Thalasophilia

Голос матери был спокойным, любящим. Не таким, как всегда. — Шиын, сынок! Просыпайся, в школу пора. — Женщина лет тридцати с улыбкой села на край кровати и нежно погладила сына по голове. Он не хотел просыпаться. Хотел ощущать эти прикосновения всегда, не просыпаться. Сам того не понимая, он прильнул к ладони матери. А затем — воспоминания. Он всё вспомнил и резко вскочил с кровати, напугав маму. — Ма… Какой сейчас год? Точнее, где я? — Шиын беспокойно метался по комнате, ловя на себе ошарашенные взгляды матери. — У тебя что, температура? Может, не нужно тебе идти в школу? — Женщина медленно встала, то ли боясь спугнуть сына, то ли не упасть от чувства… Что она что-то забыла. — Сухо.. Мама, где Сухо? Что с ним? — Он с отчаянием взглянул на маму. Казалось, в глазах матери смешалось чувство непонимания и частичного осознания, которое её мозг всячески пытался отогнать, не давая впасть в отчаяние. — Сынок, ты меня пугаешь.. Сейчас 2009 год, 21 августа. А кто такой Сухо? — немного поджав губы, она чуть вскрикнула: — Точно! Ан Сухо! Это же сын моего коллеги. А ты что, его знаешь? Откуда? 5 лет назад. — Неважно, приснилось. Шиын не понимает, что происходит. С одной стороны, он в прошлом, с другой… Мать никогда о нём не заботилась. Шиын вспомнил про слова матери: школа. Он быстро оделся и побежал в школу. Войдя в класс, он обвёл взглядом всех присутствующих. Сухо здесь нет. Ан Сухо исчез. Он медленно сел на своё место, обдумывая, как его найти. Но его поток мыслей прервал звонок на урок. В класс зашла учительница. Подойдя к своему столу, она чуть вскрикнула, привлекая внимание всех присутствующих. — Итак, класс, у нас пополнение! Сегодня перевёлся к нам новенький. Заходи. — Последнее слово она сказала, повернувшись к приоткрытой двери. Был слышен вдох за дверью. Будто кто-то готовился быть в эпицентре взрыва. Увидев, кто вошёл в класс, Шиын замер. «Расскажи что-нибудь о себе». Голос учительницы казался неестественно глухим. — Меня зовут Сухо, Ан Сухо. Люблю спать, есть… И сидеть у моря. Не люблю не спать, не есть. Всё. Парень держал руки в карманах, улыбаясь, как влюблённая школьница. Он внимательно изучил взглядом класс, и, может, Шиыну показалось, но взгляд Сухо на несколько секунд задержался на нём. — Очень познавательно. Выбери свободное место. — Учительница с улыбкой посмотрела на Сухо, а затем начала открывать учебник, готовясь начать урок. Шиына отрезвил скинутый рядом с ним портфель и изучающий взгляд. — Можно сесть? — … Можно. Урок шёл своим обычным чередом для всех, кроме Шиына. Каждая секунда будто длилась месяц. Прозвенел звонок. Все ушли на обеденный перерыв. Остались только они вдвоём. И Шиын сам нарушил неловкое молчание. — Почему я? — тихо бросил Шиын, глядя на парту с опущенной головой. — Почему сел рядом с тобой? Сам не понимаю. Просто когда смотрю на тебя, чувство, что я тебя знаю, но забыл. Потерял что-то важное. Может, в прошлой жизни мы были мужьями. — Сухо положил голову на мини-подушку, но смотрел он Шиыну в глаза. «Иронично». Единственное, что мог подумать Шиын. — Я тоже люблю море. — Шиын слегка улыбнулся. И при виде улыбки Шиына Сухо невольно сам начал улыбаться — уж слишком сильным было это чувство. Чего-то забытого. Утраченного. Шиына уже начало мало волновать, что происходит. Главное — Сухо рядом. Живой. Может, его первая мечта сбудется? --- На следующий день Шиын лежал на кровати, смотря в потолок. Перед глазами встала картина их первой встречи. Он скучал по нему. Но, кажется, даже в этой… галлюцинации никто не хотел дать ему долгожданного, безмятежного отдыха. Звонок в дверь. Шиын нехотя встал и пошёл открывать нежданным гостям, но, открыв, замер. Перед ним был Сухо вместе с отцом. Шиын этого не помнит. — Ты, наверное, сын Хёнсу? — Мужчина лет сорока протянул коробку парню: — Это тебе, подарок. — Мне?.. Спасибо. Проходите. — Шиын немного отступил, давая мужчине и парню пройти. — О, дорогой! — Хёнсу, мать Шиына, подбежала к мужчине и обняла его, а затем спустя мгновение подошла к Сухо: — Приятно познакомиться, Сухо. День был… счастливым. И Сухо, видимо, уже рассказали про Шиына. Шиын зашёл в свою комнату и положил коробку на стол, мысленно пообещав себе, что откроет потом. Но руки не доходили. Чувствовал, что если откроет коробку, всё изменится. — Эй, пошли к морю! — Шиын вздрогнул и обернулся. Сухо не заходил в комнату, ценя личное пространство. — А… пошли, наверное. — Шиын пошёл одеваться, сам удивляясь, как всё резко оборачивается, но не хотел, чтобы