"Слишком зелёные глаза..."

Вечер. Я сижу с телефоном в руках, рядом на кровати лежит тетрадь с мелкими набросками глаз и неуверенными очертаниями лиц. За окном — весна. Закат мягко и мелодично уходит за горизонт, будто Моцарт только что начал новый шедевр прямо на небе. С улицы доносятся крики пьяных, свободных от будничной рутины подростков, и смех детей, беззаботно носящихся по площадке. На душе странно спокойно. В ожидании чего-то особенного приходит сообщение. «Привет». Смотрю и понимаю — я не в курсе, чей это аккаунт. Отвечаю коротко: — Привет. Следом сообщение: «Я сегодня заеду за вещами, вчера оставил у Артура». И тут до меня доходит — это лучший друг моего брата. Того самого, который опять где-то шароебиться. — Хорошо, заезжай. Артура нет дома, — вздыхаю я. — А, ну я как раз до него дозвониться не смог. Тогда заеду, когда он будет дома. Сердце делает лишний удар. Вадим — лучший друг Артура. С детства. И этого почему-то достаточно. Я всегда думала, что Вадим не про меня. Слишком высокий. Слишком ровный. Слишком зелёные глаза. В голове мелькают мысли: Не приехал, чтобы не смущать меня? Или просто не хотел видеть? Звонок. — Анька, привет. Пошли погуляем, погода супер. Антон. Мой лучший друг и по совместительству самое доверенное лицо. — Ох, не знаю… — отвечаю я. — Да пошли, пох. Отдохнёшь хоть. Я соглашаюсь. — Ну всё, тогда договорились. В восемь — на нашем месте. Звонок обрывается. Я снова залипаю на тот же закат, который с каждой минутой становится всё ярче. Начинаю собираться: всё как обычно — юбка, яркий макияж, кроссовки. Как в тупых и наивных рассказах про подростков. Выхожу из дома и на полпути вспоминаю о забытой на тумбочке пачке арбузного парламента. С тяжёлым вздохом возвращаюсь обратно, всеми возможными способами проклиная Антона. Восемь часов. Я стою у забора «нашего места» и курю тот самый забытый парламент. Вдалеке вижу, как ковыляет что-то очень высокое и лопоухое, тупо покачиваясь и спотыкаясь об воздух. Мысленно смеюсь и широко улыбаюсь. — Ебаный рот, больше никогда не поеду на 104-м автобусе. Там скопление алкашей и старух, от которых воняет за два километра. Я смеюсь вслух, и мы заходим в зелёный дворик. — Знаешь что, Анька? А смотри, что у меня есть. С этими словами Антон достаёт из кармана толстовки бутылку портвейна. Я смотрю на бутылку и думаю, что завтра мне будет стыдно. Почему-то это не останавливает. Бутылка открывается лёгким движением руки, и янтарная жидкость плавно разливается по пластиковым стаканчикам. Я беру свой, наклоняю, наблюдая, как она бьётся о стенки, выдыхаю и делаю глоток. — Анёк… — Антон смотрит на меня, будто пытается прочитать мои мысли. — Как ты думаешь, что нас ждёт после школы? — спрашивает он. — Последний год почти закончился, и мне немного страшно. Я делаю ещё глоток. Сердце слегка колотится. Этот вопрос мучает меня уже слишком долго. — Не знаю, Антох… — выдыхаю я. — Жизнь расставит всё на свои места. Мне тоже страшно… но в то же время спокойно, до боли спокойно. Разговоры, смех и полбутылки напитка делают своё дело: щёки горят, язык развязался, а стыд и страх словно растворились вместе с фразой: — Да ладно, без нас тут как-нибудь справишься. — Анёк, давай позову Виолетту с Серёжей. «Серый» — друг моего брата, среднего роста, со странной и смешной внешностью. — Ну давай, спокойно, — говорю я, стараясь не торопиться. В воздухе витает смесь страха, любопытства и чего-то… неизведанного. Вечер всё сильнее сгущается.