Revenge

Сжав что есть сил ручку кресла, Деррик стиснул зубы, чувствуя тошноту. Некогда такие родные руки сейчас принадлежали совершенно чужому существу. Прикосновение к лицу заставляло задерживать дыхание, ее голос и глаза, что сейчас насмешливо смотрели ему прямо в душу. Деррик чувствовал, как внутри него вновь умирает ещё одна частичка. Сердце остановилось в моменте, когда она разорвала кулон – последнее, что его связывало с Ивонн. От каждого её слова внутри пробирал гнев и тошнота. ‎‎«Просто скажи одно слово. Что ты согласен жить, как мой, как мой брат.» ‎‎Глаза, не моргая, смотрели в одну точку. Его сестра мертва, что бы он не делал, как бы не желал – ничего уже не изменить. Это существо – не Ивонн, даже если это её тело. От её слов хотелось вскрыться. В одном она точно права – «Он сплошной недостаток». Ошибка. ‎‎Раздался стук в дверь. Скривив губы, Лейла пригласила парня войти. Деррик дёрнулся, вырываясь из ее хватки, жадно глотая воздух. Вошедший смерил его безразличным взглядом и переключил свое внимание на девушку. ‎‎В ушах звенело, все тело трясло, он пытался собрать в себе силы для того, чтобы прислушаться к их разговору. Перед глазами все расплывалось, но единственное, что он понял – что они о чем–то спорили. Рассмеявшись, Лейла ткнула парня в грудь, ядовито улыбаясь. Сквозь шум в ушах Деррик расслышал имя Пенелопы. «Она тоже тут? Эта тварь добралась и до нее?» Пред глазами вновь встал образ девушки. «Неужели он потеряет и ее? Нет, нет, нет...» ‎‎– Ты разбираешься со своими пленниками, я со своими. В чем твоя проблема? – закатила глаза девушка, складывая руки перед собой. ‎‎– Проблема в том, что ты тащишь сюда всякий мусор– – он обвел рукой пространство вокруг, намекая на служанку некогда своей госпожи и детей, которые шли с ней в комплекте. ‎‎– Это тебе как–то мешает? Ути–пути. – скривила губы Лейла, подходя ближе. ‎‎Продолжая переругиваться, они уже были готовы вгрызаться друг в друга. Внутри Лейла уже пожалела, что вообще начала с ним сотрудничать. Серьёзно, как только она закончит начатое, он будет первым, кого она сожрёт, если он, конечно, не успокоится. ‎‎– Угомони души своей порывы, а я пока что навещу нашу прекрасную знакомую, – ухмыльнулась она, хлопая его по плечу, не обращая внимания на возмущения и сжатые от гнева челюсти. ‎‎Проводив взглядом вышедшую фигуру, Иклис подавил в себе желание сплюнуть. Была бы его воля, он бы давно скрутил ей шею. Он знал, что Пенелопе она ничего серьёзного не сделает, но кто ж знает эту суку. ‎‎Переведя взгляд на сидящего в кресле мужчину, он поднял бровь вверх. Тот тяжело дышал, смотря на него исподлобья. ‎‎– Паршиво выглядишь, – прокомментировал он, подходя ближе. Они с этой сукой и правда связали друг друга по рукам и ногам. Она не могла причинить тяжёлого вреда Пенелопе, а он не мог разорвать этого ублюдка. ‎‎– Пошёл ты... – прохрипел Деррик, на что парень только усмехнулся. Подойдя ближе, он посмотрел на него сверху вниз. ‎‎– Только посмотри на себя, до чего ты докатился. Не ты ли заносчиво напоминал хозяйке, кто я такой? Не ты ли громче всех выступал против того, чтобы жалкий раб вообще присутствовал в поместье? Жалкий, грязный, никчёмный. А теперь посмотри на себя, чем ты лучше? Сидишь тут, связанный по рукам и ногам, грязный и едва живой. ‎‎Иклис схватил его за подбородок, дергая вверх, заставляя смотреть себе в глаза. Да, ему определённо нравилось видеть эту картину перед собой. Сейчас мужчина выглядел донельзя слабым и ничтожным. Все его тело пробирала дрожь, а пот ручьем струился по лицу. ‎Иклис почувствовал, как внутри урчит что–то животное, темное. Сглотнув слюну, он жадно всматривался в лицо напротив. Сейчас наследник герцога был перед ним, как открытая книга, жалкий и слабый. Прекрасно. ‎‎Рука спустилась на шею, поглаживая большим пальцем бьющуюся венку. Чуть сжав её, он приблизился к его лицу. Взгляд зацепился за рассечённую губу, запёкшаяся кровь так и манила. В голове словно щёлкнул тумблер. ‎‎Деррик дёрнулся, пытаясь вырваться из хватки, но ладонь на горле сжалась еще сильнее. Этот щенок выглядел чертовски жутко. С самого начала он знал, что его появление в доме ничем хорошим