Искра чувств

      — Какой ушлёпок! — гаркнул парень, громко ставя бутылку пива на столешницу. — Эта скотина запретил мне участвовать в международном турнире!       Парень напротив спокойно пил своё пиво и лишь кивал на слова друга.       — А чем ты его так разозлил? — спросила девушка. — Он же в те души не чает.       Поттер повернулся к ней. Джинни подняла брови, ожидая ответа.       — Ага, души не чает, — буркнул он, поднося горлышко к губам. — Говно он ходячее.       Гарри уткнулся взглядом в стену. Хоть и физически он был рядом с друзьями в этом вонючем баре, но ментально он уже топился в своих мяслях:       Он помнил тот день. Тот роковой день, когда он выходя из душа, в отражение зеркала увидел — метку на своей спине.       Чёрная змея, что вырисовывалась на всю крепкую спину спортсмена.       Гарри тогда подумал, что он пьян, что это галлюны. Но с каждой секундой приходило осознавание — это правда.       У него появился соулмейт.       Гарри громко взглотнул. Рука потянулась к спине, чтобы потрогать, возможно, с надеждой, что это наклейка и он сейчас её снимет.       Ничего не вышло. Он только оставил на своей коже красные полосы от ногтей. Друзья подшучивали о горячей ночке.       Поттер ненавидел этот день.       Он вырвал его из своего календаря, как самый худший.       Он помнил, как в тот же день позвал своих товарищей по команде и рассказал об этом. О метке на всю спину и то, что он в душе не гавкает от кого и кто его избранник.       Рон, в прочем как всегда, добавил шутку о душителях змеев. После удара в затылок от младшей сестры — притих.       В тот вечер они помогали ему понять от кого такая специфическая метка.       Ответ ему не понравился.       — Ты меня игнорить собрался? — буркнула Джиневра, обводя краешек бокала пальцем. — Дракл тебя дери, Поттяра.       — Иди в задницу, рыжая, — шикнул Поттер.       — Расист!       — Да, кто бы говорил!       Казалось, в баре все притихли. Двое гриффиндорцев были готовы вцепиться друг в друга. Третий бухал и шутил тупые шутки. Четвертый...       А где был четвёртый?       — Мерлин ради! Да куда свалил Невилл?       Ссора прекратилась. Они все метнули головами в разные стороны, ища лишь одного человека.       Этот человек ржал под столом.       Хотя, кажется, он всё же рыдал.       — Йоу, дружище, ты чего? — спросил Рон, залезая под стол прямо к Лонгботтому.       — Мне грусто за Гарри! — сделал грустное лицо Невилл. Но это больше походило на лицо клоуна, который перепутал воду с водкой и его скривило.       — Хоть кто-то понимает, что мне хреново! — уже обрадовался Поттер, как Невилл решил закончить свои слова. Лучше бы он молчал.       — Министр же во все щели его дерёт!       Наступила гробовая тишина. Позади алкаш бухлом подавился.       — Ну охренеть.

***

      Мрак кабинета министра магии прятал их. Только магические факелы висели на сцене, придавая какую-то неправильную атмосферу.       Поттер дрожал. То ли от холода, то ли от страха. Возможно, от всего одновременно.       — Не ожидал, что вы, мистер Поттер, придёте в мой кабинет в такое позднее время. — холодный голос Реддла разносился эхом. — Квиддич и Министерство два абсолютно разных места битвы. Так почему, вы пришли?       Гарри смотрел в его глаза. Мужчина был выше. На пол головы где-то, но, казалось, на все сто метров. Поттер чувствовал себя таким маленьким рядом...       — Смотря на то, что я стою в это позднее время перед вами, посмею предположить, что вы прочли то письмо.       Глаза напротив прищурились. Министр выглядел, как змея. Как хищник, который всё никак не наиграется с добычей.       — Правильно предполагаете.       Тот вечер был первым. Впервые Гарри Поттер, знаменитый игрок в квиддич, лучший ловец, — оказался, напротив самого министра магии, самого влиятельного волшебника Британии.       — Вы можете как-то доказать правдивость ваших слов, мистер Поттер?       — Конечно.       Он помнил, как снял единственную футболку, что прятала его и метку от чужих глаз.       Он помнил, как избавился от неё и холодный воздух щекотал его грудь и живот. Как по телу начали бегать мурашки.       Он помнил, как услышал громкий выдох от мужчины. Как его руки прикоснулись к его спине и начали кружить по очертанию змеи.       — Оказывается вы не солгали мне, мистер Поттер.       — Мне моя шкура дорога. Не знаю смельцов, что готовы вам лгать, Министр.       Всё началось после того разговора.       Гарри вообще туда поперся, потому что нельзя было отказаться.       Его любимый друг, которому он с радостью хочет сломать руки и ноги, Рон, — решил написать письмо министру.       Они предположили, что эта змея на спине их товарища банды холостяков, — принадлежит Реддлу. Молодому министру магии.       А Гарри был слишком пьян, чтобы хоть что-то осознавать и попытаться остановить всё это дерьмо.       После этого он от выпивки месяца на четыре отказался.

