Тише, чем признание

Первые недели после официального объявления DEXX постепенно превратились в тот особый отрезок времени, который позже вспоминается как сплошной поток событий. Дни не столько сменяли друг друга, сколько наслаивались, будто страницы книги, которую листают слишком быстро. Иногда ТиТи ловил себя на том, что утро, начавшееся в танцевальном зале, заканчивается в студии звукозаписи, а потом снова возвращается в тот же зал, только уже ночью, когда в зеркалах отражается усталый свет ламп, а собственное лицо кажется чуть более взрослым, чем вчера. Агентство в это время жило особенно напряженно. В коридорах постоянно появлялись новые люди: хореографы, музыкальные продюсеры, стилисты, операторы. Комнаты, которые раньше использовали только для встреч или репетиций, теперь превращались во временные монтажные студии. Иногда ТиТи казалось, что само здание стало меньше, чем прежде, потому что внутри него одновременно происходило слишком много всего. Утро начиналось рано. Когда ТиТи входил в танцевальный зал, окна уже были залиты белым светом Бангкока. Пол еще сохранял холод после ночного кондиционирования, и первые шаги по нему отдавались тихим скрипом. В углу обычно уже стояла колонка, из которой едва слышно играла музыка для разминки. Пор почти всегда приходил раньше. Это не было чем-то демонстративным, он просто появлялся в зале, когда там еще почти никого не было, и начинал разогреваться у зеркала. Его движения были спокойными и экономными, будто тело уже знало, как именно нужно подготовиться к предстоящему дню. ТиТи заметил это довольно быстро. В одно из таких утр он вошел в зал чуть раньше обычного и увидел, как Пор медленно прокатывает плечи, проверяя амплитуду движения. Рукава его темной кофты, как обычно, немного закрывали ладони, и он машинально вытягивал пальцы из ткани, когда делал поворот. ТиТи остановился у двери и несколько секунд просто наблюдал. — Если ты продолжишь так смотреть, я начну думать, что делаю что-то неправильно, — сказал Пор, даже не оборачиваясь. ТиТи усмехнулся и прошел внутрь. — Наоборот. Я проверяю, как выглядит человек, который добровольно приходит на тренировку раньше всех. — Это называется дисциплина. — Это называется подозрительное поведение. Пор наконец повернулся к нему. В его взгляде мелькнула легкая улыбка, которая появлялась у него все чаще в последние недели, но все равно оставалась редкой. — Ты тоже здесь. — Я здесь случайно. Моя кровать меня выгнала. Пор покачал головой, но ничего не сказал. Через несколько минут зал начал наполняться остальными участниками группы. Один за другим они заходили, бросали на пол сумки, включали музыку громче, разминались и постепенно превращали тихое утро в привычный шум. Хореограф появился почти без предупреждения, хлопнул в ладоши и объявил, что сегодня они работают над второй частью, а заодно попросил постараться не развалить рисунок, как вчера. Музыка включилась. Связка была сложнее предыдущих, переходы между линиями происходили быстрее, чем тело успевало привыкнуть. Нужно было не только помнить шаги, но и постоянно следить за расстоянием между участниками. ТиТи всегда двигался чуть шире, чем требовалось. Его энергия легко заполняла пространство, но именно из-за этого иногда возникали небольшие столкновения. На третьем повторе он снова оказался слишком близко к Пору во время поворота. Их плечи слегка коснулись. Это произошло всего на долю секунды, но ТиТи сразу почувствовал это тепло сквозь ткань тренировочной футболки. Он машинально сделал шаг назад, возвращаясь в позицию, но в голове почему-то застрял именно этот момент. Музыка остановилась. — Стоп. Слишком