не закончится. ‎‎Резким движением Иклис толкнул его назад, заставляя вжаться в кресло спиной. Ударив ногой по коленям, он втиснулся между ними, ставя одно колено на сиденье. ‎‎– Знаешь, видя твой взгляд, полный презрения, я каждый раз мечтал, как сожму твою шею, как сейчас. Выбивая из тебя жизнь, мгновение за мгновением… – свободная рука опустилась на бедро, сжимая, а вторая рука сдавливала горло стальной хваткой. На лице мужчины начал появляться страх. Оторвав руки от кресла, он ухватился одной из них за запястье парня в попытке освободиться. Рот то и дело открывался, стараясь сделать вдох. ‎‎Глядя на эти жалкие попытки, Иклис почувствовал, как во рту начала скапливаться слюна, возбуждение поднималось из недр души. Облизав свои губы, он ослабил хватку, с ухмылкой наблюдая, как Деррик тут же начал жадно практически захлебываться воздухом. ‎‎– Ты... – мужчина закашлялся, чувствуя, как саднит горло. – Ублюдок... ‎‎– О, дорогой мой, ты еще не знаешь, каким, – он выделил последнее слово. – ублюдком я могу быть. ‎‎Лежащая на бедре рука начала медленно скользить вверх в то время, как колено уперлось между ног мужчины, заставляя того вздрогнуть. Что этот сукин сын задумал? ‎Рука на шее поднялась вверх и большой палец провел по губам, сминая их. Да, это было идеально. Он не мог убить его, не мог сломать ему кости… но про душу Лейла ничего не говорила. ‎‎– Ты спрашивал, что мне нужно от хозяйки? Так давай же я покажу тебе... – выдохнул он ему в губы, тут же захватывая их в свой плен. Деррик дернулся в шоке, смотря перед собой. Рот обожгло болью. Иклис налетел на него, как дикий зверь, кусая что есть сил, слизывая кровь, оставляя все новые и новые ранки. Надавив на нижнюю челюсть, парень ворвался в его рот языком. ‎Деррику казалось, что его сейчас натурально вырвет. Шок, гнев и недоверие смешалось внутри. Дёрнувшись что есть сил, он почувствовал, как нога вжалась в него еще сильнее, причиняя боль. ‎‎Оторвавшись от него, Иклис с удовольствием осмотрел вставшую перед ним картину. Теперь Деррика трясло ещё сильнее, глаза были наполнены ужасом, а изо рта шла кровь. Парень облизнул губы, чувствуя привкус металла, и переместил руки на грудь, обтянутую бинтами. Стянув с него рубашку, он ухмыльнулся очередной попытке мужчины уйти от касания. ‎‎Деррику казалось, что он спит. Он надеялся, что это просто ужасный сон. Может, Рейнольд решил пошутить и намешал ему в чай каких-нибудь галлюциногенов? Или он просто отрубился на очередной тренировке от изнеможения? ‎Касания рук были везде, он почувствовал, как его дернули, стаскивая с кресла. Жесткая поверхность ковра встала перед его глазами, прежде чем его развернули. ‎‎– Не знаю, зачем она притащила тебя сюда, но должна же быть от тебя хоть какая-то польза? ‎‎Деррик с ужасом понял, что сейчас будет, услышав звук пряжки ремня. Путы на руках и ногах не давали возможности сбежать. ‎‎Грубо схватив мужнину за волосы, он подтащил его как можно ближе к себе. Наследник герцога, ранее унижавший его при каждом удобном случае, сейчас стоит на коленях, слабый и такой беспомощный. Казалось, что еще сильнее возбудиться не получится, но оказалось это ещё не предел. С удовольствием отметив ужас в глазах Деррика, когда тот увидел вставший перед его лицом член, Иклис надавил на его челюсть, заставляя открыть рот. Мужчина в очередной раз дёрнулся и тут же получил удар по лицу. Щека горела, как и кожа головы от натянутых в чужой руке волос. ‎‎– Думаешь, сопротивление тебе поможет? Смешно, – Иклис вновь подтащил его к себе. – Вперед. ‎‎Деррик почувствовал касание плоти к губам, головка проникла в рот... ‎‎Дыша через сжатые губы, Иклис все сильнее сжимал чужие волосы в кулаке. Тепло чужого рта сводило с ума, а вид растянутых вокруг его члена губ был слишком обворожительным. Не сдерживаясь, он что есть мочи вбивался в этот рот, заставляя аристократа давиться и хрипеть. Прижимая его голову все ближе и ближе, он почувствовал, что вот оно. Точным толчком он достиг его глотки, наслаждаясь звуками, раздающимися снизу. ‎‎Слюна, она была повсюду. Он давился ею, захлёбываясь. Она стекала по подбородку, смешиваясь с его слезами и капая на пол и его