивлением уставился на вошедшего.       – Господин Чон? Здравствуйте. Вы что-то хотели?       Чонгук прошёл внутрь и опустился на свободный стул напротив, рассматривая мужчину перед собой. Всё такого же бледного и уставшего, словно тот ночью не спал. Только вот в глазах и в памяти парня он был совсем иным: сильным, жаждущим и возбуждённым. Чуть от этого не застонал в голос, напрочь забывая, зачем пришёл. И почему этот мужчина так на него действует?       – Хотел, – промямлил тихо и неуверенно и вдруг, не ожидая такого от самого себя, выдал: – Тебя хотел, – сразу же просыпаясь от собственных дурных слов и от того, что сказал, даже прикрыл глаза, понимая, что сморозил чушь, пытаясь быстро выпутаться: – Хотел тебя... Вас спросить, как идёт проверка? Ничего ли не надо?       Чем больше Чонгук говорил, чем шире становились глаза у Тэхёна. И только когда тот закончил свою проникновенную речь, чуть сжал губы, явно пряча в них ухмылку и сразу же вновь цепляя на себя покерфейс.       – Спасибо, у меня есть всё необходимое. За этим внимательно следят, – сделал акцент на последнем предложении, при этом кидая быстрый взгляд куда-то поверх головы Чонгука.       Что? Тут что, камеры? И как только Чонгук удержался, чтобы не обернуться и не посмотреть в том направлении, куда глядел Тэхён. А хотелось настолько, что даже стали чесаться лопатки, словно и на него кто-то невидимый сейчас глядел, прямо ковырял взглядом спину. Но не оглянулся, с чем себя и поздравил. При этом уже догадываясь, что никакого разговора у него с Тэхёном не получится. Во всяком случае, здесь, в этом кабинете. Тогда, возможно, в кафе на первом этаже.       – Господин Ким, не хотите сходить пообедать? А то Вы всё время работаете, вон, как похудели уже.       И только тогда Тэхён позволил себе усмехнуться.       – Если честно, вчера на вечеринке у господина Юна, где мы с Вами, господин Чон, были, кстати, вместе, настолько наелся, что даже сейчас ещё не проголодался.       Чонгук, выслушав мужчину, всё понял – не дурак: разговаривать с ним он не желает. Поэтому ничего не оставалось делать, как просто, кивнув, покинуть кабинет Тэхёна.       Да только в голове уже засело основательно, что им надо поговорить. Что надо встретиться и поговорить. У Чонгука слишком много накопилось вопросов, да и просто... скучал ужасно.       Поэтому, прежде всего – адрес. Надо узнать его адрес. Но где? Малюсенькая надежда была на отдел кадров, но ... увы и ах – свой адрес Ким Тэхён в контракте не указал.       Тогда оставалась только... удача – эта упрямая и ненадёжная союзница.       Чонгук помнил, где вчера высадил Тэхёна после вечеринки. Даже подъезд увидел и запомнил. Поэтому оставались лишь два вопроса: как попасть в подъезд и какая квартира его?       Код подъезда получил довольно быстро, просто подождав, а потом - понаблюдав за какой-то медлительной, немолодой тётушкой, что, блин, набирала четыре цифры целых пять минут. Чонгук сам чуть было не запутался в них, глядя как эта аджумма то набирала, то сбрасывала цифры, после снова трясущейся рукой пытаясь нажать четыре подряд верные кнопки.       После даже вздохнул настолько глубоко, словно не код в подъезд подсматривал, а штангу тягал килограммов так на восемьдесят. Аж вспотел.       Ну вот, полдела сделано. Осталось дождаться Тэхёна, попасть в подъезд и напроситься к нему в гости. Поэтому можно расслабиться и просто ждать. А номер квартиры вычислит методом тыка – дом всё-таки невысокий, всего-то пять этажей.       Ждать пришлось долго – чуть не заснул, но Чонгук так и предполагал. Он уже знал, что Тэхён уходит с работы обычно не рано. Тот даже машину не стал брать в прокат – от дома до работы ему было, как оказалось, рукой подать: всего-то минут двадцать пешком.       