Под шёпот дождя

Дождь шёл третий день... Он шёл тихонько, спокойно, капал крупными редкими каплями. Они мягко стучали по крышам домов, нежно шлёпались о листья деревьев и ласково целовали землю. Это было монотонное, однообразное звучание, которое погружало в состояние глубокого умиротворения. Воздух наполнился свежестью и прохладой, создавая ощущение покоя. Время словно остановилось, позволяя насладиться каждым мгновением этой мелодии природы. Для Мидгара небывалое состояние. Давно забытый упоительный звук. В Седьмом небе было сумрачно. Тифа придержала дверь, чтобы не хлопать. Прошла вглубь помещения. Час-другой, и начнут собираться посетители, а дел ещё невпроворот. Она торопливо смахнула со стойки невидимые пылинки и начала снимать с релинга многочисленные бокалы. Надо наколоть лёд. Засыпать в кофемашину свежий кофе. Соки опять же... Где они? И минералка закончилась. Клауд как уехал за покупками полтора часа назад, так и пропал. Неужели опять вплёлся в очередную авантюру по спасению мира? А может, хватит на его голову приключений? От прошлых не отойти. Ведь всё кончилось! Завершилось! Цикл замкнулся! Внезапно Тифа почувствовала, что её мысли бьются на грани истерики. На мгновение она испытала нечто похожее на стыд или, может быть, угрызения совести. Ведь она всегда ощущала заботу и силу Клауда, но в его жизни понятия долг и совесть всегда стояли впереди собственных интересов и слова любви звучали лишь в тишине её сердца. Неразделённые чувства начинали разъедать Тифу изнутри, грозя погрузить в пучину одиночества и отчаяния. Гулко бухнула дверь. Повеяло свежестью и водяной пылью. Наконец-то... Клауд втянул в помещение бара несколько неподъёмных ящиков. Бесчисленные пакеты и кульки. Груз был многочисленный, тяжёлый. Как только довёз? — Сейчас помогу. Несколько минут они работали молча. Перегружали бутылки в холодильник, разбирали пакеты. Потом Клауд колол лёд. Тифа раскладывала немудрёную закуску. Спохватилась: — Ты голоден? Хочешь приготовлю, что-нибудь горячее? Страйф помотал головой. Привычное не многословие. — Ты такой бледный. Хорошо себя чувствуешь? — Не надо, — буркнул, как всегда отрывисто, не глядя на неё: — Просто устал! Ещё бы он не устал. Тифа невольно окунулась в последние события. Битва с Сефиротом. Странно, что Клауд сам едва не распался на атомы. От этих воспоминаний сердце замерло в груди, когда перед глазами всплыла жуткая картина. Тифа отлично помнила, как страх парализовал её тело и по спине побежал холод. Глаза расширились от ужаса, дыхание перехватило, руки дрожали мелкой дрожью. Каждая секунда тянулась бесконечно долго, и страх потерять близкого накрыл волной беспомощности и отчаянья. Сердце бешено колотилось, слезы застилали глаза, ноги отказывались двигаться вперёд. Лишь мысль об долгожданной победе заставила преодолеть панику и цепляться за жизнь всеми силами души. Когда опасность миновала, облегчение сменилось приступом слабости и бесконечной благодарностью судьбе за спасение. Перед глазами всё плыло, мир в тот момент сжался до одной единственной точки — лица любимого человека. Любимого... Кажется она впервые посмела озвучить это откровенно... — Пойду переставлю мотоцикл. — Да, конечно. Клауд вышел в помещение, соединённое с гаражом. Потом Тифа и не помнила, сколько проработала за стойкой одна, погрузившись в собственные мысли. Она ловко смешивала коктейли, разливала пиво, сдержано отвечала на комплименты посетителей. Со стороны всё казалось привычным и никто не замечал насколько Тифа далека отсюда мыслями. Её сердце было наполнено смесью нежности и лёгкой досады. Она улыбалась, вспоминая моменты, проведённые вместе, и слова, не сказанные друг другу. Она всегда ощущала тепло и защищённость рядом с Клаудом. Только с ним Тифа испытывала спокойствие и уверенность, понимая, насколько он её любит и ценит. Его забота вызывала радость и желание отвечать взаимностью, но одновременно с этим внутри Тифы нарастало