колени. Ноги не держали, хоть он и сидел на коленях. Руки что есть мочи вцепились в чужие бёдра. Рука в волосах казалось сейчас снимет с него скальп. ‎Это было мерзко, ужасно, до тошноты, до желания умереть… Но самое ужасное было то, что мужчина почувствовал, как его собственный член начал постепенно отзываться. ‎‎Чувствуя, что уже на грани, Иклис оттащил мужчину от себя, оглядываясь получившуюся картину. Мокрые от слез ресницы слипались, красные мокрые щеки и губы блестели от слюны. И он определённо знал, как лучше закончить эту картину. Сжав свой член, он начал быстрые движения, вглядываясь в эти голубые глаза, смотрящие на него с гневом. Одним пальцем он проник в рот Деррика, заставляя открыть его как можно шире. ‎‎Когда на его лицо выплеснулась жидкость, Деррик почувствовал, что задыхается. Казалось, большего унижения придумать просто нельзя. Сперма была повсюду. Во рту, в глазах, волосах. ‎‎Оглядев получившуюся картину, Иклис ухмыльнулся и, сжав его челюсть, он произнёс только одно слово. – Глотай. Наблюдая, как тот исполняет желаемое, он почувствовал, как тьма внутри довольно клубится, требуя большего. Возбуждение не спало, а напротив – стало только сильнее. ‎Довольно сглотнув, он толкнул Деррика на пол, стискивая с него остатки одежды. ‎‎– Я вижу, как ты недоволен, – усмехнулся парень, смотря на вставший член мужчины. Щеки того тут же опалило огнём, смешанным из стыда и гнева. ‎‎Почувствовав пальцы, врывающиеся внутрь, Деррик сжал челюсть, стараясь не издавать звуков. Ну уж нет, он не доставит этому ублюдку еще один повод для радости. Одной рукой его притянули ближе, тут же захватывая губы в плен. Язык начало садить. Поцелуи спускались все ниже, шея начала гореть огнем от рассыпающихся тут и там укусов. Пальцы жёстко двигались внутри, разрабатывая упругие стенки. ‎В моменте Деррик почувствовал, как перед глазами рассыпались звёзды, и тело прошибла волна удовольствия. Он вцепился в чужие плечи, сдерживая рвущийся наружу стон. Заметив его реакцию, Иклис хмыкнул и продолжил движения с удвоенной скоростью. Стиснув зубы, Деррик сжимался все сильнее, прижимаясь к парню теснее. ‎‎Решив, что достаточно, Иклис оттолкнул его от себя на пол, тут же переворачивая. Оттянув ягодицу, открывшую ему вид на растянутое отверстие, так и манящее к себе, он провел по нему пальцами, вновь погружая большой внутрь, оттягивая. Хмыкнув, он приставил член, врываясь в горячее нутро. ‎‎Локти уперлись в ворс ковра. Деррик чувствовал, как стенки растягиваются, и мысленно сыпал проклятиями, понимая, что его член несколько раз дернулся от удовольствия. Это неправильно, ему не должно быть приятно, ему не должно нравиться… такое. Шлепки начали заполнять комнату. Его брали жёстко, как самую последнюю дешёвку. Грубые толчки отдавались во всем теле, заставляя давиться стонами. Прикусив губу, он что есть сил сдерживал собственные звуки. Губ коснулись чужие пальцы, врываясь внутрь и придавливая язык. ‎‎– Нет уж, ты не будешь молчать. Я хочу слышать каждый твой звук, – чужое дыхание обожгло ухо. Движение члена пришлось вновь прямо по простате, и протяжный стон разлился по комнате. – Вот так… Докажи, насколько ты грязный… насквозь пропитанный беспомощностью… ‎‎Навалившись всем телом на мужчину, Иклис что есть сил вгонял член все глубже и глубже. Слезы непрерывно лились из глаз Экхарта. Казалось, ещё немного, и тот вовсе задохнётся. Укусы опаляли шею, спина болела от неудобной позы, а руки покраснели, натертые о ковер. ‎‎Чувствуя приближение конца, Иклис вновь схватил мужчину за волосы, оттягивая голову назад и поворачивая к себе. Красные от слез глаза, мокрое лицо. Прекрасная картина. Стиснув зубы, Иклис сделал еще несколько глубоких толчков, заканчивая. ‎Внутри все опалило влагой, и Деррик почувствовал, как колени окончательно разъехались в стороны. Собственный оргазм накрыл с головой, все вокруг поплыло, и он упал на пол лицом. ‎Смотря на дрожащего на полу мужчину, Иклис чувствовал дикое удовольствие и удовлетворение. Это то, чего ему не хватало. Вот оно. Теперь-то он точно не будет протестовать против того, что Лейла решила оставить этого ублюдка в живых. Он и ему ещё пригодится. ‎