Селена 2314

***

      Щелчок зажигалки между пальцев. Сигаретный кончик вспыхивает, тлеет, и тонкая струйка едкого дыма поднимается к небу, растворяясь в порыве слабого селенеанского ветра. Дорогие инсулы, базилики и виллы высшего класса раскинулись далеко внизу, вызывая у одинокой землянки лишь тоску. Она явно была не от сего мира: могучим тосканским ордерам предпочитала земные аркологии, вычурному симпозиуму — отсек в родном Мако, а винтажному «Шиаккемонт» — красное «Двубородое». Она ведь всё ещё девушка, как-никак.       Единственное, что объединяло её с местной толпой, — дорогое вечернее платье и условно-скромные манеры, шпаргалку по которым ей подсунули перед началом. Улыбнись тем, платье поправь так, вино держи, не прикасаясь к бокалу, и обязательно не забудь познакомиться с организаторами — тебе же ещё речь говорить! Даже с верным куратором под руку становилось тошно, а когда тот отстранился, перехваченный очередной научной полемикой, стало и вовсе невыносимо… А ведь Земля над Селеной казалась чудо как хороша.       Белобрысая глубоко затягивается. Кончик сигареты трепещет, распадается в пепел, а блики искр на пальцах вновь погружают её в пучину гнетущей тревоги. Словно соль по свежим ранам, по её воспоминаниям проходятся картины последних экспериментов — далеко не в белых красках. Да, её вклад в исследования таинственного рэдспейса был прорывным; даже немногочисленные академики из Кверрблака оценили его по достоинству, — но улыбки далёких коллег не грели ей душу. Для неё этот прорыв дался слишком большой ценой. Утраченный объект. Двадцать семь засекреченных досье на людей, которые уже не вернутся домой, — в обмен на премию давно забытого изобретателя. Триумф, оплаченный чужими душами… Сам царь Пирр сжалился бы перед такой ничтожной «победой».       Огонь прогресса всегда кажется благом на расстоянии. Его пламя красиво смотрится в речах и на эмблемах премий, но вблизи оно пахнет иначе — горько, как дым сожжённого костра. История восхищалась дерзостью Прометея, потому что могла наблюдать его страдание как завершённый сюжет. Её же сюжет не завершён — и страдают в нём не только виновные. Если открытие освещает путь, но оставляет за собой обугленные имена, вправе ли она считать себя носителем света? Или её роль — лишь стоять с факелом, делая вид, что не видит теней?       Сигаретная зола окончательно размазалась по мраморной балюстраде, когда на её плечи опадает тёплый пиджак