Зона карантина

Умирать не так страшно, как не знать, когда именно это случится. Возвращение из Ковчега отняло больше сил, чем она ожидала. Машина мерно гудела, проглатывая километры разбитой трассы. Райна вела неспешно — не потому, что боялась опоздать или спешила обратно, а потому, что внутри всё ещё отдавалось эхо тех анализов, тех вопросов, той белой стерильной комнаты, где пахло спиртом и холодом. Она сжала руль, прокручивая в голове разговор с Марией Шу. Та встретила её в своём кабинете — в неизменном белом халате, с длинными коричневыми волосами, собранными в низкий хвост. Кожа тёплого оттенка, карие глаза за тонкой оправой очков, цепкий взгляд, который видел больше, чем говорил. — Садись, Райна. Долго ты собиралась. — Были дела. — Дела, — Мария усмехнулась, но без злости. — Я уже думала, ты забыла про контрольные обследования. «Золотое руно» — не шутка. Сыворотка опасна, и ты это знаешь. Даже спустя годы нужно следить за организмом. Онкология, побочные эффекты — всё это может вылезти не сразу. Райна села на край кушетки, глядя в пол. Белый кафель, белые стены, белый халат. Слишком много белого. — Я помню. — Надеюсь. Твой организм и так пережил многое. После того, что случилось... — Мария запнулась, но быстро взяла себя в руки. — Анализы я посмотрю, но мне нужно знать, как ты себя чувствуешь. Райна подняла глаза. Врач смотрела на неё внимательно, без жалости, но и без равнодушия. Просто изучала. — Как я могу себя чувствовать? — спросила Райна. Голос был ровный, спокойный, но где-то в глубине дрожала струна, которую она не могла контролировать. — Мать, потерявшая на позднем сроке ребёнка. Вот как я себя чувствую. Мария молчала. Секунду, другую, третью. Потом кивнула, будто услышала то, что хотела. — Честно. Это хорошо. Я не люблю, когда пациенты врут. Себе в первую очередь. — Я не вру. — Знаю. Потому и спросила. Она подошла к столу, взяла планшет, что-то пометила. — Физически ты здорова. Пока. Анализы я проверю, но на первый взгляд — всё в пределах нормы. «Золотое руно» не дало метастазов, репродуктивная система... ну, ты знаешь. Это мы уже обсуждали. — Знаю. — А что насчёт остального? — Мария посмотрела на неё поверх очков. — Ты спишь? — Сплю. — Ешь? — Ем. — Вижу. Ты похудела. — Было не до еды. — А теперь? Райна усмехнулась — горько, коротко. — Теперь стараюсь. Мария отложила планшет, подошла ближе, села напротив. — Райна, я не буду тебе говорить, что время лечит. Не буду говорить, что ты справишься. Это всё — слова для тех, кто не знает, что сказать. Я знаю. Я видела потерю. Много раз. И знаю одно: ты можешь сломаться, а можешь жить дальше. Выбор за тобой. — А если я не знаю, какой выбор сделать? — Тогда просто не делай его сейчас. Живи. Дыши. Ешь, когда нужно. Спи, когда можешь. И приходи на контроль. Раз в полгода, не реже. Обещаешь? Райна кивнула. — Обещаю. Мария помолчала, потом открыла ящик стола, достала небольшую коробку, протянула Райне. — Это для Ксандра. Таблетки от боли. Передай, чтобы не геройствовал. Он любит переусердствовать — терпит до последнего, а потом пытается заглушить таблетками. Это не выход. — Я знаю, — тихо сказала Райна, принимая коробку. — Знаешь. Но всё равно передай. — Передам. Мария сняла очки, протёрла стёкла, снова надела. — И ещё... — она помедлила, подбирая слова. — Райна, ты помнишь, что мы заморозили твои яйцеклетки? До того, как начался приём «Золотого руна». По протоколу, на случай, если сыворотка повлияет на репродуктивную функцию. Как тогда, когда вы только собирались на Фобус-7. Райна замерла. Она помнила. Помнила ту процедуру. Помнила, как сидела в очереди одна — Ксандр тогда был на совещании, она даже не стала его дёргать. Они тогда ещё не были близки. Командир и курсантка — да, знали друг друга, работали вместе, но не более. Она сдавала эти клетки, потому что так было положено по протоколу. Формальность. Просто бумаги. Тогда она не думала, что это может когда-нибудь понадобиться. Не думала, что у них с Ксандром вообще будет что-то общее, кроме службы. А потом была война, и Фобус-7, и ледяной сон, и возвращение, и пять лет надежды, и три года брака, и шестой