Катя спецназовец. Позывной клубника.

Шипение пневматической двери отрезало салон автобуса от ледяного лесного воздуха. Внутри было непривычно жарко, пахло дизелем и крепким армейским чаем. Антон сидел на заднем сиденье, вжавшись в обшивку. Его била крупная дрожь - не от холода, а от осознания, что мир, который он знал, окончательно рухнул. Тяжелые шаги по проходу заставили его вскинуть голову. Перед ним выросла массивная фигура в полной экипировке. Черная маска, холодное стекло шлема, бронежилет с кучей подсумков и автомат, небрежно переброшенный через плечо. Неизвестный боец подошел вплотную и заблокировал дверь кабины, отрезая их от внешнего мира. Пожалуйста... я ничего не сделал... - выдавил Антон, закрывая лицо руками. Память подсовывала ему образы зверей, но этот зверь был из стали и кевлара. Спецназовец молчал. Раздался щелчок креплений. Тяжелый шлем был снят и поставлен на соседнее сиденье. Затем рука в перчатке медленно стянула черную балаклаву. Антон замер. По плечам рассыпались светлые волосы, а на него уставились до боли знакомые изумрудные глаза. Но это были не глаза той Кати, что ехидно смеялась над его рисунками. Это были глаза человека, который видел ад и вернулся оттуда, чтобы стать его хозяином. Дыши, Петров. Свои, голос Кати без модулятора звучал мягче, но в нем все равно чувствовалась сталь. К-катя? Антон во все глаза смотрел на неё, не в силах сопоставить образ школьной сплетницы и этого профессионального солдата. Это... это правда ты? Что происходит? Зачем ты их в лес повела? Катя присела на корточки прямо перед ним, положив затянутые в перчатки руки на колени. Она смотрела на него так, как смотрят на что-то очень хрупкое и ценное, что чудом уцелело в пожаре. Помнишь гараж, Антон? тихо спросила она. Помнишь, как ты вытащил меня, когда я уже мысленно прощалась с жизнью? Антон кивнул, сглатывая комок в горле. Ты тогда спас меня от лисы. А теперь я пришла спасти тебя от всех остальных. И от лесных тварей, и от тех, кто считает себя хозяевами улиц, - она жестко усмехнулась. Пятифан сейчас искупает свои грехи лопатой. А ты... ты просто сиди здесь. В тепле. Ты свою дозу ужаса уже отработал тогда, за нас обоих. Она протянула руку и коротко, почти по-прежнему, щелкнула его по носу, но тут же посерьезнела. Скоро начнется бой, Тоша. Сиди тихо и не смотри в окна. Сегодня ночью сказка про Зайчика закончится свинцом. Антон сидел ни жив ни мертв, глядя на Катю - на эту незнакомую, пугающую и одновременно невероятно притягательную женщину в броне. В его голове не укладывалось: та самая Смирнова, которая изводила его подколами, теперь командует отрядом убийц и в одиночку вершит правосудие в этом проклятом лесу. Ужас перед неизвестностью мешался с диким, необъяснимым восторгом. Катя, ты… ты же могла погибнуть тогда, - прошептал он, глядя на её жесткие ладони в тактических перчатках. - Зачем ты вернулась в этот ад? Катя резко подалась вперед. Она схватила его за воротник старой куртки, притягивая к себе так близко, что он почувствовал запах пороха, оружейного масла и морозной свежести, исходивший от её формы. Затем, что этот ад - мой дом, Антон! - выдохнула она прямо ему в губы. - И потому что здесь остался ты. Единственный, кто не побоялся войти в тот гараж за мной. Прежде чем он успел вскрикнуть от неожиданности, она впилась в его губы требовательным, почти яростным поцелуем. Это не было похоже на робкую школьную влюбленность. Это была страсть человека, который каждый день смотрит в глаза смерти. Антон почувствовал холодный металл её жетонов на своей груди и жесткую ткань бронежилета, но в следующее мгновение он перестал сопротивляться. Его руки сами нашли её плечи, вцепляясь в камуфляж. Катя оторвалась от него лишь на секунду, тяжело дыша. Её глаза лихорадочно блестели в тусклом свете плафона. Я ненавидела тебя за то, что ты видел меня слабой в том гараже! - прошептала она, переходя на рваный, страстный шепот. - Но каждую ночь в казарме, каждый чертов прыжок с парашютом я видела твоё лицо. Я любила тебя всё это время, Тоша. Тихую, болезненную любовь... И я клялась, что вернусь и уничтожу каждого, кто посмеет на тебя косо посмотреть. Она снова прильнула к нему, накрывая его губы своими, заглушая его стон. В этом тесном, прогретом автобусе, посреди заснеженного леса, полного монстров, они были одни. Катя целовала его так, словно хотела передать ему всю ту силу и ярость, которую копила годами. Ты мой, слышишь? - прорычала она, отстранившись и тяжело уронив голову ему на плечо. Больше ни один зверь, ни одна мразь вроде Пятифана к тебе не прикоснется. Я выжгу этот лес дотла ради тебя. Антон чувствовал, как бешено колотится её сердце под слоями кевлара. Весь его страх сгорел в этом внезапном пламени. Теперь он знал: за его спиной стоит не просто