У него есть сердце,а у тебя нет души.

Операционный кабинет тонул в удушливом, вязком полумраке,который казался почти осязаемым. Это было уже дряхлое, сырое место... Глубоко пропитанное безнадежностью,застарелой сыростью и еле уловимым запахом специфической,металлической крови и запахом сигаретного дыма,который годами,даже десятилетиями впитывался в стены. Этот дым, тяжёлый и сизый Этот резкий,тошнотворный запах не давал ни на секунду забыть о том,что именно происходит на этом холодном, бездушном и металлическом столе посреди темной комнаты. Мигала единственная лампа, висящая низко прямо над столом,она отбрасывала на облупившиеся стены длинные, рваные и чёрные тени. которые так и бегали по стене. На этом операционном столе, среди сверкающих, пугающе, острых инструментов лежал беловолосый парень,чья тишина казалась окончательной и бесповоротной. Его личное дело,уже запечатлено в памяти хирурга,как обычное дело. Личное дело--__ :"- Санчез Вэллдем Двадцать один год Телосложение - худощавое/хрупкое Плохие_Критерии поведения / — вспыльчивый,обидчивый Хорошие_Критерии поведения \ — терпеливый,альтруист((?)) Внешность —— на данный момент: пепельные/серые волосы - три года назад были сине-фиолетовые Бледная кожа, янтарные глаза Аномалия с ушами — слегка заострённая форма. Он лежал здесь уже непозволительно и преступно долго. Белый,не когда операционный стол, давно уже перестал быть символом чистоты и стерильности. Он давно уже покрылся тёмными,разводами крови и ржавыми пятнами. Грудная клетка беловласого парня была вскрыта грубо,даже яростно,словно кто-то очень-очень хотел поскорее добраться до самой сути,до самого сокровенного.. Костлявые рёбра были безжалостно разведены в разные стороны,обнажая то, что обычно надёжно скрыто за бронёй из кожи и рёбер,во время обычно и ничем не примечательного разговора. Его душа была выставлена на всеобщее, бесстыдное обозрение. душа нараспашку. Это зрелище было противным. Слишком. Невыносимым...до тошноты омерзительным. Если бы Санчез мог хоть на мгновенье прийти в сознание, очнуться и увидеть себя со стороны — этот разорванный, окровавленный кокон.. это вывернутое наизнанку,багровое изнутри тело — его бы стошнило мгновенно. Но он не мог. Его измученное сознание уже давно растворилось в душном,липком небытии. Сознание покинуло эту бренную оболочку,не выдержав всё происходящее. Шатен продолжал сосредоточено работать со скальпелем. Его движения были точными, ритмичными и выверенными. Он исследовал чужую,беззащитную,грудную клетку с противным, даже религиозным фанатизмом, его пальцы двигались почти нежно..? С какой-то извращённой заботой. Он медленно доставал жизненно, важные органы Шляпник поднимал их вверх Рассматривал при тусклом свете еле живой лампы,словно это был драгоценный камень, которого весь свет не видел... Он изучал каждое сплетение тончайших сосудов, каждую каплю крови которая немного сочилась из случайно перерезанных тканей. А затем.. прикладывал их обратно Бережно. Аккуратно.. На те же самые места,откуда они и были небрежно вырваны Он делал это так..Словно надеялся,что если он будет достаточно аккуратен и осторожен,то случится невозможное,великое чудо, и тот снова судорожно задышит Будто.. его грудь снова начнёт размерено подниматься и опускаться,в такт дыханию Будто бы не он сам,своими собственными руками,вскрыл эту трепетную,нежную душу. А душа сердце Санчеза было особенным, оно было — багрово-красным. Тяжёлым и насыщенным несказанными словами и невыплаканными слёзами. Совершенно не чистое. Оно было полным боли и человеческих ошибок. У него нет души, Он — душа — и у него есть временное,хрупкое тело. Сейчас тело окончательно подводило свою душу. Кожа Санчеза уже давно стала бледнее,белее чем положено живому, здоровому человеку, она приняла специфический оттенок белой лилии. Глаза которые долгое время были судорожно закатаны вверх от ужаса, невыносимой боли и дикого страха, наконец-то окончательно закрылись. Страдание прекратилось, уступив место вечному,покою. Пугод внезапно замер, держа свои тонкие пальцы на холодной артерии, пытаясь уловить хоть малейший, крошечный знак того,что, хоть тихий пульс ещё есть..

"Скажи мне, дорогой, может ли сердце разбиться, если оно перестало биться?"

— он произнёс это со странной, надрывной и болезненной нежностью, наклонившись к самому лицу Санчеза. Его обветренные губы находились в миллиметрах от лба беловласого. Пугод продолжал бормотать какой-то вообще бессвязный бред; Он начал лихорадочно цитировать строчки из своих самых,любимых стихов и рассказов, Он стал вспоминать их общие, весёлые моменты из самого, далёкого прошлого. Он не хотел и не мог верить в самое очевидное. Его разум был окончательно отравлен ненавистной одержимостью. Сердце того, кто был его единственным предметом обожания и разных чувств. Сердце его единственной необычной любви и главной, ценной жертвы — было мертво Уже как целых семь секунд В самом углу комнаты,в старой раковине протекала грязная,ржавая вода Каждая капля с глухим звуком капала в металлический смыв. Раз.. два... — Семь.. Всё это проведённое время было пропитано запахом металлической крови, старой сырости, странной ненависти, обожания и едкой любви. Секунды медленно складывались в минуты,а позже,даже в часы. Шатен дрожащими,длинными пальцами приоткрыл глаза мертвеца,и заглянул в них в последний раз В эти остекленевшие, янтарные глаза. Он в них не увидел ничего кроме пустоты Эти глаза больше никогда не посмотрят на него с той самой,знакомой обидой,или с праведным гневом. Они больше не наполнятся редким сочувствием, хитрой радостью и тихой грустью. Больше никогда. Пугод достиг своей старой цели — он уничтожил то единственное, что по-настоящему полюбил в этом никчёмном мире. У Санчеза нет своей души,но есть доброе сердце А у него.. нет и не того, и не другого. Ни лучезарной души, ни добродушного сердца.