медленно на переходе, — сказал хореограф. Участники группы начали обсуждать счет, кто-то проверял запись на телефоне. ТиТи стоял у зеркала, делая вид, что внимательно изучает свои шаги, а на самом деле пытался понять, почему один короткий контакт с Пором вдруг выбил его из ритма сильнее, чем любой сложный поворот. Пор подошел чуть позже. — Ты снова ускорился на четвертом счете, — спокойно сказал он. — Я не ускорился. — Ускорился. — Это художественная интерпретация. — Это математика. ТиТи закатил глаза. — Иногда мне кажется, что ты родился с метрономом внутри. — Это полезная функция. — Невероятно романтично звучит. Пор тихо усмехнулся. Этот звук был коротким, но ТиТи все равно поймал себя на том, что слушает его чуть внимательнее, чем следовало. Через несколько минут тренировка продолжилась. Повтор за повтором движения становились точнее, тела постепенно запоминали ритм, и группа начинала двигаться как единый механизм. Когда музыка заканчивалась, все выглядели одинаково уставшими: влажные волосы, тяжелое дыхание, руки на коленях. — Перерыв, — объявил тренер. ТиТи опустился на пол у зеркала. Пор сел рядом через несколько секунд и протянул ему бутылку воды. — Ты опять забываешь пить. — Я артист. Мне положено страдать. — Ты страдаешь слишком шумно. ТиТи сделал глоток и неожиданно наклонился ближе, чтобы посмотреть запись последнего прогона на телефоне Пора. Из-за разницы в росте ему пришлось слегка согнуться, и на мгновение он почти оперся плечом о его плечо. Тепло оказалось слишком близким. ТиТи сразу выпрямился. Сердце билось быстрее, чем после танца. Пор, кажется, заметил это. Его взгляд на секунду задержался на лице ТиТи, но он ничего не сказал. — Здесь мы почти попали идеально, — спокойно произнес он, показывая экран. ТиТи кивнул, но думал совсем не о хореографии.

***

К обеду их ждал новый этап работы: съемки клипа. Когда группа приехала на площадку, павильон уже был заполнен оборудованием. Огромные прожекторы висели под потолком, на полу были размечены позиции для камеры, а в центре стояла декорация из металлических конструкций и световых панелей. ТиТи остановился у входа и тихо присвистнул. — Это выглядит дорого. — Надеюсь, мы тоже будем выглядеть дорого, — ответил кто-то из участников группы. Стилисты сразу начали работать: поправляли костюмы, проверяли микрофоны, приглаживали волосы. В воздухе пахло лаком для волос и горячими лампами. Сначала снимали индивидуальные кадры, потом небольшие группы. Пор и ТиТи оказались вместе в одной из сцен, где камера должна была пройти между ними, пока они двигались по узкому коридору света. — Держите дистанцию, но оставайтесь близко, — объяснил режиссер. ТиТи тихо пробормотал: — Это самое странное указание, которое я слышал. — Просто делай шаги правильно, — сказал Пор. Музыка включилась. Камера начала движение. Они шли почти плечом к плечу. В какой-то момент пространство стало слишком тесным, и ТиТи снова почувствовал, как их руки почти соприкасаются. Он не отодвинулся. На этот раз ни один из них не сделал этого. Съемки клипа заняли почти весь день. Сначала казалось, что основная работа закончится быстро: несколько общих сцен, несколько проходов камеры, пара индивидуальных кадров. Но очень скоро стало понятно, что реальность работает иначе. Один и тот же кусок приходилось повторять снова и снова, меняя угол света, положение камеры и расстояние между участниками. В павильоне становилось все теплее. Огромные прожекторы под потолком работали без перерыва, и воздух постепенно наполнялся тем особым запахом нагретого металла и пыли, который появляется только на съемочных площадках. Время тянулось странно: иногда час проходил незаметно, а иногда одна сцена казалась бесконечной. ТиТи привык к камере довольно быстро. Он всегда чувствовал себя уверенно в кадре, легко подхватывал указания режиссера, менял выражение лица, добавлял в движения чуть больше эмоции, чем требовалось. Но сегодня внимание постоянно сбивалось на одну деталь, которую он никак не мог игнорировать: Пор. Почти половину сцен они снимали рядом. Иногда это было просто совпадением в построении, иногда сознательным решением режиссера, который явно заметил, как естественно они выглядят вместе в кадре. Одна из сцен требовала плотного движения всей группы через узкий коридор света. Камера двигалась перед ними, а участники должны были идти почти вплотную друг к другу, сохраняя одинаковый шаг. — Держите ритм и не расползайтесь. Камера идет прямо между вами, — сказал режиссер. Когда музыка началась, ТиТи сразу почувствовал, насколько мало пространства остается между ними. Его плечо оказалось почти рядом с плечом Пора, и каждый шаг требовал аккуратности, чтобы не задеть друг друга. На втором дубле они все-таки столкнулись. Это было легкое касание, плечо о плечо, всего на мгновение. Но ТиТи вдруг понял, что не спешит отодвигаться. Он продолжал двигаться в том же ритме, чувствуя тепло через ткань костюма. Пор тоже не сделал шаг назад. Сцена закончилась, музыка остановилась, и группа рассыпалась по павильону, пока оператор проверял запись. — Хорошо, но еще один дубль, — сказал режиссер. ТиТи выдохнул и провел рукой по волосам. — Мы сегодня здесь поселимся. — Возможно, — спокойно ответил Пор. Он говорил так, будто многочасовые съемки были чем-то совершенно естественным. ТиТи посмотрел на него с легким раздражением. — Ты вообще устаешь? — Конечно. — Тогда почему ты выглядишь так, будто можешь танцевать еще пять часов? Пор пожал плечами. — Я не выгляжу. Я просто не жалуюсь. ТиТи фыркнул. — Это очень подозрительное качество. Пор усмехнулся, и от этого короткого звука ТиТи снова почувствовал то странное тепло, которое в последнее время появлялось слишком часто. К вечеру напряжение стало заметнее. Несколько участников группы начали ошибаться чаще. Усталость накапливалась, и даже простые движения требовали больше усилий. Хореограф, который наблюдал за процессом вместе с режиссером, несколько раз останавливал съемку, чтобы разобрать рисунок переходов. — Вы начинаете расходиться. Смотрите друг на друга, а не только на камеру, — сказал он. После очередного дубля один из участников группы раздраженно провел рукой по лицу. — Мы делаем это уже десятый раз. — Именно поэтому нужно сделать правильно, — спокойно ответил хореограф. Съемки закончились только поздно вечером. Когда режиссер наконец объявил, что последний дубль принят, по павильону прокатился облегченный вздох. Кто-то аплодировал, кто-то сразу сел на пол, а кто-то просто стоял, закрыв глаза. ТиТи чувствовал, как ноги гудят от усталости. Они вышли из павильона уже в темноте. Несколько участников группы остановились у машин, обсуждая съемки. Менеджеры разговаривали со стаффом, проверяя расписание на следующий день. ТиТи отошел чуть в сторону и сел на бордюр. Через минуту рядом остановился Пор. — Устал? — спросил он. — Очень. Пор сел рядом. Несколько секунд они просто молчали, слушая шум дороги. ТиТи посмотрел на свои руки, потом на плечо Пора и снова почувствовал это знакомое желание коснуться, просто так, без причины. Ладонь медленно поднялась, он почти положил ее на плечо Пора и снова остановился. Секунда, другая. Он резко выдохнул и опустил руку. Пор заметил, но не сказал ни слова. И от этого молчания внутри у ТиТи вдруг стало немного спокойнее.

