Don't say anything else

Шарль для Макса — едкое раздражение, забирающееся прямо под кожу. Леклер с высшей ступени маленького пьедестала улыбается своему отцу и крестному, пока Ферстаппен сглатывает подступающую ненависть и боится смотреть куда-либо, кроме своих ладоней. Для Шарля Макс — всего лишь “nothing just incident” на трассе. И милый мальчик с твердым взглядом, что прожигает в нем дыры со второго места. И когда очередной картинговый турнир заканчивается, а у Шарля есть еще пара дней до возвращения домой, он шагает до первой попавшейся заправки, потому что поблизости больше нет магазинов. Дорожная пыль липнет к кроссовкам, а солнце палит так, что еще немного — и можно получить солнечный удар. Небольшой мини-маркет на заправке становится спасением, особенно за счет работающего на всю мощность кондиционера. Шарль бродит между прилавками, наслаждаясь прохладой, замечает уборную и решает умыться холодной водой, чтобы окончательно прийти в себя. Дверь закрывается за его спиной, а сам парень слегка отшатывается, когда видит чей-то силуэт возле раковины. Узнать Макса без гоночного костюма не так-то просто. Шарль старается не шуметь, но уже поздно — его заметили. Руки Ферстаппена слегка дрожат, пока он опирается ими на края раковины. Это, конечно же, не укрывается от взгляда Леклера. Только вот выводы он делать совсем не спешит. Макс медленно поворачивает голову в сторону Шарля. Следующее, что кажется слишком неестественным, — припухшие и немного покрасневшие глаза. Леклер даже не пытается отвести взгляд. Не часто ему удавалось увидеть лицо соперника так близко. Челюсть Макса смыкается плотнее, и это самый прямой намек, при котором нормальный человек уже свалил бы, но вот Шарль стоит просто потому, что он Шарль. А Макс, совсем не доволен тем, что его так пристально разглядывают. Так кто же они друг другу за пределами трека? Все еще соперники или, может быть, друзья? Макс не говорит ничего, просто проходит мимо, задевая Шарля плечом. Дверь хлопает в тишине подобно пушечному выстрелу. К слову, Леклер примерно этого и ожидал. Вода холодная. Парень умывает ею лицо. Несколько мокрых прядей липнут ко лбу. За шумом воды он слышит грохот вперемешку с ругательствами и мало что успевает сообразить. Дверь распахивается, и в дверном проеме стоит еще более злой Ферстаппен. — Это ты сделал? — начинает он с наезда. Голос немного охрипший, но все равно звучит угрожающе. — Я сделал что? — уточняет Шарль, строя невинную улыбку в ответ на оскал. — Закрыл нас здесь. Леклер все еще смотрит непонимающе, но все же ныряет в дверной проем, чтобы проверить, что там не понравилось Максу. Дверь действительно закрыта, а продавца больше нет на кассе. Из соседнего окна монегаск замечает табличку «Закрыто на обед», висящую на двери. — Похоже, нам придется ждать окончания обеда, — вполне спокойным тоном сообщает он. Ферстаппен с таким раскладом мириться явно не согласен. В несколько ударов он пытается выбить дверь, а после хватает домкрат с ближайшей полки и уже готовится ударить им по стеклу, но Шарль перехватывает его руку. — Ты чего делаешь? — с возмущением спрашивает он. — Нас же потом платить компенсацию заставят. Макс лишь смотрит недовольно, но позволяет вытащить инструмент у себя из рук. Шарль возвращает его на место, но все еще не выпускает запястье Макса из своей хватки. Он смотрит на рассеченную кожу на костяшках. Макс пытается выдернуть руку, но выходит слабо. Шарль ловит второе его запястье. Монегаск слабо качает головой и уходит в отдел с аптечками первой медицинской помощи. — Я сам оплачу, — зачем-то поясняет он, хотя Ферстаппен, кажется, не собирался ничего говорить. Перекись шипит, и Макс слегка морщится, но рук все еще не убирает. Шарль стирает образовавшиеся пузырьки кусочком бинта. — Поцеловать, чтоб зажило быстрее? — бросает Леклер с ухмылкой. Макс лишь впадает в ступор на несколько секунд. Этого времени хватает монегаску, чтобы выбросить все ненужное. Они сидят на полу минимаркета на заправке, и закатное солнце пробивается через окна сквозь витрины. Шарль облокачивается на одну из полок, вытягивая ноги, Макс зеркалит его напротив. Взгляд Леклера скользит по Максу, подмечая другие ссадины на открытых участках кожи. — Кто тебя так? — немного надтреснувшим голосом спрашивает Шарль. — Случайно поранился, — звучит тихо, почти сломлено. Конечно, Шарль понимает, что ему врут. Чувствует это на подсознательном уровне, но говорить больше ничего не станет. Он лишь подсаживается ближе к Максу, ведет подушечками пальцев по посиневшим участкам кожи. Макс отмирает не сразу; непонимание на его лице постепенно сменяется смирением. Он смотрит прямо монегаску в душу, и парень понимает, что никогда не видел Ферстаппена так близко. Их дыхание смешивается, и остаётся всего пара секунд до того, как Шарль необдуманно, просто поддавшись мимолетному желанию, целует Макса. Неуверенно, губы в губы, по-детски наивно, как первый раз с какой-то девочкой из школы. Но Ферстаппен отвечает. Кладет руку на затылок Шарля, зарывается пальцами в его волосы, не дает отстраниться. Время течет для них незаметно, пока чей-то приглушенный кашель не раздается над их головами. Пока Макс сидит в оцепенении, Шарль успевает подняться, сунуть продавцу купюру со словами: — За аптечку. И выскользнуть на улицу.