Угли и пепел

      Дейерон молча пил вино из своей потрепанной фляги, сидя в тени у старого дуба. Его отец, Мейкар, отправил своих сыновей по комнатам сразу же после битвы Семерых и выглядел он ужасно. Хотя узнав о гибели брата, как он мог выглядеть иначе? Дейерон сделал еще один глоток сладкого поила и тряхнул фляжку, прискорбно поняв, что выпил все что было. Однако уходить он не собирался. Его русые волосы слиплись от пота, на щетине блестели капли красного вина, а темного цвета глаза глядели на собственные трясущиеся руки. Непонятно было ли это из-за того, что он пьян или из-за всего произошедшего с его дядей.        В какой то момент Дейерон облегчено выдохнул, когда битву завершили в пользу сира Дункана. Он ведь думал, что умрет прямо на поле боя, как дракон из его сна. Через пару минут он пожалел, что умер не он. Дейерон все прокручивал тот момент, когда отец расспрашивал куда пропал Эгг и почему он не с ним. Какой же трус! Ведь не солгав ему, то не было бы и  этого глупого поединка не так ли? И дядя, которому пророчили стать одним из лучших королей не погиб бы. А что в итоге вышло? Дейерон, одна из причин смерти принца , сидит в тенечке у лагеря Валарра, прячась ото всех и снова напиваясь. Глаза начали слезиться от этих мыслей и Дейерон вытер их о свой рукав.  — Занято? — голос раздался из-за спины, слегка хрипловатый, но до ужаса знакомый.        Дейерон глянул за спину. Валарр был всего в двух шагов от него, без своего плаща, лишь в своей светлой рубахе, испачканной чужой кровью. Темные волосы были взлохмачены, однако светлая прядь словно была нетронута произошедшим кошмаром и лежала на волосах аккуратно. Глаза у кузена были красными. У Дейерона, он мог поклясться всеми Богами разом, тоже были краснючие глаза, однако тут виноват алкоголь, а не рыдания над холодным телом отца.  — Для тебя найдется местечко, — Дейерон попытался улыбнуться, но вышло плохо. Он даже не представлял какую гримасу сейчас скорчил и предпочитал не забивать этим голову.       Валарр никак не ответил, опустившись на траву рядом — слишком близко для их взаимоотношений. Молодой принц уставился куда то вдаль, продолжая молчать, но все же спустя пару секунд нарушил тишину: — Он мертв.  Дейерон промолчал.  — Ты видел его? Как он упал? — он говорил отрывисто, словно выдавливал из себя слова. — Я был на трибунах, когда битва закончилась. Был рад еще одной победе отца. Я видел, как он истекал кровью, лежал и глядел вверх стеклянными глазами. И ради чего? Ради чести какого-то конюха?  — Твой отец верил в этого простака и в его чистые намерения, — тихо ответил Дейерон, — Он ведь сам надел твои доспехи.  — Мои доспехи, — Валарр горько усмехнулся, — Это я должен был быть там. Я, а не он. Я по сравнению с ним - никто. А он…       Он не договорил. Да и говорить было нечего. Дейерон глядел на своего кузена. Сейчас перед ним был не «Молодой Принц», не его старший двоюродный брат, любивший читать нотации и давать непрошенные советы, а обычный мальчик, потерявший горячо любимого отца.  — Ты не никто, — Дейерон протянул руку, прикоснувшись плеча Валарра. Пальцы чувствовали напряженные мышцы даже под тканью, и Валарр вздрогнул, но не отшатнулся. — Ты - его продолжение. Ты… — Прошу, замолчи, — перебил его Валарр без капли злости в голосе. — Не делай вид, что понимаешь. Ты даже мечом толком не владеешь. Ты лишь пьешь и видишь сны.  — Знаю, — кивнул он. — Мои непутевые братья превосходят меня во всем. Но знаешь ли, никто из них не умеет слушать других, как я.        