саказуки

После завершения подготовки и разборок со всякими бюрократическими заморочками, которые Акемура оставил на господина Касена — тот все равно разбирался в этой стороне вопроса лучше, а сам Акемура готов был послужить пламенем в его руке, но никак не секретарем, что заполнял бы бумажки — ноги сами понесли его вглубь коридоров штаба, в ту часть комплекса, где расположилось больничное крыло. Там было много свободных комнат, которые сейчас использовались не по назначению, например, группой Юры, что помогала в атаке на штаб. Пока что… Акемура игнорировал их присутствие, хотя был там один человек, тоже мечник, который, видимо, очень уж жаждал схватки с настоящим мастером меча. К сожалению, Акемура не мог ему ничем помочь, потому что был невероятно сильно занят. Как ни крути, хороший бой требовал времени и подготовки, а он должен был спасти эту страну. Другое дело, что в так называемом «визите» не было ничего сложного, и это можно было сделать за пару минут. Акемуре, если честно, немного нравились церемонии и расшаркивания, потому он решил посетить Юру лично. В этом не было необходимости, но ему хотелось поговорить и удостовериться, что все было в порядке, ведь, как ни крути, само существование человека, что писалось как «призрак» было его виной, оставившего страну на ненадежных товарищей. Он проигнорировал нескольких рекрутов «Камунаби», что при виде его вжались в стенку с выражением полного ужаса на лицах, нашел нужную комнату и постучался. Когда ответа не последовало, то Акемура нахмурился, а потом дернул ручку на себя. Однако его опасения не сбылись, и с Юрой было все в порядке; он даже не спал. Акемуре захотелось упрекнуть его в том, что он не ответил, но потом он увидел, что Юра сидел на полу, выражение лица у него было замысловатое, а рядом с ним стояла бутылка алкоголя. Не слишком-то большая бутылочка сакэ. Поначалу Юра будто не замечал его, погруженный в свои мысли, но потом поднял на него золотистые глаза, и затем случилось то, чего Акемура вообще не ожидал, потому что видел такое только в воспоминаниях этого человека. Он улыбнулся. Это было так неожиданно, так… будто неправильно, потому что его лицо до этого демонстрировало лишь отрешенность или же ярость, что Акемура даже смутился. Он не мог сказать, что Юре не шло, но… Это было не то, чего он ожидал. Одна из тех вещей, с которой он пока не слишком понимал, как работать. — А-а-а, это ты. Присаживайся. Налить тебе?.. До этого Акемура никогда не пил. На войну он пошел, когда ему было восемнадцать, и всегда следовал всем устоям и правилам, а после было слегка не до этого. Он с сомнением уставился на фарфоровую бутылочку в руках у Юры, из которой он плеснул прозрачной жидкости в небольшую чарку, а потом подумал — было бы неплохо повторить их знакомство, только в этот раз нормально, а не как получилось. Время еще было. Он опустился на пол рядом с Юрой, проведя рукой по мягкому ворсистому ковру, а потом принял от него чарку. Попробовал. На вкус оказалось горьковато, но он не стал это комментировать. — Тебе можно пить? Мы еще не знаем, что станет с раной, нанесенной Самурой Сеити. Мы разделили ее, но… — Мне плевать, — коротко огрызнулся Юра и налил уже себе. — Сегодня это неважно. Акемура нахмурился сильнее. — Сколько ты уже выпил? — Я не считал, — Юра пожал плечами так легкомысленно, что Акемуре подумалось — это его очередная игра, ставка на то, что все будет хорошо. Азарт был ему знаком, но не в такой же ситуации? — Говорю же, это неважно… Главное то, — его широкая ладонь легонько толкнула Акемуру в грудь, и Юра издал короткий смешок. Ох, он был очень пьян. — Главное…. Короче, что ты все сделаешь правильно. Я так рад, — тон его голоса скакнул на пару октав вверх. — Я так… не хотел думать, как все это делать. Перестраивать все это общество. Я-то никто. Даже с мечом. Вообще… не было идей. А Касен… я ему не доверяю. Но пришел ты! — он вскинул руки в хвалебном жесте. — И все стало так легко и хорошо. Реально. Мой спаситель. Под