Я пришла за своим мужем.

Лондонское утро встретило её серым, тягучим дождём. Он моросил ровно настолько, чтобы сделать булыжную мостовую скользкой, а воздух — тяжёлым от сырости, но недостаточно, чтобы заставить прохожих раскрыть зонты. Алекс стояла у входа в общественный туалет, и если бы кто-то из случайных магглов (да, она знала это слово, она вообще, много чего знала) обратил на неё внимание, он увидел бы лишь молодую женщину в глубоком капюшоне, прячущую лицо от ветра. Она ждала этого момента полтора года. Пятьсот сорок семь дней, если быть точной. Она считала. Каждое утро она просыпалась и мысленно зачёркивала ещё один день в календаре, который висел над кухонным столом. Тот самый стол, за которым они пили утренний кофе. Где он сидел напротив в своей дурацкой домашней «мантии», которую она называла «дедушкин халат», и язвительно комментировал новости по телевизору. Телевизора у него теперь точно не было. Как и такого стола. И любимой кружки. Как и неё. Алекс глубоко вздохнула, поправила капюшон — старый, потрёпанный плащ, купленный ещё на студенческие деньги, — и шагнула в дверной проём. Мир кувыркнулся. Это было единственное слово, которое приходило на ум, когда она пыталась описать ощущение от прохода через маггловский туалет в Министерство магии. Сначала была вязкая темнота, словно ноги увязают в густом сиропе, а потом — резкий свет, запах озона и каменный пол под ногами. Она оказалась в огромном атриуме. Высокий потолок уходил куда-то в темноту, стены из тёмного камня казались влажными, хотя Алекс понимала, что это оптическая иллюзия. В центре возвышалась грандиозная скульптурная группа — золотая семья, которая, по словам Драко, раньше изображала магов, сидящих на тронах из магглов. Теперь композицию сменили на что-то более политкорректное, но Алекс было всё равно. Она смотрела не на золото. Она смотрела на охрану. Трое в тёмно-синих мантиях с серебряными значками на груди уже двинулись в её сторону. Их лица были спокойны, но взгляды цепкие, профессиональные. Алекс мысленно поблагодарила тренера по боксу за то, что он научил её не дёргаться и контролировать дыхание. — Палочку на проверку, — ровным голосом произнёс первый, высокий брюнет с усталыми глазами. Алекс медленно подняла голову, откидывая капюшон. Дождевые капли всё ещё блестели на её светлых волосах, собранных в небрежный пучок. В зелёных глазах не было страха. Вообще ничего, кроме ледяного спокойствия. — У меня её нет, — сказала она. Голос прозвучал низко и ровно. Авроры переглянулись. Второй Аврор, женщина с короткой стрижкой, сделала неуловимое движение палочкой. Алекс почувствовала лёгкое покалывание, словно тысячи крошечных иголочек прошлись по коже. — Маггла, — выдохнула женщина с таким видом, будто обнаружила таракана в супе. — Чистая. Ни капли магии. — Нарушение Статута Секретности, — автоматически отчеканил первый. — Проникновение в Министерство. Приготовить Обливиэйт. Третий аврор, молодой парень с рыжими волосами, уже поднял палочку. Его глаза смотрели на Алекс с лёгкой жалостью. Наверное, думал, что она просто заблудившаяся дурочка, которую сейчас отправят домой без воспоминаний о последних пяти минутах. Алекс улыбнулась. Это была не добрая улыбка. Это была улыбка человека, который знает то, чего не знаете вы. Она резким движением распахнула плащ. Под ним, примотанный к телу широкими полосами скотча, висел плотный пояс с цилиндрами, проводами и несколькими запалами кустарного производства. Простая конструкция, собранная из того, что можно купить в любом хозяйственном магазине. Алекс знала химию. Она знала, что смесь аммиачной селитры и алюминиевой пудры даёт совсем не игрушечный эффект. — Это взрывчатка, — спокойно пояснила она. — Я собрала её сама. Если вы примените ко мне магию или просто дотронетесь, я взорву это Министерство к чертям собачьим. Не знаю, насколько сильно, но, полагаю, утренний кофе вам сегодня точно испортит. В атриуме повисла мёртвая тишина. Рыжий парень замер с поднятой палочкой. Женщина-аврор побелела так, что веснушки на её носу стали видны отчётливее. Первый, брюнет, медленно опустил руку. — Чего ты хочешь? — спросил он. Голос у него сел. — Мне нужен Гарри Поттер, — сказала Алекс. — И побыстрее, пока я не передумала и не решила, что взрыв — это более эффектный способ знакомства.

