Лучшая шутка десятилетия

— Ну и что ты тут делаешь? Барти не нужно было оглядываться, чтобы понять — единственный, кто мог пройти через его защитную завесу, был он. Надоедливый слизеринец на курс младше. Эван Розье. — Могу задать тебе тот же вопрос, — с показательным равнодушием ответил Барти. — Снес мой заградительный барьер, залез на Астрономическую башню, пропустил праздничный ужин. Не многовато ли усилий? Он сидел на каменном парапете, свесив ноги вниз. Там, внизу, шумел праздник выпускного. Теплый летний ветер приятно трепал волосы, и, хотя Астрономическая башня была самой высокой точкой замка, даже отсюда был слышен гомон счастливых семнадцатилетних волшебников, которые завтра покинут школу навсегда. Барти был готов поклясться, что слышал хохот старшего брата Регулуса, но ему было абсолютно плевать на этого кретина. На всех этих кретинов, если быть до конца честным. — Для студента Рейвенкло ты задаешь слишком много вопросов, — буркнул Эван. Вместо ответа Барти запрокинул голову назад и встретился взглядом с Розье. Губы тронула тонкая улыбка. Тот в ответ лишь нахмурился. — Я бы перерезал тебе горло сейчас и без всякой магии, — отметил Эван, шагнув ближе. — Ты можешь сбросить меня с башни безо всякой магии. Барти продолжал разглядывать перевернутого вверх ногами Эвана и находил это крайне забавным. Рядом, на том же парапете, на расстоянии вытянутой руки, стояла початая бутылка огневиски. В конце концов, это же его выпускной! — Ты и сам прекрасно с этим справишься. — Кивнул Розье на бутылку. Словно в подтверждение его слов, голову Барти повело, и пальцы инстинктивно вцепились в камни. Пошатнувшись, он ощутил, как центр тяжести сместился вперед. На миг, на краткий миг, ему показалось, что сейчас он не удержится и действительно упадет. С трудом сохранив равновесие, Барти не удержался и оглянулся на Эвана. В голубых глазах Розье застыла сталь. — Что, собрался ловить меня? Не старайся, Флитвик растянул тут защитный экран как раз для таких случаев. Розье подошел к нему и, оперевшись о парапет обоими локтями, оглянулся назад. Его светлые волосы, чуть отросшие после идеальной стрижки, спадали на глаза. Было сложно понять, пытается он высмотреть едва заметное колебание воздуха, которое всегда создавал защитный экран, или оценивал высоту, с которой пришлось бы падать, если б экран оказался блефом. — Кто сказал, что я бы тебя ловил? — фыркнул Эван. Он стоял совсем близко к Барти, их плечи едва соприкасались, но едва ли каждый из них это замечал. В том, чтобы чувствовать тепло плеча Розье, не было ничего интимного. — Значит, пришел поздравить меня с выпуском? Эван многозначительно замолчал. Это было уже интересно. Барти перебросил одну ногу через парапет так, чтобы было удобнее, и, чуть наклонив голову, протянул руку к зеленому галстуку, что так подходил к бледной коже Розье. — Что подаришь? — медленно потянул он за галстук, вынуждая Эвана наклониться к нему. Вместо ответа Розье отстранился и молча расстегнул манжет рубашки на левой руке. Он медленно закатал рукав, оголяя запястье. На белоснежной коже темнела татуировка с черепом и змеей, что вылезала из него. Ее края раскраснелись и воспалились, словно это была не метка, а незаживающая рана. Впрочем, Барти не нужно было видеть ее, чтобы догадаться еще несколько недель назад. И все же, наблюдать вживую Метку было совсем не то же самое, что знать о том, что она есть. Осторожно он коснулся подушечками пальцев головы змеи, и Эван невольно поморщился. — Подарок, конечно, интересный, — заключил Барти. — Думал, такой получают на совершеннолетие. — Для моей семьи сделали исключение. Для Блэков тоже. — С чего бы такая щедрость? Дела идут плохо? — понизил голос Барти. Едва ли кто-то мог их здесь услышать, в конце концов, он поставил неплохой защитный барьер еще на лестнице. Случайные влюбленные парочки, решившие уединиться в честь праздника он бы отпугнул, но вот Дамблдор… Этот старик был куда опаснее, чем казался на первый взгляд. — Понятия не имею. — Эван пожал плечами. — Обещали летом взять меня на собрание. И