***

      — Будешь жить у меня, — сказал Том. Это был не вопрос. Не предложение. Приказ.       — У меня и свой дом есть. Я там жить и буду.       — Тебя никто не спрашивал.       Гарри долго злился на него. Долго проклинал. Но всё же начал жить в дорогом поместье Мраксов.       Эту жизнь нельзя было назвать хорошей. Ну... его кормили, дали лучшую комнату, было много места для тренировок, покупали подарки каждую неделю.       Проблема была не в поместье.       Она была в Томе.       — Не смей мне указывать, ублюдок! — кричал Гарри.       — Успокойся, — спокойно отвечал Том, попивая свой чёрный кофе.

***

      — Люблю его, — говорил Гарри журналистам, которые подлавливали его на улице. — Он самый лучший.       — Ненавижу тебя! — кричал он в лицо Реддла, когда они оказывались дома, одни.       — И я тебя люблю, — улыбался Том, приобнимая за плечи Гарри.       — Замолчи, иначе ты пожалеешь, что вообще разговаривать умеешь! — говорил он в лицо Поттеру, когда они переступали порог своего дома.       Никто из них не был готов и не хотел этих отношений.       Гарии оказался в кабинете, в тот вечер из-за Рона.       Том решил принять нежданного гостя из-за Люциуса, который всё не замолкал рассказывая: «Двадцать интересных фактов о Квиддиче».       Кто же знал, что этот саркастичный, высокомерный аристократ, — любитель Квиддича и фанат Гарри Поттера.       Реддл правда сдерживался, чтобы не прибить блондина.

***

      — Предлагаю тебе «договор», — предложил Реддл, когда Гарри с недовольным лицом жевал тост на завтрак.       — И что же?       «Договор: Фиктивные отношения и брак».       Поттер вчитался в эту строку. Помрачнел, побелел и удивился. Чуть не блеванул, но это было больше из-за тоста с авокадо.       — Ну и дерьмо, — кашлянул Поттер.       — Что именно?       — Ты.       На удивление они оба подписали этот договор.       Ну, требования были очень выгодными.       Гарри явно не против попасть во все журналы в мире, как модель.       Просто хоть кому-то нужно хвастаться своим телом, которое пережило миллионы самых худших тренировок с Оливером Вудом.

***

      Их жизнь была странной.       О любви речи и быть не могло.       Но никто ни к кому не лез.       Каждый жил своей жизнью.       На людях они был двумя возлюбленными, которые были такие разные, но которых связала сама магия.       Они были примером подражания.       Все хотели быть, как они. Быть такими милыми, влюбленными в друг друга волшебниками, которых связали метки на телах.       Они видели лишь часть картины.       Настоящее имя художника всегда было на обратной стороне.       Они видели лишь красивую обложку.       Когда в самой книге были самые худшие и грязные моменты их совместной жизни.

***

      Месяцы сменялись на год, два.       Их красивые лица заполонили журналы. Каждый знал, кто они и какие они хорошенькие.       Да и сама их жизнь тоже начала меняться.       Удивительно, как сильно может повлиять даже фиктивный брак.       Они наладили свои отношения, начали ходить на свидания, ужинать вместе без недовольных лиц.       Они начали спать в одной комнате, на одной кровати, хотя Поттер был против, но в итоге самый первый засыпал, раскинув ноги и руки, как звезда. А Реддлу оставалось лежать с краю, как похороненный и молиться, чтобы ему ночью ничего не прилитело в лицо, как это было в первую их ночь.       Поттер начал вести себя, как хозяин дома.       Реддлу такое нравилось.       На удивление Гарри, Реддл оказался не таким, как его все представляли.       Доминирующий, красивый, сильный, великолепный.       Только в тишине их дома. В темноте их спальни, — Реддл позволял себе стать псиной на побегушках.       Министр вообще оказался мазохистом.       В Гарри же пробудился садизм.       Поттеру нравилось быть «младшим мужем», нравилось быть: Гарри Джеймс Поттер-Реддл.       Их жизнь становилась обычной.       Из врагов, что ненавидели друг друга, они превратились в сварливую пару.       Они стали тем, кем и должны быть быть.       И никто не был против.       Это была их искра чувств.