месяц, и кровь, и пустота. Она не думала об этом. Не хотела думать. Не позволяла себе. А теперь — вспомнила. — Помню, — сказала она глухо. — Они сохранены. Жизнеспособны. Если когда-нибудь ты решишься... технология есть. Не сразу, не сейчас, но есть. Райна смотрела на неё, не моргая. Тело вдруг покрылось мурашками, пальцы похолодели, внутри поднялась дрожь — не от холода, от чего-то другого, от того, что она не могла назвать. Она сжала коробку с таблетками так, что побелели костяшки, пытаясь унять эту дрожь, но она не проходила. — Ты хочешь сказать... — Я хочу сказать, что у тебя есть выбор. Не сегодня, не завтра. Но он есть. И ты о нём знаешь. Райна вдруг рассмеялась. Истерически, коротко, выдохом, больше похожим на всхлип. Смех оборвался так быстро, как начался. Она сунула руку в карман куртки, достала пачку сигарет, щёлкнула зажигалкой. — Убери, — сказала Мария спокойно, но с металлом в голосе. — Здесь нельзя курить. Райна затянулась, глядя на неё с вызовом. Мария не двигалась. Тогда Райна затушила сигарету о подошву сапога — резко, с раздражением, оставив чёрное пятно на резине, и бросила окурок в урну у двери. — Ты забыла, в каком мире мы живём? — спросила она, и в голосе сквозила горечь. — Война. Зона. Твари. А ты мне про замороженные клетки. Мария посмотрела на неё спокойно, не моргнув. — Наука никогда не стоит на месте. Любая война рано или поздно заканчивается. Просто хочу, чтобы ты знала: у вас есть ещё вариант быть полноценной семьёй. Райна смотрела на неё, и внутри, где-то глубоко, что-то дрогнуло. Но она не дала этому подняться. Не сейчас. — Я подумаю, — сказала она наконец. Голос был ровный, но пальцы всё ещё дрожали. — Хорошо. — Мария кивнула. — Иди. Райна встала, направилась к двери. — И не забывай — раз в полгода. Обещала. — Обещала. Она вышла из кабинета, прошла по коридору, спустилась по лестнице. Каждый шаг давался тяжело, мысли путались, и та дрожь, что началась в кабинете, всё ещё не проходила. Она села в машину, закрыла глаза, прижала коробку с таблетками к груди. Вспомнила, как тогда, до Фобуса-7, сидела одна в этом же кабинете, заполняла бумаги, а Ксандр был где-то на совещании. Формальность. Просто формальность. Никто не знал, что будет потом. Что они станут друг для друга всем. Что эти замороженные клетки, о которых она почти забыла, вдруг напомнят о себе в день, когда она уже похоронила надежду. А теперь в руках коробка с таблетками и новость, которую она не знала, как принять. Она откинулась на сиденье, посмотрела в потолок машины. — Завтра, — сказала она вслух. — Может, завтра подумаю. А может, и не надо. Завтра мы все можем сдохнуть. И эти клетки никому не понадобятся. Голос прозвучал глухо, ровно, без надрыва. Просто констатация факта. Райна завела машину, выехала на трассу. Дорога тянулась серой лентой, по обе стороны — выжженные поля и редкие деревья с облетающей листвой. Райна ехала, глядя вперёд, и постепенно мысли начали успокаиваться, входить в привычную колею. Скорость, дорога, ветер в окно. Она миновала сектор-12. На часах горел спокойный сине-зелёный свет. Часы молчали, показывая, что зона чиста. Райна покосилась на них, выдохнула. Впереди показался завал. Куча мусора, обломков, ржавые листы железа, вывороченные с корнем кусты — дорога была перекрыта наглухо. Райна сбросила скорость, вглядываясь. Странно. Когда она ехала в Ковчег утром, здесь было чисто. — Что за херня? — выругалась она вслух. Остановилась, посмотрела по сторонам. Темнело быстро, тени удлинялись, и в сумерках всё вокруг казалось чужим, подозрительным. Райна сунула руку под куртку, вытащила пистолет. Сняла с предохранителя, положила на пассажирское сиденье. Рация зашипела. Резко, громко, с рваным звуком. Райна вздрогнула, схватилась за неё. Сердце заколотилось. Часы показывали зелёный, но рация продолжала шипеть. — Что за... Утром всё работало. — Скала-3, приём. Голос Ксандра пробился сквозь шипение, звучал странно, далеко. Райна нажала кнопку. — Слышу тебя. Плохо слышно. — Какие у тебя показатели? — Зелёные. Всё чисто. Но здесь странные помехи. Рация шипит. — Давай быстрее возвращайся. Скинь координаты. Райна