Чонгук сразу увидел мужчину, показавшегося из-за поворота сквера. И невольно залюбовался. В последние дни значительно потеплело, поэтому Тэхён шёл не спеша, видимо, наслаждаясь душистым весенним воздухом, в пальто нараспашку. И даже парню вдруг показалось, что тот чуть улыбался, глядя постоянно на небо. Солнца уже не было, остались лишь его осколки где-то там, на горизонте, которого в городе толком и не увидишь. Да только Тэхён, видимо, всё ещё пытался поймать его последние всполохи, уже почти съеденные ранними, весенними сумерками.       Не заметив Чонгука, притаившегося в машине возле дома, мужчина зашёл в подъезд. Парень решил дать ему время: хотя бы раздеться и, возможно, поесть. А то разговаривать на голодный желудок как-то будет не комильфо. Час точно надо подождать – так решил, кивнув сам себе.       На самом деле полчаса – вполне себе достаточное время для всего. И зачем Тэхёну давать целый час? Поэтому через полчаса Чонгук уже нетерпеливо барабанил пальцами по рулю, качал нервно ногой, вздыхал, поглядывая на часы. А после просто сорвался, выпрыгивая из машины, судорожно нажимая на четыре заветных цифры в домофоне, и как та старая тётушка, тоже не попадая по нужным кнопкам. Поэтому матерясь и скуля от досады, уже просто тыкал на удачу. Домофон вдруг как-то жалобно заскулил в ответ и, видимо, всё же посочувствовав настойчивому парню, впустил его внутрь дома.       Не поверив своему счастью, Чонгук выдохнул и огляделся. Светлый, довольно широкий и чистый подъезд, и всего по две квартиры на этаже. Обойти их все будет не сложно.       На первом этаже в квартире кто-то громко женским голосом ругался за дверью, во второй квартире ему просто никто не открыл, как и на втором этаже в обеих. И тут Чонгуку закралась нехорошая мысль, которую попытался сразу отогнать: а что, если и Тэхён просто-напросто ему не откроет. Увидит, например, его в глазок и не откроет. Но об этом думать он не будет. Поэтому с новыми силами поднялся на третий этаж.       Дверь открыли сразу.       – Чо надо?       Пьяный мужик с двухнедельной щетиной, в рваной, серой от времени майке уставился на Чонгука.       – Извините, ошибся квартирой, – и поспешил ретироваться.       Во второй квартире на этом же этаже:       – Чо надо?       Господи! Чонгук даже озадаченно оглянулся на предыдущую квартиру, потому как сейчас ему открыл просто брат-близнец того мужика. Мистика. Зеркальное отражение. Точно такой же пьяный мужик в такой же несвежей майке, с такой же многодневной щетиной, что уставился на Чонгука тупо и выжидающе.       – Извините, ошибся квартирой.       Как-то всё это уже перестало нравиться Чонгуку. Он совсем не ожидал, что придётся пройти квест под названием: «Найди Тэхёна», и что при этом будут попадаться пьяные братья-близнецы, сбивая того с толку. Поэтому в ближайшую квартиру на четвёртом этаже звонил уже с опаской.       Спустя несколько секунд дверь открыл... Ким Тэхён. Совсем домашний Тэхён, одетый в широкие, серые спортивки и чёрную футболку. И это было настолько нереально, что Чонгук застыл как тот олень, что вечно глазеет на яркие фары. Тэхён глядел в ответ, и в его взгляде тоже было много чего, но Чонгук всего этого не видел.       Но вот он наконец пришёл в себя, сморгнул и от волнения хрипло проговорил:       – Пустишь?       Чонгук нисколько бы не удивился, если перед его носом вдруг закрыли дверь. Был готов к такому развитию событий, поэтому уже держал наготове ногу, решая в последний момент просто сунуть свою конечность в проём двери, и пусть он тогда попробует её закрыть. Нет, он всё равно войдёт в квартиру, он всё равно заставит Тэхёна с собой поговорить. Он всё равно...       И, видимо, в глазах парня сквозила такая решимость, что Тэхён вдруг, удивлённо и как-то странно глянув на него, просто отошёл в сторону от двери, пропуская Чонгука внутрь.       – Заходи.