Катя спецназовец. Позывной клубника.

Гул взрывов за спиной начал затихать, сменяясь звоном в ушах и тяжелым, размеренным дыханием Кати. Она шла по обочине дороги, где у края кювета стоял раскуроченный бронированный автобус, с закрытыми брезентом разбитыми окнами. Двери со скрипом разошлись. На заднем сиденье, вжавшись и бледный от пережитого ужаса, сидел Антон. Его очки едва держались на переносице, а пальцы судорожно сжимались. Он поднял глаза, и в них отразилась она - Катя. В закопченном камуфляже, с пахнущими порохом волосами, но живая. Катя сделала несколько быстрых шагов по проходу. Она не стала ничего объяснять, не стала говорить про зачистку или Хозяина леса. Она просто притянула его к себе и крепко, почти отчаянно поцеловала, заставляя Антона наконец выдохнуть и отпустить свой страх. Катя... - прошептал он, когда она отстранилась, глядя на него своими ясными, теперь уже спокойными изумрудными глазами. Она мягко провела ладонью по его щеке, стирая капельку пота, и улыбнулась той самой улыбкой, которую он помнил еще до того, как лес сошел с ума. Тише, Тош, тихо сказала она. Всё закончилось. Больше никто не придет из чащи. Я тебя люблю. И теперь... теперь у нас точно всё будет хорошо. Автобус дернулся, мотор заурчал, и машина медленно тронулась с места, увозя их прочь от дымящихся руин Гаража в сторону просыпающегося поселка, где впервые за долгое время вставало чистое солнце. Автобус мерно покачивался на ухабах, отдаляясь от проклятого леса, где всё еще догорали остатки Черного Гаража. В салоне стоял полумрак, освещаемый лишь редкими вспышками далеких зарниц от догорающих термитных зарядов. Антон всё еще дрожал, но уже не от страха, а от захлестнувшего его облегчения и близости Кати. Она сидела напротив, тяжело дыша, ее лицо было испачкано сажей, но глаза сияли первобытным торжеством победителя. Когда она произнесла слова любви, плотина внутри Антона рухнула. Он подался вперед, сокращая последние сантиметры между ними, и их губы встретились в отчаянном, жадном поцелуе. В этом жесте было всё: и горечь пережитого ужаса, и соленый вкус слез, и металлический привкус пороха, который всё еще не выветрился с её кожи. Катя ответила с той же неистовой страстью, запуская пальцы в его волосы и притягивая парня к себе так сильно, будто боялась, что он исчезнет, стоит ей ослабить хватку. Страх смерти сменился жаждой жизни. Катя, привыкшая быть стальной и непоколебимой Клубникой на поле боя, сейчас сбросила эту маску. В тесноте автобусного сиденья, под мерный рокот мотора, они потеряли счет времени. Каждое прикосновение обжигало, каждый выдох смешивался с другим. Для них больше не существовало ни группы спецназа, ни разорванных зверей, ни крови на снегу. В этом заброшенном автобусе, летящем сквозь предрассветный туман, они принадлежали только друг другу. Это была их личная победа над тьмой - живая, теплая и неистовая. Катя шептала его имя между поцелуями, обещая, что больше никогда не отпустит его руку, а Антон наконец почувствовал, что он дома. Теперь, когда лес был выжжен дотла, их любви больше ничего не угрожало. Прошло пол года. Отголоски той страшной зимы стерлись, как старая кинопленка, оставшись лишь в засекреченных архивах и редких шрамах на теле Кати. Черный Гараж давно порос высокой травой, а на месте выжженного леса теперь зеленела молодая хвоя. Летнее солнце ласково припекало, заливая золотом лужайку их загородного дома. Воздух был неподвижен и густ, пах скошенной травой, садовыми розами и сладкой спелой клубникой, которую Катя выращивала на небольшой грядке у террасы. Антон лежал на мягком пледе, подложив руки под голову, и щурился от яркого света. Рядом, скинув легкий сарафан и оставшись в открытом купальнике, устроилась Катя. Её армейское прошлое выдавала лишь идеальная осанка и татуировка в виде маленькой ягоды, которую она сделала в память о своем позывном. О чем думаешь? - тихо спросила она, переворачиваясь на бок и опираясь на локоть. Антон повернул голову к жене. Теперь он выглядел иначе: плечи раздались, взгляд стал увереннее, а на безымянном пальце поблескивало золотое кольцо. О том, что это не сон, - улыбнулся он, протягивая руку и заправляя выбившийся локон ей за ухо. Что мы здесь. Что тишина - это просто тишина, а не ожидание нападения. Катя наклонилась к нему, заслоняя собой солнце. Её глаза, когда-то холодные и стальные в прицеле автомата, теперь светились нежностью. Это навсегда, Тош. Я обещала, что всё будет хорошо. Она прильнула к его губам в долгом, ленивом и невероятно сладком поцелуе. В этом прикосновении не было ярости боя или отчаяния той ночи в автобусе - только покой, тепло и бесконечная любовь. Они целовались, утопая в зелени своего сада, а где-то вдали пели птицы, не знавшие страха. Кошмары прошлого окончательно растворились в этом знойном июльском дне. Клубника больше не была солдатом. Она была просто счастливой женщиной, нашедшей свой дом в руках человека, который когда-то вырвал её из лап самой смерти. КОНЕЦ