нажала кнопку на часах, отправила координаты. — Всё, — сказала она. — Я отправила. Не дёргайся, я скоро. — Жди на месте. Я выезжаю. — Не нужно! — рявкнула она, но рация уже отключилась. — Чёрт, — выдохнула Райна, бросила рацию на сиденье. Включила заднюю передачу, развернулась, объезжая завал по грунтовке. В этот момент что-то хрустнуло под колесом. Машина дёрнулась, накренилась. Райна остановилась, вылезла. Заднее колесо висело спущенное. — Сука! — рявкнула она, открыла багажник. Запаски не было. — Ветер-4, приём! У меня колесо лопнуло! Запаски нет! — Стоишь на месте? — голос Ксандра был резкий, собранный. — Стою! — Не трогайся. Я выезжаю. Оружие рядом? — Рядом! — Сиди в машине. Я еду. Она стиснула зубы, хотела возразить, но не стала. Открыла багажник ещё раз, откинула коврик. Запаска лежала в углу, придавленная тряпками. — Есть! — выдохнула она, вытащила её. Вспомнила, как Ксандр показывал ей, как менять колесо. «Пригодится», — сказал он тогда. Она тогда отмахнулась. А теперь пригодилось. Гайки поддавались туго, она дёрнула сильнее, сорвала кожу на пальце, но открутила. Поставила запаску, затянула, опустила домкрат. Всё. Машина снова на колёсах. Райна убрала инструменты, вытерла руки, села за руль. Завела двигатель, включила фары. Часы светились зелёным. — Ветер-4, приём. Колесо поменяла. Выезжаю. — Хорошо. Езжай на ходу, я тебя встречу. — Поняла. Она нажала на газ, выехала с грунтовки на основную дорогу. Прибавила скорость. В салоне пахло осенью и пороховой гарью от пистолета. Часы светились зелёным. Дорога была пуста. Райна выдохнула, расслабила плечи. Всё позади. И в этот момент что-то врезалось в неё сзади. — Что за... — только и успела выдохнуть она. Удар был чудовищный. Машину подбросило, развернуло, Райну швырнуло в сторону, голова ударилась о стекло, плечо — о дверь. Второй удар отбросил машину на обочину. Стёкла задребезжали, скрежет металла, визг шин по гравию. Машина перевернулась. Мир кувыркнулся, Райну швырнуло вверх, вниз, вбок, ремень врезался в грудь. Стекло покрылось паутиной трещин. Машина замерла на боку, заскрежетала — и остановилась. Потом наступила тьма. Райна не помнила, сколько прошло времени. Очнулась от того, что по лицу текла кровь. Тёплая, липкая, она заливала левый глаз, стекала по щеке, капала на шею. Левое плечо отозвалось острой, пронзительной болью. Вывих. В ушах звенело, перед глазами всё плыло. Сотрясение. — Давай... давай... — заставила она себя пошевелиться. С трудом отстегнула ремень, упала на дверь, застонала. Стекло вылетело, холодный ветер дул в лицо. Райна поползла к пассажирской двери. Левое плечо не слушалось. Дёрнула ручку — дверь поддалась, открылась настолько, чтобы можно было вывалиться наружу. Выпала из машины, упала на землю, и её вырвало. Кислый вкус, боль в голове, боль в плече, боль везде. Кровь всё ещё текла по лицу, она вытерла её тыльной стороной ладони. — Что это было... — прохрипела она. Отползла на несколько метров, цепляясь за землю, за камни, за сухую траву. Встать не получалось — ноги тряслись, голова кружилась. Упала на колени, снова поднялась, ухватившись за искореженную дверцу машины. Металл был рваный, острый, она порезала ладонь. — Пистолет... — огляделась она. Оружие валялось на земле в нескольких шагах. Она шагнула, пошатнулась, упала на колени, но успела схватить его. Пальцы скользкие от крови, но она сжала рукоятку, поднялась, прижимаясь спиной к перевёрнутой машине. Из разбитого мотора шипело, капало масло. Тёмные лужи расползались по асфальту, пахло бензином и гарью. Райна знала, что рядом с машиной находиться опасно. В любой момент может рвануть. Но сил ползти дальше не было. Из темноты выходили твари. Одна, вторая, третья. Чёрные, липкие, с жёлтыми глазами. Они не нападали. Просто выходили, останавливались, смотрели. Райна считала. Четыре. Пять. Шесть. Они ждали. — Сколько вас там? — спросила она. — Выходите, сколько есть. Из темноты вышла ещё одна. Выше всех. Чёрная, огромная, с жёлтыми глазами. Она шла медленно, плавно, будто скользила по земле. Её пасть была приоткрыта, из неё капала чёрная слюна. Твари расступились, пропуская