Thalasophilia

***

Шиын не был сильным физически, не был героем. Он был человеком, который просто искал покоя среди вечно суетливых людей. Хотел быть словно морская пена, что течет по течению, — хотел, но не был. Шиын закрыл глаза, встал со скамейки, в последний раз взглянул на тихое море, на спокойную гавань, отвернулся и, немного помедлив, пошел. Его глаза смотрели вперед, выражение лица не выражало ничего. Но не глаза. Для него не существовало понятия «мечта». Он ни о чем не мечтал. У него была лишь одна цель: хорошая учеба. Не ради будущего, а чтобы родители наконец обратили на него внимание. Чтобы перестали воспринимать его просто как «человека, в котором течет их кровь, именуемого сыном». Он хотел стать для них нужным. Близким. Любимым. Но это не было мечтой. Это было надеждой на сладкую иллюзию. Не больше. Он подошел к дому. У подъезда стояла его мать — то ли ждала сына, ушедшего не предупредив, то ли пыталась успокоиться. Шиын на секунду остановился, потом подошел. Мать не сразу узнала его — слишком уставшей была каждый день. Скользнула быстрым взглядом, и наконец в ее усталых глазах мелькнуло узнавание. — Шиын? Не сразу тебя узнала. Зрение снова падает, надо бы проверить, — женщина лет сорока попыталась отшутиться, пыталась убедить и сына, и себя в собственном вранье. Сама понимала: не узнать родного сына — это позор для матери. — Ты где был? Почему не предупредил, что уйдешь? А если бы соседи увидели - крикнула на него мать, пытаясь сменить тему. -подумали бы, что у меня сын наркоман! Три часа ночи, Шиын! Не позорь меня. И прекращай так часто ходить к морю. Там ничего интересного.- Она окинула взглядом его грязные, в песке штаны, сжала губы и зашла в дом, громко хлопнув дверью. Шиын молчал. Знал: если откроет рот — лекция до утра. Он подождал, пока шаги матери в коридоре стихнут, и только тогда вошел в квартиру. Устало скинул верхнюю одежду, лениво повесил в шкаф. Собираясь пройти в свою комнату, которая была рядом с родительской, он присел, чтобы поднять банку из-под энергетика, что так мозолила глаза, — и услышал то, что не хотел бы слышать. Но о чем знал. Давно. — Давай встретимся завтра. Как раз сын будет на учебе, а муж на работе. И не забудь взять презервативы, как в прошлый раз. Послышались тихие, почти неслышные гудки. Шиын тихо поднял банку, прошел на кухню, выкинул ее и наконец зашел в свою комнату. Для него, как и для отца, не было удивлением то, что мать изменяет отцу. Они знали. Да и отец изменял. Так и не сняв штаны, что были в песке после вечернего сидения на пляже, он уснул. И не заметил, как мать, не заходя в комнату, стояла в дверях и смотрела на спящего сына. Думала о своем. Казалось, она смотрит, но не видит ту прозрачную стену. Она подумала: может, слишком мало уделяет ему внимания? Но, видимо, решив, что накручивает себя, вышла.

***

И все же Шиын мог поклясться: этот парень напрягает его. Уже третью неделю у берега, на обычном месте Шиына, сидел кто-то другой. Каждый вечер. Долго. Не уходил. Три недели они не обменялись ни словом. Но сегодня Шиын почувствовал взгляд. Парень смотрел на него. Не на море — на него. Шиын стиснул зубы, сделал вид, что не замечает. Внимание к себе всегда напрягало его: в его жизни от внимания не было ничего хорошего. — Долго ты будешь делать вид, что меня нет? — спросил парень, ленивым голосом. Шиын на секунду замер. — А ты долго будешь сидеть на моем месте? — Голос Шиына прозвучал глухо, отстраненно. Словно он говорил под толщей воды, лишенный эмоций. Парень хмыкнул. — Место не твое. Море общее. — И Шиын мог поклясться: в голосе слышался намек на веселье. Не насмешка, скорее легкий сарказм без желания задеть. Возникла молчаливая пауза. — А как тебя зовут хоть? — спросил первым парень, прямым вопросом, смотря на младшего — Зачем тебе? — Шиын искренне не понимал, зачем этому чудаку знать его имя. — Шиын, — произнес он и сам удивился. Почему я сказал? — Шиын не знал ответа. Может, потому что этот парень за три недели ни разу не полез в душу. Просто сидел рядом. Парень рядом дружелюбно улыбнулся. — Ан Сухо, — представился парень. — Приятно познакомиться, Шиын. Он в шутливом жесте положил руку на плечо Шиына и сам испугался, как быстро тот сбросил ее. — Я не люблю, когда меня касаются, — уточнил Шиын, чтобы новоиспеченный знакомый не подумал чего лишнего. — А, извиняюсь, не знал, — почти виновато Сухо поднял руки над головой. Честно говоря, его мало что напрягало в этой жизни, но этот взгляд Шиына... Он смотрел так, будто видел насквозь. Сухо только сейчас заметил, какие у него красивые глаза. Слова Шиына были лишены эмоций. Но не глаза. Они казались такими же глубокими, как море. — А кстати, Шиын, зачем ты сюда ходишь? — задал Сухо вопрос, который мучил его все три недели. Открыл банку с водой, сделал глоток, ожидая ответа. — С чего бы мне отвечать? Мы не друзья, — в самой позе Шиына читалось: не переходи черту. — М-да? — Сухо загадочно улыбнулся, глядя прямо на него, и убрал воду обратно в рюкзак. — Ну, тогда завтра ответишь. — С чего ты взял? — Шиын не был глупым, наоборот, но сейчас чувствовал себя именно таким. — А с этого дня, — с ноткой гордости произнес Сухо, — мы друзья. Если другие люди выражали эмоции лицом, то у Шиына эмоции жили в глазах. Сухо видел, как отстраненность в них сменилась искренней растерянностью. Сухо залез в рюкзак, вытащил две булочки. Одну забрал себе, вторую протянул Шиыну — решил, что надо поделиться с другом. Шиын смотрел на булку и не знал, брать или нет. Сухо терпеливо ждал. Минуту. Другую. А потом, когда Шиын наконец перестал колебаться, Сухо просто взял и засунул булку прямо в рот опешившему Шиыну. — Разве мама в детстве не объясняла, что еду надо есть, пока она горячая? — недовольно спросил Сухо, даже не пытаясь скрыть свое возмущение. Шиын бросил на него взгляд , а затем медленно вытащил булку изо рта и принялся есть, глядя на Сухо как на человека, говорящего на другом языке. Он пытался переварить случившееся, но в голове была каша. — Я прихожу сюда... потому что мне здесь комфортно. — Шиын говорил отстранённо, с запинками. — Шум моря заполняет пустоту внутри. Превращает ее в тишину. Он резко замолчал, давая понять: больше ничего не скажет. Он думал, Сухо, возможно, пошутит или не поймет. Но Сухо молчал. Смотрел серьезно. Обдумывал его слова. -А вот мне, такую филасофоию понять , видимо, не дано Сухо помолчал. — Я вообще сюда из-за бабушки прихожу, — сказал он вдруг. — Но это долгая история. Шиын ждал. — В другой раз, — Сухо поднялся, отряхнул джинсы. — Спокойной ночи, Шиын.