конец язык его стал заплетаться, но он все равно договорил. Затем снова улыбнулся. Акемура видел эту улыбку однажды, в том нечаянно подсмотренном воспоминании, и от этого черты его лица сейчас и правда стали будто бы моложе, но это было очень странное… очень нетипичное зрелище, как что-то, что Юра не стал бы ему показывать просто так, и это случайная оплошность. Как ошибка, из-за алкоголя. Акемура вновь посмотрел на фарфоровую бутылку, а потом склонил голову набок и провел языком по потрескавшимся губам. Спаситель. Но мог ли он называть себя таковым? Он оставил страну на восемнадцать лет. Допустил, что преступность восторжествует. Как он мог догадаться, что его товарищи так трусливо сбегут? И он доверял им… Совершил страшный грех, лишив страну опасности извне, но осталась падаль внутри, в самом сердце. Хотя, чего он ожидал? Если уж это яблоко оказалось с гнильцой внутри, то и мечники, ведшие Японию к победе, были такими же. Чем-то его деяния тоже можно было назвать гнилым, как ни крути, но современная мораль не могла принять убийство беззащитных, даже если Акемура понимал, что так будет банально проще. Жаль лишь то, что его товарищи оказались настолько слабы морально. Ему вспомнились слова Самуры-сана перед смертью. Проклятье, да? С него его снял Тихиро… От мыслей о племяннике он разозлился, но отогнал ярость прочь. Потом успеет подумать о том, что делать с этим ребенком. Он снова посмотрел на Юру… Нет, достаточно ему на сегодня алкоголя. Это было странно. Он цокнул про себя языком и протянул руку вперед, желая забрать фарфоровую бутылочку, но не успел, потому что Юра воспринял этот жест иначе. Он вдруг схватил Акемуру за руку, и тот отстраненно подумал — я уже ощущал эту ладонь. Теплую. Когда она сжимала «Магацуми»… Только в этот раз это был прямой контакт. Он замер, не зная, что делать — удивленный и смущенный одновременно от такой странной реакции — а Юра пьяным тоном пробормотал: — Сога-сан… — Можно по имени, — Юра медленно моргнул, и Акемура пояснил: — Большая семья. — Ага… Ну да. Акемура-сан. Эти слова были произнесены нежно, заговорщическим шепотом, словно Юра нашел наконец тот самый катарсис, чье отсутствие так ярко ощутил Акемура, когда их разумы слились воедино, и когда он забрал контроль себе. Это говорил не человек, чье имя ассоциировалось с призраком, а другой, второй, умерший, но сейчас ненадолго приоткрывший глаза, и Акемуре показалось, что он слишком глубоко залез в чужую душу, сам этого не желая. Он сам стиснул ладонь сильнее, в ответ, и Юра накрыл его руку своей. У него были шершавые пальцы, все в мозолях. Акемуре вспомнилось видение из воспоминаний, и снова на душе стало тоскливо. Если бы я был тут… Если бы я не сдался, то таких людей бы сейчас не существовало, потому что я сделал бы правое дело и защитил бы народ. Но я не могу исправить прошлое, потому могу лишь попытаться сделать что-то в настоящем… Пусть для него это и было в новинку, ведь здесь решал не навык фехтования. — Ты взял на себя… так много. Если бы не ты… то те моралисты… трясущиеся над этим жалким устоем… жалкие трусы, попрятавшие головы… они бы выиграли. Ты — светоч этого больного времени… единственный источник справедливости… Спасибо. Он улыбнулся шире, и подумалось — я запомню эту улыбку на всю жизнь. Это то, ради чего я боролся. Счастье людей. — Ты пьян, — мягко заметил Акемура. — Я заберу сакэ. — Это не пьяные бредни… Я правда так думаю. Нет, подумал Акемура, ты пьян, потому ты позволил мне это услышать. Обычно ты бы ни за что в жизни не показал бы мне свою слабость, а тут напился от радости, вот и позволил языку взять над собой верх, сболтнуть лишнего. Но он мог притвориться, что не слышал этого. Просто стиснул руку Юры крепче, а потом мягче, но твердо, чтобы продемонстрировать свои намерения, произнес: — Я знаю. И я доведу все до конца. Обещаю. Юра снова растянул губы, а потом прикрыл глаза, будто мгновенно засыпая, чтобы потом проснуться тем же призраком, что следовал за Акемурой по пятам.