***

В кабинете Гарри Поттера пахло мятой и старыми бумагами. Кабинет по конструкции был достаточно большим, но все равно казался узким и маленьким, заваленным пергаментами, книгами и какими-то непонятными артефактами, которые позвякивали на полках при каждом резком движении. За широким дубовым столом, заваленным ещё сильнее, сидел мужчина в очках и неопрятной мантии. Гарри Поттер выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, тёмные волосы торчали в разные стороны, словно он только что запускал в них руки, а на подбородке темнела щетина, которую он явно забыл сбрить дня три назад. Он смотрел на Алекс со смесью скепсиса и настороженного интереса. — Садись, — кивнул он на стул напротив. — И, может быть, снимешь это? — он указал на пояс со взрывчаткой. Честно говоря, действует на нервы. — Мне идёт, — пожала плечами Алекс, но осталась стоять. — Я постою. Так спокойнее. Поттер вздохнул, потёр переносицу и откинулся на спинку стула. — Дверь закрыта, защита стоит, никто не подслушивает. Давай знакомиться. Как тебя зовут? — Алекс. — Алекс — это сокращение? — Александра. Но для вас, мистер Поттер, просто Алекс. Он усмехнулся, но в глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. — Хорошо, Алекс. А дальше? Фамилия? Она смотрела прямо в его зелёные глаза — такие же, как у неё самой, только уставшие и чуть более тёплые. — Малфой. Алекс Малфой. Гарри моргнул. Один раз. Второй. — Прости? — Вы не ослышались, мистер Поттер. Малфой. Моя фамилия Малфой. Он медленно выпрямился в кресле. Скепсис на его лице сменился чем-то более сложным — смесью недоверия и мрачного предчувствия. — У меня есть один давний знакомый с такой фамилией, — сказал Гарри осторожно. — Драко Малфой. Ты его… — Муж, — перебила Алекс спокойно. — Я его жена. Повисла долгая, тяжёлая пауза. Поттер смотрел на неё так, словно она только что заявила, что является потомком Салазара Слизерина и пришла требовать трон. Потом медленно выдохнул и откинулся обратно. — Драко Малфой женат… — произнёс он вслух, словно проверяя, как звучат эти слова. — На маггле. — На маггле, — подтвердила Алекс. — Полтора года назад мы поженились. До этого встречались около года. У нас есть свидетели, фотографии и общий счёт в банке, если вам нужны доказательства. — Я… — Гарри провёл рукой по лицу. — Чёрт. Ладно. Рассказывай. Только подробно и быстро. Алекс покачала головой. — Не так быстро, мистер Поттер. Сначала я хочу понять, могу ли я вам доверять. — Ты ворвалась в Министерство со взрывчаткой на поясе и потребовала меня, — хмыкнул Гарри. — Доверять или нет, но выбора у тебя особого нет. — Выбор есть всегда, — спокойно возразила она. — Я могу уйти и попробовать найти другого волшебника. Пэнси Паркинсон, например. Или Блейза Забини. Я знаю всех по фотографиям. При упоминании Пэнси глаза Гарри чуть заметно дёрнулись. Интересно. — Откуда ты знаешь Пэнси? — Драко показывал фото. Рассказывал о вас всех. Я знаю, кто друг, кто враг, а кто — серая зона. Знаю про войну. Знаю про Гермиону. Последнее слово упало в тишину, как камень в стоячую воду. Гарри изменился в лице. Старческая усталость исчезла, сменившись острым, болезненным вниманием. — Не смей произносить её имя, — тихо сказал он. — Ты ничего о ней не знаешь. — Знаю, — так же тихо ответила Алекс. — Знаю, что она погибла. Знаю, что Драко был рядом. Знаю, что это сломало его настолько, что он ушёл из вашего мира. И знаю, что он любил меня, несмотря на то, что я напоминаю ему её. Гарри молчал. Долго. Затем глубоко вздохнул и сложил руки на груди. — Рассказывай, — сказал он уже без прежнего скепсиса. Голос звучал глухо. — Всё. С самого начала.