***

Первый официальный фанмит DEXX назначили на воскресенье, и уже за несколько дней до него внутри агентства стало заметно, что это событие волнует всех сильнее, чем кто-либо готов был признать вслух. Формально встреча была небольшой, почти пробной: короткое выступление, разговор с фанатами, несколько игровых блоков, общее приветствие, фото и немного контента для соцсетей. Но именно такие небольшие события почему-то всегда становились теми самыми точками, после которых проект переставал существовать только для внутренней кухни агентства и начинал по-настоящему принадлежать людям снаружи. Подготовка шла с самого утра. В малом зале на втором этаже прогоняли порядок выхода, в переговорной менеджеры еще раз сверяли тайминг, стилисты раскладывали на вешалках выглаженные комплекты одежды, а кто-то из стаффа уже бегал с распечатками, на которых были отмечены очередность реплик, названия игровых сегментов и примерное время для фото. В коридорах пахло кофе, тканью, лаком для волос и той особой нервной собранностью, которая появляется перед любым мероприятием, где все должно выглядеть легко и естественно, хотя за этим стоят часы подготовки. ТиТи оказался в агентстве раньше, чем требовалось по расписанию. Он даже сам не понял, почему вышел из дома почти без задержки, хотя обычно утром непременно находил повод застрять еще на пять минут. Возможно, дело было в том, что внутри него с самого пробуждения жило странное беспокойное возбуждение. Не страх, а именно тревожный подъем, как будто все внутри стало чуть ярче обычного. Он старался вести себя как всегда, шутил со стаффом, по дороге в гримерку несколько раз пожаловался, что если ему еще хоть раз скажут «будь естественным», он начнет отвечать театральным монологом, но собственное тело выдавало его куда честнее слов. Он то и дело теребил край рукава, крутил в пальцах бутылку воды, без причины проверял телефон и слишком часто оглядывался на дверь. Пор, разумеется, заметил это почти сразу. Он вошел в гримерку, когда ТиТи уже сидел перед зеркалом и делал вид, что очень внимательно изучает варианты укладки, хотя на самом деле просто смотрел на собственное отражение так, будто пытался убедить себя, что все в порядке. Пор остановился у соседнего стула, положил на стол телефон и коротко спросил: — Ты с утра уже успел себя накрутить? ТиТи, не оборачиваясь, фыркнул. — С чего ты взял? — С того, что ты третий раз за минуту открываешь бутылку и не пьешь. ТиТи опустил глаза на свои руки и только тогда понял, что действительно механически откручивал и закручивал крышку, даже не замечая этого. — Я просто в хорошем настроении, — попытался возразить он. — Нет, — спокойно сказал Пор. — Ты волнуешься. ТиТи повернул голову и посмотрел на него с притворным возмущением. — Иногда мне кажется, что ты лишаешь меня права на красивое отрицание очевидного. — Я экономлю нам время. — Ты ужасный человек. — Зато полезный. ТиТи все-таки улыбнулся. Такие короткие диалоги, почти будничные, каким-то образом всегда помогали лучше любых ободряющих речей. Пор не пытался его успокоить, не говорил, что все пройдет отлично, не разбрасывался уверенными фразами, которые в других обстоятельствах прозвучали бы как пустая вежливость. Он просто называл вещи своими именами, и именно это почему-то возвращало ТиТи опору.

***

К полудню группа уже была на площадке. Фанмит проходил в просторном зале торгового центра, который снаружи выглядел совершенно буднично, но внутри за сценой уже жил своей отдельной жизнью. Стафф двигался быстро и сосредоточенно, в рациях шипели короткие команды, за занавесом слышался гул собирающейся аудитории. Свет со сцены пробивался сквозь щели между кулисами, а в воздухе стоял смешанный запах нагретой аппаратуры, свежей ткани и сладкого попкорна из ближайшей зоны фудкорта. Когда они впервые выглянули из-за сцены, ТиТи на секунду замер. Перед ограждением уже стояли люди. Не так много, чтобы это выглядело огромным событием, но и совсем не мало. У