Май & Катя

Комната Кати казалась мне чужим, но пугающе притягательным миром. Глубокие синие обои в полумраке ночи выглядели почти черными, поглощая свет единственной лампы. В углу высился массивный шкаф из мореного дуба — монументальный, тяжелый, уходящий верхушкой в самый потолок. Он казался безмолвным стражем наших секретов. ​На часах было 02:14. Ноутбук, с которого мы «смотрели» фильм, давно превратился в бесполезный источник синего света, освещавшего наши лица. Титры медленно ползли по экрану, но никто из нас не двигался. Тишина в доме была физически осязаемой, густой. Она давила на виски, вытягивая из нас всё напускное спокойствие. Я видела, как Катя нервно перебирает край своего шелкового халата, и это ее замешательство доставляло мне почти физическое удовольствие. ​— Слушай, — мой голос прозвучал неестественно громко в этой вакуумной тишине. Я резко повернулась к ней. — У меня вопрос. Вот ты приперлась ко мне пару часов назад с этим ноутбуком, предложила фильм… Зачем? Мы ведь весь день перебрасывались колкостями. Ты же могла остаться у себя, почему выбрала мою комнату? ​Катя медленно подняла голову. Её глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас казались непривычно уставшими. Она долго молчала, изучая мои черты лица, словно искала в них ответы на собственные вопросы. ​— Мне было тошно, Май, — наконец призналась она, и в этом голосе не было привычного яда. — Тишина в этом доме такая, что звенит в ушах. Я не хотела дружить. Я просто хотела, чтобы хоть кто-то нарушил этот вакуум. И… я хотела понять, почему ты меня так бесишь. ​Её честность ударила сильнее, чем любая пощечина. Я почувствовала, как внутри закипает странный азарт, смешанный с раздражением. Вместо того чтобы ответить, я схватила ближайшую диванную подушку и с размаху запустила её в Катю. ​Она не ожидала, подушка прилетела ей прямо в плечо. Катя замерла на секунду, а потом её лицо преобразилось. Она рассмеялась — коротко, нервно — и, схватив ответный «снаряд», швырнула его в меня. Это была не просто игра, это была разрядка. Мы начали бросать их друг в друга с каждой секундой всё яростнее. В комнате поднялась пыль, подушки летали из угла в угол, ударяясь о стены и сбивая безделушки. Мы смеялись, но этот смех был полон надрыва и того напряжения, которое мы копили неделями. ​В какой-то момент, уворачиваясь от очередного броска, я отлетела к шкафу. Я была в азарте и не рассчитала траекторию. Плечом я с силой врезалась в тяжелую дубовую дверцу. Весь шкаф качнулся, издав глухой, утробный звук. ​Верхняя полка дрогнула. Тяжелая фарфоровая ваза, стоявшая на самом краю, медленно, словно в замедленной съемке, начала сползать вниз — прямо на Катю, которая в этот момент стояла спиной, пытаясь поднять упавшую подушку. ​— Катя, берегись! — крикнула я. ​Я рванулась вперед, сбивая её с ног своим телом и накрывая собой. 02:17. Раздался оглушительный грохот — ваза разлетелась вдребезги о пол в нескольких сантиметрах от наших голов, осыпав нас острыми осколками фарфора. ​Мы рухнули на ковер, переплетаясь ногами. Я прижала её к полу, тяжело дыша прямо ей в губы. Воздух в комнате был пропитан ароматом пыли и разбитой керамики. Я чувствовала, как под моими ладонями бешено колотится её сердце. ​Я попыталась отстраниться, бормоча извинения, но Катя вдруг вцепилась в мои запястья. Её пальцы, холодные и сильные, впились в мою кожу, останавливая меня. Она посмотрела на меня снизу вверх, и я увидела в её глазах тот же хаос, что был внутри меня. Секунда превратилась в вечность. ​Я подалась вперед. Губы были так близко, что я чувствовала тепло её дыхания. Но в самый последний момент, когда оставался всего миллиметр, Катя замерла. Она зажмурилась, словно от физической боли, и её руки на моих плечах дрогнули, превращаясь из объятий в жесткую преграду. ​— Нет, — прошептала она, отталкивая меня. — Если мы сделаем это сейчас… пути назад не будет. А я не готова терять контроль, Май. Прости. ​Она резко встала, отходя к окну и обхватывая себя руками, будто ей стало холодно. ​— Уходи, — сказала она, не оборачиваясь. — Мне нужно подумать. Пожалуйста, просто уйди. ​Я поднялась, чувствуя, как адреналин превращается в ледяную пустоту. Я вышла в коридор, зная, что всё изменилось навсегда, и завтрашнее утро уже не будет прежним.