Реджи тоже. А ты чем займешься? Этот вопрос, брошенный словно случайно, вынудил Барти закатить глаза. Чем может заняться выпускник, сдавший все экзамены ЖАБА на оценку «превосходно»? Чем угодно! Профессора пророчили ему блестящую карьеру, каждый в своей сфере. Флитвик уверял, что у Барти мозг ученого, который может принести огромную пользу науке, Стебль отправляла его в теплицы выводить новые виды волшебных растений, МакГонагалл очень сдержано, но все же предложила подписать рекомендацию в Аврорат, а Слизнорт обещал похлопотать, чтобы Барти приняли в ученики его выпускники из лиги Зельеваров. И всем им было малоинтересно, чего же хочет сам Барти. Впрочем, он грустно усмехнулся, поймав себя на этой мысли, список таких людей был очень длинный. — Пойду в Отдел защиты магического правопорядка, — легко ответил он. На этот раз Эван закатил глаза: — Хватит издеваться. — А что, я серьезно, — не унимался Барти. — Вот придурок Петтигрю уже три раза подходил, намекал что пора бы нам стать друзьями, ведь мой отец и его мать работают вместе. И мы скоро встретимся там на стажировке. — Крауч, я сейчас столкну тебя с башни! — Значит, никаких невыразимцев? — быстро сменил тему Барти, кивая на метку. — С таким украшением вряд ли рассмотрят твое резюме, несмотря на фамилию. — Отец говорит не отчаиваться, — усмехнулся Эван. — Возможно, скоро такое украшение станет лучшей рекомендацией. И хотя он уже не так явно демонстрировал Метку, рукав закатывать обратно Розье поленился. Воспаленная кожа притягивала внимание, вынуждая взгляд Барти следовать за движением руки. — Мой отец говорит, что вас всех поймают и перевешают на столбах, — в тон ему ответил Барти. — Прямо так и сказал? На столбах? — чуть приподнял одну бровь Розье. — Конечно нет! Точная цитата была «сгниют в Азкабане», но я решил, что со столбами будет лучше. К тому же, — тут Барти сделал выразительную паузу, — я куда милосердней моего отца. Эван запрокинул голову назад, любуясь звездным небом. Это наверняка трюк кого-то из профессоров. Каждый год на выпускной ни единая туча не заслоняла небо. Это не может быть совпадением. Барти только сейчас обратил на это внимание и тут же вычислил «виновного». Такой глупостью занялся бы только директор лично. Впрочем, сегодня он не жаловался. По крайней мере Эван хоть на несколько мгновений отвлекся от мучительной боли в руке, которую тщетно пытался скрыть последние несколько недель. — Они заберут меня из школы, — вдруг произнес Розье, не отрывая взгляд от звездного неба. — Меня и Реджи, я думаю. Осенью или что-то вроде того. Я пришел сказать, чтобы ты… был осторожен. Думаю, твой отец в списках врагов номер один. Ему не было нужды заканчивать это предложение. Барти прекрасно знал, что Пожиратели Смерти делают со своими врагами. Об этом знали все, кто читал газеты, а Барти прочитал этих газет больше, чем все ученики Хогвартса вместе взятые. Грязнокровки покидали страну целыми семьями, некоторые погибали в собственных домах, сожженных дотла. Стычки с аврорами случились в разных городах Англии, но о потерях газеты никогда не упоминали. А вот Эван несколько раз проговорился о потерях с обеих сторон. Министерство магии держало все в тайне, создавая видимость контроля. А это значило только одно: они ни хрена не контролировали. — Значит, твой подарок это предупреждение? — тихо спросил Барти. — Уезжай, — выпалил Эван. — Уезжай из страны, или они…или мы. Мы используем тебя, чтобы добраться до твоего отца. Барти не удержался от улыбки. Это было настолько глупо. Воспользоваться им, чтобы добраться до Крауча-старшего. Неужели Эван не просветил своих новых союзников, что даже если Барти пропадет, как эти семьи грязнокровок или министерские работники, то отец даже не заметит этого? Какой беспорядок в этой, казалось бы, приличной организации. — Я бы и сам воспользовался собой, чтобы добраться до отца. — Барти пожал плечами. — Я серьезно, Крауч. Эван, наконец, прекратил созерцать звезды и повернулся к нему. Его цепкие пальцы схватились за лацкан жилетки. Рывком он заставил Барти наклониться