кого-то в руках были плакаты с названием группы, у кого-то маленькие баннеры с именами участников, кто-то уже держал телефон наготове, хотя до начала оставалось еще несколько минут. — Это… реально для нас? — тихо спросил ТиТи, сам не замечая, что говорит почти шепотом. Пор стоял рядом и тоже смотрел вперед. — Похоже, да. — Я думал, нас придут поддержать максимум менеджеры и трое очень вежливых фанатов. — Один из них был бы ты сам, — невозмутимо заметил Пор. ТиТи повернулся к нему. — Это клевета. — Это статистика. ТиТи уже собирался что-то ответить, но в этот момент за их спинами послышался голос менеджера, который объявил, что до выхода остается две минуты. Пространство за кулисами тут же стало плотнее. Кто-то еще раз поправлял микрофон, кто-то растирал ладони, кто-то беззвучно повторял вступительные слова. ТиТи стоял в линии вместе со всеми, но ощущал, как внутри все равно слишком громко бьется сердце. Не из-за сцены самой по себе. К сцене он привык. Скорее из-за того, что сегодня им впервые предстояло выйти не как отдельным артистам, не как случайно собранной группе для внутреннего контента, а как DEXX в глазах людей, которые уже чего-то ждали от них. Когда заиграла музыка выхода, все стало двигаться быстро. Свет ударил в глаза, зал встретил их шумом, который сначала показался ТиТи почти оглушающим, а потом внезапно лег в тело так естественно, будто всегда там был. Они вышли, выстроились, улыбнулись, поклонились, и в этот момент утреннее беспокойство вдруг перестало быть хаотичным. Оно превратилось в энергию. Первый блок прошел почти без ошибок. Короткое приветствие, несколько реплик, шутки между участниками, заранее оговоренная игра, в которой нужно было угадывать привычки друг друга. ТиТи был в своей стихии: подхватывал настроение зала, легко вставлял реплики, заставлял смеяться и стафф, и публику, и даже тех членов группы, кто до этого держался напряженно. Но самый запоминающийся момент случился не в официальной части, а чуть позже, когда организаторы решили устроить короткий игровой сегмент, где участников случайным образом объединяли в пары для выполнения небольших заданий. Публика оживилась сразу, стоило только на экране появиться именам. Когда в одной из пар неожиданно оказались ТиТи и Пор, шум в зале стал заметно громче. ТиТи услышал это почти физически. Не просто аплодисменты и не просто радостные возгласы, а тот особый тип реакции, в котором уже есть ожидание. Люди будто заранее знали, что между ними будет интересно даже в самой простой задаче. Задание оказалось безобидным: одному нужно было объяснить движение без слов, а другому повторить. Ничего сложного, ничего опасного. Но уже после первой попытки стало ясно, что проблема вовсе не в уровне сложности. ТиТи, который обычно моментально схватывал правила любой игры, вдруг слишком внимательно следил за Пором: за тем, как тот поднимает руки, как смотрит, как едва заметно хмурится в попытке сохранить серьезность, хотя в глазах уже живет смех. — Пи, ты специально так двигаешься, чтобы я выглядел глупо? — спросил ТиТи в микрофон, и зал засмеялся. — Нет, — так же спокойно ответил Пор. — Ты с этим справляешься сам. Шум стал еще громче. Во втором раунде ТиТи сделал слишком резкий поворот, потерял баланс и чуть не влетел в Пора всем корпусом. Все произошло быстро, почти смешно, но Пор успел поймать его за предплечье. Не театрально, не нарочито, а коротко и уверенно, ровно настолько, чтобы удержать. У ТиТи от этого мгновенно вспыхнуло лицо. Он тут же выпрямился, отступил на полшага и попытался перевести все в шутку, но внутри несколько секунд не мог нормально вдохнуть. Пор отпустил его почти сразу, однако след этого прикосновения остался слишком ощутимым. Они доиграли сегмент довольно успешно, но позже, уже в закулисье, когда вся группа на пару минут рассыпалась по пространству в ожидании следующего блока, ТиТи поймал себя на том, что все еще помнит точное ощущение пальцев Пора на своей коже, даже сквозь ткань.

