Просто "Мио"

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо над Астикадессией в нежные оттенки оранжевого и розового. В теплице, где воздух был густым от аромата свежей зелени и влажной земли, Сулетта сосредоточенно поливала ряд молодых томатов. Миорине, как обычно, сидела за небольшим столиком, погруженная в планшет, но её взгляд то и дело скользил в сторону Сулетты. Их отношения, начавшиеся с недопонимания и даже враждебности, постепенно трансформировались во что-то более сложное, глубокое. Сулетта, поначалу робкая и неуклюжая, постепенно раскрывалась, а Миорине, за маской холодности, позволяла себе проявлять всё больше тепла. Сегодняшний день был особенно напряженным. Очередной кризис в GUND-ARM Inc. требовал немедленных решений, и Миорине провела часы, общаясь с инвесторами и партнерами. Сулетта, чувствуя её усталость, старалась быть особенно внимательной. — Мисс Миорине, вы не хотите немного отдохнуть? — спросила Сулетта, выпрямляясь и вытирая руки о фартук. — Вы выглядите очень уставшей. Миорине подняла глаза, её брови были слегка нахмурены: — Я в порядке, Сулетта. Просто… много всего — она вздохнула, откладывая планшет. — Иногда мне кажется, что я никогда не смогу всё это контролировать. Сулетта подошла ближе, её взгляд был полон искренней заботы: — Вы очень сильная, Миорине-сан. Вы всегда находите выход. Миорине слабо улыбнулась. — Спасибо, Сулетта. Твои слова всегда помогают и успокаивают — она посмотрела на Сулетту, и в её глазах мелькнуло что-то новое, что-то, что Сулетта не могла сразу расшифровать. — Знаешь, Сулетта… иногда мне кажется, что ты единственная, кто видит меня не как дочь председателя, не как президента компании, а просто… как саму меня. Сердце Сулетты ёкнуло. Она всегда чувствовала это, но услышать это от Миорине было… особенным. — Вы… вы для меня тоже не просто президент, — пробормотала Сулетта, её щёки слегка покраснели. — Вы… вы просто… Миорине. Миорине тихо рассмеялась. — Просто Миорине, значит? — она снова взяла планшет, но не для работы. Она прокрутила несколько фотографий, на которых они были вместе: на церемонии, в теплице, даже одна, где Сулетта неуклюже пыталась научить её танцевать. — Знаешь, Сулетта, — сказала Миорине, не отрывая взгляда от экрана. — Ты всегда называешь меня 'Миорине-сан'. Это… немного формально, не находишь? — Как же мне вас называть? — Сулетта моргнула. Миорине повернулась к ней, её взгляд был мягким: — Я думала, что… друзья могут называть друг друга по-другому… Возможно нам давно пора отбросить все формальности? — она замялась, её щёки тоже слегка порозовели. Сулетта не знала, что сказать. Её сердце колотилось как сумасшедшее. — Как насчет… просто Мио? — предложила Миорине, её голос был чуть тише обычного. — Так меня называли… те, кто был мне по-настоящему близок. Сулетта почувствовала, как её глаза расширяются. — Мио-сан…? — она попробовала это имя на вкус. Оно было коротким, нежным, интимным. Оно звучало… правильно. — Да, — подтвердила Миорине, её взгляд был прикован к Сулетте. — Просто Мио-тян. — Хорошо… Мио-тян — Сулетта сделала глубокий вдох. Это было сказано тихо, почти шепотом, но в этом слове было столько нежности, столько нового понимания. Миорине улыбнулась, настоящей, искренней улыбкой, которая редко появлялась на её лице. — Спасибо, Сулетта, — сказала она. — Это много значит для меня. Сулетта почувствовала, как тепло разливается по её груди. Она подошла к Миорине, и, повинуясь внезапному порыву, осторожно взяла её руку. Миорине не отдернула её, а лишь слегка сжала в ответ. В этот момент, под заходящим солнцем, среди ароматов зелени и цветов, между ними возникло нечто новое — тихое, но крепкое чувство взаимного доверия и близости. Они сидели вместе в теплице, наслаждаясь последними лучами солнца, и Сулетта впервые позволила себе почувствовать, что рядом с Мио она может быть собой — без масок и ролей. В ответ Миорине, казалось, тоже расслабилась, позволяя себе быть ближе, чем когда-либо прежде. Так, в тишине и покое, между двумя сильными и одновременно уязвимыми душами зародилась новая глава их истории — наполненная доверием, поддержкой и нежностью, которую они теперь могли разделять без страха и сомнений.