ближе. Ярко-голубые глаза оказались в опасной близости от лица. Барти хищно облизнул губы: — Я тоже серьезно. — Хватит прикидываться идиотом. — Твое беспокойство почти льстит. Я тебе нравлюсь, Розье? В последнюю ночь в Хогвартсе отчаянно хотелось сделать какую-нибудь глупость. Сигануть с Астрономической башни, обрушить потолок Большого зала или подразнить лучшего дуэлянта школы. — Хочешь разделить судьбу Петтигрю и его мамаши? — Хочу, чтобы ты меня поцеловал. Эван закатил глаза. Барти не смог удержаться от улыбки. Вся эта забота из уст Розье звучала до смешного нелепо. Будто они когда-то друг друга жалели. Как будто хоть раз заботились о том, как придется прятать кровоподтеки, разбитые костяшки и порезы. Невольно рука потянулась к правой ключице. Эван сломал ее в прошлом году. Барти не имел ничего против. Розье поймал взглядом это движение, и, прежде чем он успел хоть что-то сказать, Барти, улыбаясь, быстро заговорил: — Если это одна из ваших стратегию по избавлению от Краучей, то хочу отметить, дела идут слишком… Губы Розье врезались в его собственные. Быстро, грубо, жадно. Эван целовался так же, как и сражался: безжалостно и решительно. Барти уже не сдерживал широкую улыбку, позволяя этому мелкому бесстыднику хватать себя за руки, прижимать к себе так сильно, что, казалось, кости вот-вот треснут. Это был огневиски, или Розье действительно научился лучше целоваться? Барти наслаждался тем, как Эван судорожно вдыхал между поцелуями, как не сдерживался, сжимая запястья, не боясь оставить синяки. Голову кружило осознание неправильности происходящего. Они школьники, они наследники чистокровных семей, обязанные жениться на порядочной ведьме, их родные на разных сторонах баррикад. Это было так неправильно, неправильно, неправильно. Барти ненавидел каждый сданный на «превосходно» экзамен и обожал каждый порочный поцелуй Розье. Два чистокровных рода прервутся навсегда. Их отцы будут в бешенстве. Потрясающе. Эван был одновременно его оружием против сгущающихся туч отвратительного будущего и глотком свежего воздуха. Никто и никогда не спрашивал, чего на самом деле хотел Барти. Поэтому он хотел Эвана. Желательно, целиком. Если они прямо сейчас упадут с этой чертовой башни, Барти будет абсолютно счастлив. Умереть в объятиях Розье в самой компрометирующей ситуации, что может быть прекраснее? Резко разорвав поцелуй, он отстранился, встречаясь с мутным взглядом его глаз. Розье был идеален. Всегда аккуратный, светловолосый, голубоглазый. Лучший дуэлянт школы, общепризнанный красавчик, получающий десятки приглашений в Хогсмид каждые выходные, гордость семьи и единственный наследник рода. Невозможно было удержаться и не вонзить в такую добычу свои острые когти. Барти никогда не отличался выдержкой и никогда не планировал отказываться от Эвана. Ведомый импульсом, он резко схватил Розье за левое предплечье. Тот резко зашипел и инстинктивно попытался выдернуть руку с Меткой из захвата, но Барти держал крепко. Так крепко, чтобы боль начала пульсировать где-то между предплечьем и ладонью. Он почти чувствовал ее как собственную. Притянув Эвана за руку к себе, он приблизился к его лицу так близко, что дыхание Розье прокатилось жаром по его щекам. Барти произнес тихо, прямо в губы: — Чем я займусь после школы? Полагаю, заиметь подобный рисунок будет достаточно весело. Сможешь это пережить? — Ты слишком много хочешь, Крауч. — Эван поморщился от боли. Барти все еще продолжал крепко сжимать его предплечье, заставляя Розье сжимать зубы от боли. И все же он не отстранялся. — Просто хочу повеселиться. Но если это спасет мою шею от возмездия твоих новых друзей и станет проблемой для отца — это будет лучшая шутка десятилетия. — Мне никогда не нравились твои шутки. Эван тяжело вздохнул. Верхние пуговицы его рубашки были расстегнуты, и Барти был готов поклясться на любой священной книге, что не делал этого. — Нравились. На самом деле ты без ума от моих шуток. — На самом деле я бы с удовольствием скинул тебя с крыши. Барти расхохотался в голос, прекрасно понимая, что это совсем не шутка.