***

После фанмита им почти не дали времени выдохнуть. Уже через день начались выездные съемки для клипа, и новый этап работы оказался еще плотнее предыдущих. Локацию выбрали за городом, заброшенное промышленное пространство, переделанное под съемочную площадку. Металлические конструкции, бетон, длинные проходы, высокие потолки, под которыми терялся звук шагов. С самого утра там было прохладно, но к середине дня воздух наполнился теплом от ламп, генераторов и постоянного движения людей. Клип снимали кусками. Сначала отдельные проходы камеры, потом сцены с малым составом, затем общие планы всей группы. Участников постоянно переставляли, меняли порядок, просили то двигаться плотнее, то, наоборот, добавить расстояние. В этом процессе было много механики, много повторения, но иногда между дублями неожиданно возникали короткие секунды почти незащищенной жизни. В одной из сцен ТиТи и Пор оказались рядом у металлической стены, по которой из-за света тянулись длинные косые тени. По задумке они должны были двигаться в одном направлении, потом на повороте почти пересечься, не касаясь. На репетиции все выглядело чисто и собранно. На дубле же ТиТи, слишком увлекшись ритмом, снова подошел ближе, чем нужно. Их руки не столкнулись, но воздух между ними на секунду стал таким плотным, что он сам почувствовал это всем телом. Режиссер остановил сцену не из-за этой мелочи, а потому что кому-то из группы не хватило темпа на заднем плане. Но ТиТи стоял на своей метке и думал вовсе не о рисунке. — Ты опять ушел вперед, — тихо сказал Пор, не поворачивая головы. — Я знаю. — И опять слишком близко. На последней фразе ТиТи все-таки посмотрел на него. Лицо у Пора оставалось спокойным, но в голосе прозвучало что-то слишком ровное, чтобы это было просто замечание по мизансцене. — Прости, — так же тихо сказал ТиТи. Пор впервые за весь этот день чуть повернул голову в его сторону. — Я не говорил, что мне это не нравится. На секунду у ТиТи перехватило дыхание. Он уставился на него слишком прямо, забыв, что вокруг люди, камеры, свет, чей-то голос в наушнике и очередная команда приготовиться к дублю. Пор уже смотрел вперед, как будто не сказал ничего особенного, но у ТиТи внутри после этих слов стало так тихо и так жарко одновременно, что он едва не пропустил сигнал к началу. К концу съемочного дня все выглядели одинаково выжатыми. Костюмы уже не сидели так идеально, как утром, макияж поправляли на ходу, движения стали экономнее. Когда объявили последний дубль, никто даже сразу не отреагировал. А потом по площадке прокатился тот специфический полусмех-полувздох, который появляется только после долгого напряжения. Они вернулись в агентство поздно. Коридоры уже опустели, свет в большинстве комнат был приглушен, только в одной из студий кто-то из стаффа еще разбирал оборудование. ТиТи шел рядом с Пором молча. Не потому что говорить было не о чем, а потому что в теле осталось слишком много усталости, а в голове слишком много ощущений. Когда они почти дошли до лестницы, ТиТи вдруг остановился. — Пи. Пор тоже остановился и посмотрел на него. — Что? ТиТи несколько секунд молчал, словно сам не был уверен, что именно хочет сказать. Потом все-таки выдохнул: — Сегодня было много всего. Пор кивнул. — Да. — И я не знаю, как у тебя получается выглядеть так, будто ты все это спокойно выдерживаешь. Пор чуть склонил голову. — Я не всегда выдерживаю спокойно. ТиТи посмотрел на него внимательнее. Под глазами у Пора действительно залегла усталость, шея была напряжена, рукава снова чуть закрывали ладони, как бывало у него под конец тяжелых дней. И вдруг ТиТи настолько ясно захотел сделать что-то правильное, простое и человеческое, что почти не успел себя остановить. Он сделал шаг ближе, поднял руку, почти коснулся его предплечья и замер. Это продолжалось не больше секунды, но для него самого внутри этой секунды уместилась целая борьба. Он уже собирался снова отдернуть ладонь, снова сделать вид, что хотел поправить волосы