это кончалось. Море было родное. Как будто настоящее, единственное настоящее здесь. — Знаешь, ты мне кажешься хорошим человеком. Мне сегодня приснился сон, очень долгий сон… У меня была опухоль головного мозга, в результате чего я умер. И ты был моим парнем. Понимаю, абсурд, но почему-то… знаешь, отчего-то этот сон казался мне действительно настоящим. Сухо кидал на Шиына краткие взгляды, пытаясь понять, что тот думает. Но когда замолчал, снова посмотрел — и его сердце будто сжалось. — Ну да, абсурд… — По щекам Шиына текли слёзы и никак не хотели прекращаться. — Эй, эй, ты чего? Я понимаю, я не самый лучший вариант, но я вроде не настолько плох… Все последующие часы были, казалось, настолько родными, что невозможно описать. Но слова Сухо не вылетали из головы. Что, чёрт возьми, происходит? --- Вернувшись домой, его взгляд зацепился за ту коробку, подаренную отцом Сухо. Он нерешительно открыл её, и дыхание будто прервалось. Там была бумажка. С одним словом. Шиын прочитал это одно слово. И его глаза расширились от ужаса. «Проснись». Бип… Бип… Бип… Шиын открыл глаза и увидел перед собой больничную палату. Рядом с ним, на стуле, спал отец Сухо. Он присел, пытаясь понять, что, мать его, происходит. Но мужчина, услышав звук, сразу вскочил и побледнел. — Шиын! Наконец-то! Как ты себя чувствуешь? — Не дождавшись ответа, он сразу убежал искать медсестру. Шиын вспомнил, как хотел утопиться в море, и заплакал. Почему это не прекращается? За что? Всё последующее время он провёл в полусознании. Как он понял, прошло с тех пор три года. Всё это время он был в коме. Сухо мёртв. И Хёнсу тоже — не справилась с той болью. Шиын не плакал. Не мог. Слёзы закончились там, в том сне, где он сидел на берегу с живым Сухо и верил, что у них есть будущее. Отец Сухо приходил каждый день. Приносил фрукты, которые Шиын не ел. Рассказывал новости, которые Шиына не волновали. Смотрел на него глазами, в которых застыла такая же пустота, как у самого Шиына. — Ты не виноват, — сказал он однажды. Шиын промолчал. — Она не виновата, — добавил отец Сухо. — Никто не виноват. Просто так случилось. — Просто так не случается, — ответил Шиын. Голос был чужим. Пустым. Отец не нашёл, что сказать. --- Через месяц Шиына выписали. Он вышел из больницы и понял, что ему некуда идти. Дом, в котором он жил, больше не был его домом. Мать похоронили. Отец исчез — говорили, уехал в другой город, завёл новую семью. Шиын не искал его. Не хотел. Он поехал к морю. Туда, где всё начиналось. Море было спокойным. Волны тихо шуршали по гальке. Ветер дул с воды — солёный, свежий. Шиын сел на камень — тот самый, на котором когда-то сидел Сухо. Положил руку на холодный гранит. — Я здесь, — сказал он тихо. — Как ты и хотел. Живой. Никто не ответил. — Только ты обещал, что будешь рядом. А сам ушёл. Первым. Волна лизнула берег. Отступила. — Я злюсь на тебя, — продолжал Шиын. — За то, что вылез под мотоцикл. За то, что умер, когда я наконец-то поверил, что могу быть счастлив. Он замолчал. Сжал край камня так, что побелели костяшки. — Но я люблю тебя. До сих пор. И, наверное, всегда буду. Он достал из кармана кольцо — то самое, которое Сухо надел ему на палец в их единственную ночь. Оно осталось с ним. Медсестра отдала его вещи, когда он выписался. Шиын посмотрел на кольцо. На гравировку внутри — «Навсегда». — Ты врал, — сказал он. — Навсегда не получилось. Он сжал кольцо в кулаке. Потом разжал. И, размахнувшись, бросил в море. Кольцо сверкнуло в воздухе — и исчезло в воде. Круги разошлись по гладкой поверхности. И сомкнулись. Шиын смотрел туда, где оно упало, и ждал, что станет легче. Не стало. — Прощай, Сухо, — сказал он. — Я обещаю, буду жить за нас двоих. Встал. Развернулся. Пошёл прочь от моря. Он не знал, куда идёт. Не знал, зачем. Знал только одно: он жив. А значит — должен попробовать жить дальше. Даже если внутри пустота. Даже если каждый вдох напоминает о том, кого больше нет. Море шумело за спиной. Прощалось. Или звало обратно. Шиын не обернулся. --- Через год он переехал в другую страну. Устроился на работу — обычную, скучную. Снимал маленькую комнату. Ни с кем не общался. По ночам ему снилось море. И Сухо. Живой. Улыбающийся. С булкой в руке. «Мы теперь друзья». Шиын просыпался и долго смотрел в потолок. Плакать он разучился. Он больше никогда не ходил к морю. А затем он нашёл новых друзей: смелого Готака, милого Джунтэ и смелого Баку. Казалось, жизнь возвращалась в привычное русло. Но иногда по ночам Шиын слышал тихий звук: Бип… Бип… Бип…