First light

Первые лучи солнца пробиваются в спальню через плохо задернутые шторы. Мягкий свет падает на край кровати, освещая очертания переплетенных под одеялом ног и двух котов, свернувшихся плотным комочком в изгибе колен. Полоска света медленно крадется вверх по кровати, подбираясь все ближе к подушкам. Эндрю просыпается первым, и какое-то время просто смотрит на лицо напротив. На соседней подушке все ещё дремлет Нил, рыжие пряди в беспорядке и обрамляют его лицо огненным ореолом, а на щеке красный след от подушки, и Эндрю не может отвести взгляд. Это был тот редкий случай, когда Нил решил пропустить утреннюю пробежку и поспать подольше — вчерашний перелет и разбор вещей после переезда были слишком утомительными. Эндрю все еще не верил, что теперь они играют за одну команду, что они могут жить вместе и что их больше не разделяют штаты и часовые пояса, а безликие телефонные звонки и долгие разговоры можно заменить на прикосновения и комфортную тишину. One bright morning changes all things Soft and easy as your breathing, you wake Your eyes open, at first, a thousand miles away Ресницы Нила начинают слегка дрожать, он медленно открывает глаза, такие пронзительные, но такие мягкие и слегка заспанные, что у Эндрю перехватывает дыхание. Взгляд Нила не сразу фокусируется, но вот уже через секунду он улыбается Эндрю так нежно, что хочется задушить его подушкой, лишь бы не видеть эту улыбку, лишь бы не чувствовать, как лёгкие сдавливают тиски, а сердце стучит в ускоренном ритме. «Теперь каждое утро может быть таким» — думает он, и не может поверить, что это не сон. But turning, shoot a silver bullet point-blank range And I can scarce believe what I'm believing in Could this be how every day begins? Солнечный луч падает прямо на подушку Нила, поджигая его волосы медью. Непослушные кудри загораются диким пламенем, притягивают взгляд, просят прикоснуться, протянуть руку и обжечься, пропустить пальцы сквозь шелковистые пряди и слегка потянуть. Вместо этого Эндрю медленно высвобождает руку из теплого плена одеяла и накрывает ей щеку, мягко касаясь заживших шрамов. Нил тает от прикосновения, прикрывая глаза и проваливаясь глубже в подушку. Он слегка поворачивает голову, чтобы оставить невесомый поцелуй на внутренней стороне ладони, и бормочет тихое «доброе утро, Дрю» прямо в кожу. И Эндрю бессилен перед этими чарами, все защитные крепости давно пали, а солдаты покорно сдались в плен. Ему кажется, что еще чуть-чуть и его бедное сердце просто не выдержит этого давления и схлопнется в вакууме чувств. Ему кажется, что он болен: любой нежный жест отдается теплом в груди, одного взгляда голубых глаз достаточно, чтобы сбить его ритм дыхания, а от прикосновений по телу разливаются волны электричества. Нил заставляет чувствовать его так много, что Эндрю просто не знает, как справиться с этим, но он учится. С каждым разом становится чуть легче принимать внимание, заботу и нежность, направленные на него. В какой-то момент Эндрю смирился, что стал главной причиной этой невозможной улыбки, от которой появляются морщинки вокруг глаз. Коты навострили уши и медленно зашевелились, услышав, что хозяева проснулись, и вопросительно мявкнули, надеясь на завтрак. Эндрю вздыхает в притворном раздражении и заставляет себя подняться с теплой кровати, чтобы накормить двух пушистых малявок, которые уже бегут за ним следом, то и дело путаясь под ногами. Прошлепав босиком на кухню, он меняет воду в графине с водой на подоконнике — единственное место, откуда коты любят ее пить — и достает чистые миски и кошачью еду. Разобравшись с маленькими монстрами, Эндрю открывает холодильник и ненадолго зависает у открытой двери. На средней полке лежат контейнеры с доставкой со вчерашнего ужина — после целого дня таскания и разбирания коробок сил на готовку не осталось. Эндрю планирует приготовить что-нибудь особенное из его новой книги с рецептами, которую подарила Рене. Обдумывая варианты главного блюда и мысленно составляя список покупок, блондин готовит кофе для двоих: грустно-горький кофе ни с чем в синей кружке со Стичем для Нила и кофейное нечто с молоком, коричневым сахаром, карамельным сиропом и взбитыми сливками, посыпанное шоколадной крошкой и корицей в белой кружке с простой лаконичной надписью «fucking great cat dad». Первый глоток становится еще чуть слаще, когда он слышит мягкие шаги за спиной, и секундой позже знакомые руки невесомо ложатся на бедра Эндрю, моментально согревая лучше кофе. Одна рука тянется к синей кружке, пока вторая начинает выводить узоры через футболку. Нил оставляет мягкий поцелуй на щеке в качестве благодарности, и Эндрю поворачивается в его руках, сталкиваясь нос к носу, стоя так близко, что можно рассмотреть малейшие вкрапления серого в глазах напротив. The sky is set to burst, the gold and the rust The colour erupts You filling my cup, the sun coming up Солнечный свет заливает кухню, подсвечивая волосы Нила медным обручем и придавая всему теплый оттенок нереальности. Приторность момента становится почти невыносимой, когда Нил поднимает свою кружку к лицу, чтобы сделать глоток, и демонстрирует нарисованную зубастую улыбку Стича на ее дне. Полную идиллию нарушают соскучившиеся коты, которые решили запрыгнуть на столешницу в отчаянной попытке получить свою порцию нежностей и почесываний за ушком. Нил мягко смеется и отпускает Эндрю, чтобы уделить немного внимания животным. Блондин ничего не говорит, но показывает котам язык через плечо, а потом идет к плите, чтобы приготовить поздний завтрак. Вот так просто: две кружки, два кота, и два парня на залитой утренним солнцем кухне знаменуют начало чего-то нового. И может быть, может быть все будет хорошо. Может быть они будут в порядке. Like I lived my whole life Before the first light