её. Райна вскинула пистолет, навела в голову. Руки тряслись, но она держала цель. — Иди сюда, — сказала она. — Иди. Посмотрим, кто кого. Тварь остановилась. Жёлтые глаза смотрели на неё без выражения. — Здравствуй, — раздался голос. Скрежещущий, шипящий, чужой. Райна сжала пистолет. Чёрная масса на лице твари начала отступать, сползать вниз, открывая человеческие черты. Под чёрной плотью проступило лицо. Бледное, измождённое, с тёмными кругами под глазами. Знакомое. — Макс? — выдохнула она. Он улыбнулся. Криво, горько. — Привет, Райна, — сказал он. Голос срывался, перетекал из человеческого в тот, другой, шипящий. Чёрная масса снова поползла вверх, затягивая лицо. Через секунду перед ней снова была тварь. — Чего тебе надо? — спросила Райна. — Хочу, чтобы ты поняла. Мы — следующий шаг. А вы — мясо. — Пошёл ты. Тварь сделала шаг вперёд. — Он уже здесь. И он никуда не уйдёт. Райна не двинулась. Сидела, прижавшись спиной к машине, смотрела на тварь в упор. Сзади шипело масло. Она знала, что в любой момент может рвануть. Но сил уйти не было. — Иди сюда, — сказала она. — Иди, попробуй. Тварь замерла. Чёрная масса на лице дрогнула, заколебалась, и на секунду сквозь неё проступили человеческие глаза. Усталые, красные, полные боли. — Помоги... — прошептало человеческое лицо. — Помоги мне... — Как? — спросила Райна. Но чёрное уже сомкнулось. Тварь выпрямилась, оскалилась. — Никак. Ты не поможешь. Никто не поможет. Мы — стая. Мы — сила. А ты просто еда. Она шагнула вперёд. Райна выстрелила. Пуля вошла в чёрную плоть, вырвала кусок. Тварь даже не шелохнулась. Рана начала затягиваться. — Бесполезно, — сказала тварь. — Ты умрёшь. Или станешь одной из нас. Райна выстрелила снова. В голову. Пуля разорвала чёрную плоть, но тварь не остановилась. Рана затянулась. — Последний, — сказала тварь, глядя на пистолет. Райна сжала рукоятку. Патрон. Один. — Последний, — согласилась она. — Но он твой. Если подойдёшь. Тварь усмехнулась. Шагнула вперёд. Ещё шаг. Чёрная рука протянулась к ней. Райна нажала на спуск. Пуля вошла в чёрную плоть. Тварь дёрнулась, зашипела, но не остановилась. Рана затянулась. — Кончились, — сказала тварь. — А я ещё нет. Райна выбросила пистолет, сунула руку под куртку. Гранатомёт. Маленький, ручной. — Иди сюда, — сказала она, сжимая рукоятку. — Мы подохнем все. Я подохну, но и вы подохнете. Тварь замерла. — Ты не сможешь. Умрёшь ты. А мы останемся. — Посмотрим. Райна рванула запал и бросила гранатомёт под ноги Хозяину. Одна из тварей метнулась вперёд, разинула акулью пасть и проглотила его целиком, закрывая собой Хозяина. Райна не успела даже понять, что произошло. Чёрная пасть сомкнулась, тварь рванула прочь. — Нет! — закричала Райна. Тварь пробежала несколько метров, и гранатомёт взорвался у неё внутри. Вспышка, грохот, осколки чёрной плоти разлетелись во все стороны. Райну отбросило назад, приложило спиной о перевёрнутую машину. В ушах зазвенело, перед глазами всё поплыло. Она не видела, что с Хозяином. Только чувствовала, как по лицу снова течёт кровь, как тьма подступает с краёв. — Не-ет, — прошептала она, пытаясь подняться. Но тело не слушалось. Тьма навалилась, затягивая сознание. Она упала на землю, не почувствовав боли. Только холод асфальта, только запах крови и гари. Последнее, что она увидела, — чёрные силуэты, надвигающиеся на неё. Жёлтые глаза. Много. Потом всё провалилось. Она не знала, сколько прошло времени. Очнулась от того, что её тащили. Волокли по земле, хватали за одежду, за руки, за ноги. Райна попыталась открыть глаза — не смогла. Пошевелиться — не вышло. Только чувствовала, как её куда-то несут, как тело бьётся о камни, как ветер холодит лицо. Где-то далеко, сквозь шум в ушах, она слышала голоса. Шипящие, скрежещущие. И один — тихий, человеческий, который шептал: — Жива. Ещё жива. Несите. Потом её положили на что-то твёрдое. Металлическое. Холодное. Райна попыталась понять, где она, но сознание снова начало ускользать. Она чувствовала, как её руки пристёгивают к чему-то, как что-то холодное касается шеи. — Не надо, — прошептала она. — Не надо... Ей не ответили. Тьма сомкнулась снова.