или перехватить лямку сумки, как вдруг Пор очень спокойно опустил взгляд на его руку, потом снова на лицо и сказал: — Ты можешь. Не приказ, не просьба. Просто тихое разрешение. И именно оно почему-то выбило из ТиТи все последние остатки самообладания. Он так и не решился на полноценное прикосновение, только едва-едва, почти невесомо коснулся ткани на его рукаве и тут же убрал пальцы назад, будто это уже было слишком много. Пор не улыбнулся, но его лицо вдруг стало таким мягким, что ТиТи снова пришлось отвести взгляд первым. — Я когда-нибудь перестану быть таким идиотом, — пробормотал он. — Не надо, — спокойно ответил Пор. — Мне уже знакома эта версия тебя. ТиТи рассмеялся, тихо, устало, почти без воздуха, и именно в этом смехе было больше облегчения, чем в любом удачном дубле за весь день. После этого они еще какое-то время сидели на ступенях у входа в агентство. Ночь была теплой, город шумел мягко и отдаленно, по мокрому после недавнего дождя асфальту тянулись полосы света. В руках у ТиТи снова была бутылка воды, которую он уже не пил, а просто крутил между ладонями. — Странно, — сказал он спустя долгую паузу. — Что именно? — спросил Пор. — Что все это вообще происходит. Группа. Клип. Люди, которые уже нас ждут. И мы с тобой вот так. Последние слова он произнес тише. Пор посмотрел вперед, туда, где за воротами медленно скользили машины. — Мне не странно, — сказал он. ТиТи повернул к нему голову. — Почему? Пор ответил не сразу. — Потому что некоторые вещи долго идут к тебе, но когда наконец приходят, вдруг оказываются очень на своем месте. ТиТи несколько секунд просто смотрел на него. Потом медленно опустил взгляд на собственные руки. Он не был уверен, относится ли эта фраза к группе, к их общему ритму, к нему самому или ко всему сразу. Но почему-то почувствовал, что сейчас не нужно уточнять. Иногда смысл лучше оставлять там, где он прозвучал, не вытаскивая наружу слишком резкими вопросами. Они посидели еще немного в тишине, а потом поднялись и пошли к выходу вместе, как будто это уже стало не привычкой даже, а чем-то глубже и спокойнее.

***

После съемок клипа график группы не стал легче. Если что-то и изменилось, то только в том, что теперь в расписании появилось еще больше пунктов. Тренировки, записи, интервью для онлайн-платформ, короткие рекламные ролики, фотосессии, встречи с менеджерами, обсуждение будущих выступлений, все это переплеталось так плотно, что дни начинали напоминать одну длинную, непрерывную смену. Агентство снова стало центром их жизни. Утром здание встречало их привычным шумом: кто-то уже работал в танцевальном зале, кто-то записывал вокал в студии, кто-то сидел в коридоре с ноутбуком, пытаясь одновременно отвечать на сообщения и повторять движения. Иногда казалось, что сами стены начали запоминать их шаги. DEXX постепенно становился чем-то реальным. Не просто проектом и не просто экспериментом, а группой. Это чувствовалось во всем. В том, как участники уже почти автоматически занимали свои позиции в хореографии. В том, как разговоры все чаще касались не отдельных выступлений, а будущего: концертов, песен, гастролей. Но вместе с этим менялась и внутренняя динамика. Теперь вокруг Пора постоянно кто-то был. Иногда это происходило совершенно естественно: кто-то подходил спросить о счете в новой связке, кто-то просил показать движение, кто-то просто оставался рядом, обсуждая запись репетиции. Пор, как и раньше, отвечал спокойно, без лишних эмоций, терпеливо объяснял, показывал, помогал. И ТиТи снова ловил себя на том, что наблюдает за этим немного дольше, чем следовало. Группа репетировала новую часть номера, который должен был войти в программу их следующего выступления. Музыка уже звучала в зале почти час, и воздух стал густым от усталости и тепла. После очередного прогона тренер остановил музыку. — Перерыв десять минут. Несколько человек сразу опустились на пол, кто-то потянулся к бутылкам воды. ТиТи сел у зеркала, вытянув ноги, и попытался