***

Алекс говорила сорок минут. Она рассказала о том, как нашла Драко на улице холодным ноябрьским вечером — он был ранен, потерял много крови и, кажется, не совсем понимал, где находится. О том, как выходила его, как они разговорились, как он месяцами не решался рассказать ей правду. О том, как наконец признался, показал магию и всю ночь ждал, что она сбежит. О том, как она не сбежала. Она рассказала про их свадьбу — маленькую, тихую, в лондонском загсе, где Драко, одетый в обычный костюм, выглядел до неприличия красивым и абсолютно счастливым. Про их квартиру с видом на Темзу. Про то, как он готовил ей завтраки и злился, если она проливала кофе на его рубашки. Про его страх, что однажды за ним придут. — Он знал, — сказала Алекс, сцепив руки в замок. — Он всегда говорил, что рано или поздно его найдут. Поэтому готовил меня. Рассказывал про Министерство, про магию, про всех вас. Показывал фото. Объяснял, как найти вход, к кому обратиться, чего бояться. — А потом? — тихо спросил Гарри. Алекс замолчала. Впервые за весь разговор её лицо дрогнуло. — Потом была ночь. Тринадцатое марта, полтора года назад. Мы легли спать, я проснулась от шума в гостиной. Драко уже был там. Он успел накинуть на меня какой-то плед, отчего я стала невидимой и прижать к стене. Я видела всё. Её голос стал ровным, почти безжизненным. Она говорила, как по писаному — слова, которые прокручивала в голове сотни раз. — Четверо. В чёрных мантиях, лица скрыты. Они что-то делали с ним палочками — я не поняла что, но он не сопротивлялся. Он вообще не мог пошевелиться. А потом один из них подошёл ближе, приставил палочку к виску и прошептал какое-то слово. Я не расслышала, только конец… что-то вроде «эйт». — Обливиэйт, — тихо сказал Гарри. — Да, — кивнула Алекс. — Похоже. А что это значит? Гарри посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. — Это заклинание забвения, Алекс. Стирание памяти. Если ему его применили к виску, с полной концентрацией… он ничего не помнит. Ни тебя, ни вашу жизнь, ни того, что было в маггловском мире. Алекс молчала. Её лицо не изменилось. Ни один мускул не дрогнул. Она продолжала сидеть прямо, сцепив руки в замок, глядя Гарри прямо в глаза. Только внутри, где-то глубоко под рёбрами, всё сжалось в тугой, болезненный узел. Она медленно выдохнула. — Поэтому он не вернулся, — сказала она ровно. — Я думала, с ним что-то случилось. Что его убили. Или посадили в тюрьму. Или держат где-то взаперти. Я перебрала сотни вариантов. А оказывается… он просто меня не помнит. Тишина в кабинете стала почти осязаемой. — Дата, — наконец сказал Гарри. — Тринадцатое марта, полтора года назад. Ты уверена? — Абсолютно. — Потому что… — он замолчал, подбирая слова. — Драко Малфой объявился в магическом мире пятнадцатого марта. Сказал, что путешествовал, что был за границей. Никто не задавал вопросов. Он вернулся — и всё. — Он не помнит ничего, — эхом отозвалась Алекс. — Он не помнит меня. Нашу квартиру. Нашу жизнь. Он просто… продолжил жить, как будто меня никогда не существовало? Гарри долго смотрел на неё, потом жестом указал на стул напротив. — Садись, Алекс. Пожалуйста. Она села. Впервые с момента, как вошла в этот кабинет. — У меня есть один вопрос, — сказал Гарри. — Самый главный. Почему ты уверена, что я не сотру тебе память прямо