спецназ, а самая опасная хищница этих мест, которая ради него готова объявить войну самой темноте. *** В салоне автобуса стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь мерным гулом работающего двигателя и далёким, едва слышным хрустом снега снаружи. Жар от печки смешивался с запахом их тел, пороха и адреналина, который наконец начал отпускать. Катя лежала на разложенном сиденье, прижимая Антона к своей груди. Она сбросила тяжёлый бронежилет, оставшись в одной тонкой термофутболке, которая подчёркивала её натренированные плечи. Антон, уткнувшись носом в её шею, чувствовал, как бешено бьётся её сердце - теперь уже не от ярости, а от близости. Знаешь, Тош… - тихо заговорила она, перебирая его светлые волосы пальцами, на которых остались мозоли от курка. - Я ведь тогда, в школе, издевалась над тобой, потому что боялась. Боялась, что ты увидишь, какая я на самом деле… обычная. Беззащитная. Сплетни были моей броней. Антон чуть приподнялся, заглядывая ей в глаза. В тусклом свете они казались мягкими, почти как тогда, в детстве, до того как всё пошло прахом. Я думал, ты меня ненавидишь, Кать. Каждый раз, когда ты открывала рот, я ждал гадостей, - признался он, и его голос чуть дрогнул. - Но когда я увидел тебя сегодня… там, у магазина… я не испугался автомата. Я испугался, что это видение. Что ты просто плод моего воспалённого разума, решившего спасти меня перед концом. Катя горько усмехнулась и крепче прижала его к себе, словно боясь, что он исчезнет. В армии мне говорили, что чувства - это балласт. Что на задании ты должен быть машиной. Но когда мы въехали в посёлок, и я увидела этот знакомый старый забор… у меня руки задрожали. Я искала тебя глазами в каждом прохожем. Я ведь только ради этого момента и выжила там, в лесах и горах. Думала: Вот вернусь, увижу Петрова, и если кто-то хоть пальцем его тронет - закопаю живьем. Ты и закопала, - слабо улыбнулся Антон, вспоминая Ромку с лопатой. Это только начало, - отрезала она, и в её голосе на миг снова прорезалась сталь. Завтра мы зачистим этот лес. Я вызову авиацию, если понадобится. Но сегодня… сегодня я просто Катя. Твоя Катя, которую ты спас из ржавого гаража. Она повернула его лицо к себе и поцеловала - долго, нежно, совсем не так, как несколько минут назад. Это был поцелуй-обещание. Правда, которую они скрывали друг от друга годами, наконец-то была произнесена без слов. Я люблю тебя, Тоша, - прошептала она ему в самые губы. И теперь весь мир может провалиться в бездну, мне плевать. Я тебя больше не отпущу. Антон закрыл глаза, впервые за долгое время чувствуя себя в полной безопасности. Снаружи был черный лес, полный монстров, и холодная зима, но здесь, в объятиях женщины со стальным характером, для него наконец-то наступила весна. Идиллия в салоне автобуса лопнула в одно мгновение. Снаружи раздался пронзительный, потусторонний крик, от которого заложило уши, а следом - беспорядочный треск автоматных очередей. Началось! - Катя среагировала мгновенно. В одну секунду она отпрянула от Антона, вскочила и одним движением накинула на плечи бронежилет, затягивая липучки. В этот момент крыша автобуса содрогнулась от страшного удара. Железо прогнулось внутрь с визгом разрываемого металла. Огромные, антрацитово-черные когти Совушки впились в обшивку прямо над их головами. Автобус накренился, колеса оторвались от земли - тварь пыталась либо вскрыть машину, как консервную банку, либо перевернуть её. Ложись под сиденья! Живо! - прикрикнула Катя на Антона, хватая свой АК и вставляя магазин. Снаружи, сквозь грохот стрельбы, перекрывая хаос, проревел грубый мужской голос: ОТКАТ! ВЫСТРЕЛ! Воздух снаружи раскалился. Раздался характерный сухой хлопок вышибного заряда, а затем оглушительный, утробный рев РПГ. Огненная струя прочертила ночное небо, осветив лес мертвенно-белым светом. Реактивная граната вошла точно в грудь Совушке, которая в этот момент победно клекотала на крыше. Взрывной волной автобус качнуло обратно на землю. Стекла вылетели внутрь сверкающим дождем. Совушку, вернее то, что от неё осталось - обгорелые перья и ошметки плоти - швырнуло в сугроб. Её предсмертный хрип потонул в грохоте новой порции свинца. Катя, не теряя ни секунды, выбила ногой заклинившую дверь. Группа Один, доклад! - крикнула она в рацию, выпрыгивая в снег и вскидывая автомат. Антон, не высовывайся, если хочешь жить! Она обернулась на секунду. В свете горящих обломков на крыше её лицо снова было маской войны. Мы их вычислили, - хищно улыбнулась она. Теперь они узнают, что такое настоящий огонь. За бортом автобуса разверзся настоящий ад. Спецназовцы работали слаженно: вспышки выстрелов выхватывали из темноты мечущиеся тени лесных тварей, а запах жженой плоти смешивался с пороховой гарью. Охота на хозяев леса превратилась в их истребление.