перевести дыхание. Пор в это время стоял у колонок вместе с двумя участниками группы, разбирая запись последнего прогона. ТиТи смотрел на них и сам не понимал, почему это вызывает у него такое странное ощущение. И все же внутри появилось знакомое тихое раздражение. Он поднялся и подошел ближе. — Вы тут уже открыли факультет танцевальной аналитики? — спросил он, заглядывая в экран телефона. Один из участников группы усмехнулся. — Пор объясняет переход. — Конечно, — сказал ТиТи. — Потому что Пор объясняет все. Пор поднял взгляд. — Ты звучишь подозрительно. — Я просто констатирую факт. — Ты ревнуешь. ТиТи моргнул. — Я не ревную. Пор чуть склонил голову. — Ревнуешь. ТиТи открыл рот, чтобы возразить, но неожиданно понял, что спорить сейчас бессмысленно. Он выдохнул и опустился на пол рядом со стеной. — Возможно, немного, — пробормотал он. Никто из остальных не обратил на это особого внимания, но Пор услышал. Он ничего не сказал, но через несколько секунд подошел и сел рядом. Это было обычное движение, почти незаметное. Однако для ТиТи оно означало больше, чем любые слова. В тот же вечер они задержались в агентстве дольше остальных. ТиТи сидел на полу у зеркала, просматривая видео репетиции на телефоне. Пор стоял чуть дальше, собирая свои вещи. — Ты идешь? — спросил он. — Сейчас. ТиТи поднялся и сделал несколько шагов к нему. Пространство между ними оказалось неожиданно тихим. Когда вокруг не было других людей, даже обычные движения казались более заметными. Пор на секунду задержался, застегивая сумку. ТиТи стоял рядом и смотрел на его руки. Рукава кофты снова закрывали ладони почти до пальцев. И вдруг он снова почувствовал то же желание, которое преследовало его уже несколько недель. Коснуться. Не потому что это нужно, а просто потому что хочется. Он поднял руку, медленно и очень осторожно. Ладонь остановилась в нескольких сантиметрах от плеча Пора. Сердце билось слишком громко. Он уже почти решил снова отступить, когда Пор поднял глаза и не отодвинулся. Это было очень маленькое движение, точнее, его отсутствие, но именно оно вдруг сделало расстояние между ними невероятно заметным. ТиТи вдохнул и все-таки не смог. Он резко убрал руку и провел пальцами по волосам. — Я безнадежен, — пробормотал он. Пор смотрел на него несколько секунд, потом тихо сказал: — Ты просто медленный. ТиТи усмехнулся. — Это худшее описание флирта, которое я слышал. — Я не говорил, что это флирт. — Тогда что это? Пор немного подумал. — Процесс. ТиТи посмотрел на него. — Очень загадочно. — Зато честно. ТиТи вздохнул. — Иногда мне кажется, что ты самый терпеливый человек на планете. — Возможно. — И почему? Пор пожал плечами. — Потому что некоторые вещи стоят того, чтобы ждать. Несколько секунд они стояли в тишине. ТиТи чувствовал, как внутри постепенно исчезает то напряжение, которое обычно появлялось в такие моменты. Пор никогда не торопил его, никогда не делал вид, что ждет большего, чем ТиТи способен дать прямо сейчас. И именно поэтому желание приблизиться не исчезало. Наоборот, оно становилось сильнее. Когда они вышли из агентства, ТиТи остановился на ступенях у входа. Пор тоже остановился. Несколько секунд они просто смотрели на улицу. — Пи Пор, — сказал ТиТи. — Мм? — Ты когда-нибудь устаешь от всего этого? Пор немного подумал. — Иногда. — И что ты тогда делаешь? Пор посмотрел на него. — Жду, пока ты снова начнешь говорить слишком много. ТиТи рассмеялся. — Это очень плохая стратегия отдыха. — Но она работает. ТиТи покачал головой. — Ты странный. — Я знаю. Он снова посмотрел на него, в этот раз дольше. И ТиТи вдруг понял, что чувствует себя спокойно. Группа, съемки, тренировки, шум агентства, люди вокруг, все это постепенно становилось частью их жизни. Но среди всего этого оставалось что-то очень простое. Они все равно находили друг друга, каждый день, снова и снова. И, возможно, именно поэтому ТиТи больше не боялся того, что происходит между ними, даже если все еще не мог сделать самый простой шаг.