сейчас? Что я не вызову авроров и не отправлю тебя домой, в счастливом неведении? Алекс посмотрела ему прямо в глаза. — Мистер Поттер, — сказала она спокойно. — Вы уверены, что у меня ничего не получится? Гарри молчал. — Я — маггла, — продолжила она. — Я не умею колдовать, я ничего не знаю о ваших законах и традициях. Но я попала в Министерство магии. Я стояла перед вашими аврорами со взрывчаткой на поясе, и они не посмели ко мне прикоснуться. Я сейчас сижу в вашем кабинете, и вы меня слушаете. Скажите, мистер Поттер, вы действительно уверены, что я не добьюсь того, зачем пришла? Гарри смотрел на неё долго. Очень долго. А потом — впервые за весь разговор — улыбнулся. Устало, но с какой-то странной теплотой. — Знаешь, — сказал он тихо. — Ты очень похожа на одного моего старого друга. Только она была чуть ниже ростом и не носила взрывчатку под пальто. — Гермиона, — кивнула Алекс. — Драко говорил. Я знаю. Я повторяю, я все знаю. — И это тебя не пугает? Не обижает? — Гарри наклонил голову. — Он выбрал тебя, потому что ты напоминаешь ему ту, кого он не смог спасти? Алекс пожала плечами. — Какая разница, с чего всё началось? Важно то, что было потом. Он любил меня. Настоящую меня. Со всеми моими закидонами, чёрным юмором и привычками, но которых у него закатывались глаза. Я это знаю. Этого достаточно. Гарри откинулся на спинку стула и уставился в потолок. — Чёрт, — выдохнул он. — Чёрт, чёрт, чёрт. Потом резко сел прямо. — Хорошо, Алекс Малфой. Допустим, я тебе верю. Допустим, я хочу помочь. Что дальше? Что ты предлагаешь? Алекс медленно поднялась со стула. Поправила плащ, коснулась пальцами пояса со взрывчаткой — скорее машинально, чем с угрозой. Посмотрела на Гарри сверху вниз. Зелёные глаза встретились с зелёными глазами. — Я предлагаю вам, мистер Поттер, ответить на один вопрос, — сказала она тихо, но отчётливо. — Кто-то похитил моего мужа. Кто-то стёр ему память. Кто-то забрал у нас полтора года жизни. И этот кто-то до сих пор ходит по вашему миру, возможно, считает себя в безопасности. Она сделала паузу. В кабинете повисла тишина. Гарри смотрел на неё, и в его взгляде больше не было ни скепсиса, ни насмешки. Была только усталая решимость человека, который всю жизнь шёл навстречу неприятностям, потому что никто другой не шёл. — Ну что ж, — сказал он наконец. Встал, протянул руку. — Добро пожаловать в магический мир, Алекс Малфой. Кажется, у нас с тобой будет очень много работы. Алекс пожала его руку. Ладонь у Гарри была тёплой и мозолистой — как у человека, который до сих пор держит палочку крепче, чем нужно. — Скажи мне только одну вещь, — попросил Гарри. — Самую главную. Почему ты здесь? Почему сейчас, через полтора года? Алекс подняла на него глаза. — Я пришла сюда не за правосудием. Не за объяснениями. Я пришла за своим мужем. И я его заберу. С вашей помощью или без неё — сказала она просто. И в этих словах не было ни пафоса, ни театральности. Только чистая, холодная, несгибаемая правда.

***

За окнами кабинета всё так же моросил лондонский дождь. Где-то в городе, в квартире с видом на Темзу, уже полтора года пылилась на столе пустая кофейная чашка. А в магическом Лондоне, в особняке на окраине, человек со светлыми волосами и серыми глазами завтракал в одиночестве, не понимая, почему яичница кажется ему безвкусной.