Валарр повернул к нему голову. Их лица оказались в дюйме друг от друга. Дейерон  кажется видел каждую трещинку на бледных губах кузена, каждое микродвижение его голубых глаз. Пахло от Валарра железом, потом и смертью. От него же, Дейерон был уверен, несло кислым вином и страхом.  —  Ты боишься? — прошептал Валарр. Дейерон не понял из-за интонации был ли это вообще вопрос, а не утверждение, но все равно ответил.  — Всегда, — неловко произнес он, — А ты?  Настало молчание. Долгое молчание.  — Я боюсь, что не смогу быть на уровне с ним, — наконец сказал он. — Боюсь, что все увидят, что во мне нет огня, лишь пепел от него.        Дейерон смотрел в голубые глаза кузена, такие ясные, такие человеческие — ни капли валирийского безумия. Совсем далек от него и его братьев.  — Ты не пепел, — Дейерон убрал руку с плеча и вдруг, повинуясь непонятному порыву, коснулся пальцами щеки Валарра. Гладко выбрит, а кожа горяча. — Ты — угли. Ты просто ждешь ветра.       Валарр замер. Дейерон видел, как дернулся кадык на его горле, как расширились зрачки. Секунда растянулась в вечность. А потом Валарр сам подался вперед.       Поцелуй был неуклюжим. Губы встретились под неправильным углом, Дейерон чуть не стукнулся носом о нос кузена. Это было не похоже на поцелуи с женщинами из борделей в Саммерхолле — там было жарко, торопливо и горячо. Тут же все иначе. Губы Валарра были сухими и солеными от слез, которых он не позволял себе пролить. Он целовал так, словно искал утешения и ответов. Однако Дейерон не был уверен, что способен дать все это. Но он знал, как не отпускать.       Он притянул Валарра ближе, чувствуя, как дрожит его плечо под пальцами. Второй рукой Дейерон коснулся затылка, запутался в темных волосах, намотал на палец серебряную прядь. Валарр выдохнул — горячо, прерывисто — и приоткрыл рот. Поцелуй стал глубже. Дейерон чувствовал вкус чужого отчаяния, чужой боли и, странным образом, собственного покоя. Впервые в жизни он кому-то был нужен и даже не как пьяница, не как обуза, не как неудачник. Валарру не нужен был герой. Ему нужен был тот, кто поймет и выслушает.        Они оторвались друг от друга, когда услыхали приближающиеся к лагерю голоса мужчин. Валарр отстранился первым. Его губы припухли, глаза блестели влагой, но он не отводил взгляда. — Это... — начал он. — Это ничего не значит, — быстро сказал Дейерон, хотя внутри все переворачивалось. — Мы просто... устали. Ты потерял отца. Я... — Не лги, — перебил Валарр. — Только не ты. Ты единственный, кто никогда мне не лгал.       Дейрон замолчал. Он смотрел, как ветер шевелит волосы Валарра, как луна рисует тени на его лице. Красивое лицо. Печальное. Живое.  — Это значит, что ты не один, — наконец сказал Дейерон. — И я не один. Хоть я и позор всей семьи.  Валларр криво усмехнулся. — Мой отец никогда не считал тебя позором, — сказал он. — Он говорил, что в тебе есть дар. Что ты видишь то, что скрыто. — Иди, — Дейерон мягко отстранился, отпуская кузена. — Тебе нужно быть там. С матерью. С братом. Я... я буду здесь.       Валарр поднялся на ноги. Постоял мгновение, глядя на Дейерона сверху вниз. А потом наклонился и быстро, почти невесомо, коснулся губами его лба. — Спасибо, — шепнул он. Он исчез из поля зрения, скрывшись в своем шатре.        Дейерон же остался сидеть под дубом. Он поднес флягу к губам — пусто. Но в этот раз ему не хотелось вина. Во рту оставался привкус — соленый, горький и такой живой, что кружилась голова. — Я все равно обречен попасть в ад, — пробормотал он в пустоту, — Хуже не станет от поцелуя двух братьев, не так ли?