чувство разочарования оттого, что Страйф никогда не проявлял свою любовь открыто. Она машинально проследила за движением секундной стрелки настенных часов, будто каждая секунда добавляла новую нотку ожидания. Сколько лет они вместе? Сколько ещё проявить терпения? Тифа хочет услышать искреннее признание, почувствовать уверенность в своих отношениях, но пока остаётся только ждать. Бессмысленная карусель, которая заставляет сердце трепетать от предвкушения и досады. Иногда Тифе кажется, что она сама должна сделать первый шаг, показать своё желание поделиться чувствами, но гордость удерживает. Ей хочется, чтобы именно Клауд сказал ей те заветные слова, сделал этот важный шаг навстречу... Как и всегда, рабочий день, точнее ночь, закончился к утру. На улице было ещё темно. Луч маленькой настольной лампы осторожно пробивался сквозь фигурную прорезь абажура, создавая тонкий золотой клин посреди сумрака комнаты. Внутри золотого луча крошечные пылинки кружились и танцевали в воздухе, переливаясь подобно миниатюрным драгоценностям и живущие своей непостижимой волшебной жизнью. Они парили беззвучно, подчиняясь невидимым потокам воздуха и рисуя в пространстве замысловатые узоры. Одним углом этот тонкий золотой клин расплывался по поверхности барной стойки, а другим неожиданно ломался о фигуру задремавшего человека. Контрастно нежную и угловатую одновременно. А у него, оказывается, веснушки. Молочные, едва заметные, расплывающиеся на переносице очаровательной бабочкой. Никогда этого не замечала. Тифа осторожно присела рядом. Едва ощутимо прикоснулась пальцами к светлым волосам... Её Клауд. Персональное счастье и проклятие одновременно. Вечно закрытое, хмурое чудо, которое никогда не улыбается. Она посмотрела в окно, за которым начиналась утренняя суета Мидгара, и снова вернулась мыслями к Клауду. Устал так, что заснул прямо за барной стойкой. Надо разбудить и отправить на жилую половину. По идее, кроме этого бара, ему идти некуда. Кажется, где-то есть крошечная квартирка, настолько убогая и пустая, что совершенно непригодна для жилья. Похоже, так и просидел всю ночь, скрутившись на табурете неудобным калачиком. Тифа встала. — Пойдём. Уложу тебя. Несмотря на худобу, Клауд оказался невероятно тяжёлым. Наверное, это странно, но раньше укладывать усталую тушку друга детства в постель Тифе не приходилось. Просто неподъёмный. Девушка перехватила вялое, словно мешок, тело Клауда за талию. — Просыпайся же! Страйфа мотнуло в сторону. Закачался, словно пьяный. Его тёплая щека с розовым отпечатком коснулась Тифиного плеча. Нежность и досада переплелись, заставляя испытывать сладкую боль желания. Какое гадкое слово «неопределённость». Почему она продолжает ждать, надеясь, что однажды он наконец скажет то, что давно рвётся наружу? В маленькой спальне было душно. Воздух был такой спёртый, что казалось, будто тела окутывает липкий и горячий кисель. С трудом перегрузив юношу на постель, Тифа бросилась открывать окно. Тут же дохнуло сыростью, запахом цветов и листвы. Дождь ослабел, но не заканчивался. Клауд неловко рухнул мимо подушки, раскинув руки в стороны. Тифа невольно задержала взгляд на распластанной фигуре. Неожиданное сочетание. Тело худое, стройное и одновременно плотное, подтянутое. Особенно тонкие рельефные плечи. А ещё лицо с вечным зачатком хмурой морщинки. Напряжённая верхняя губа, взгляд, направленный в себя. Улыбался ли он хоть когда-нибудь? Привычно растрёпанные волосы. Ровное дыхание, говорящее о глубокой фазе сна. В Клауде словно сошлись два образа: мальчик с задумчивым лицом и мужчина с тенью начинающейся взрослой жизни. — Потерпи. Сейчас сниму с тебя ботинки. Ужасно. Не обувь, а какие-то пудовые гири. Где только достал такие. Тифа принялась распутывать многочисленные ремешки и неожиданно почувствовала, как Клауд сел и почти машинально прижался к её спине щекой. Так внезапно, что у неё потемнело в глазах от волнения. — Тифа... Он потёрся холодным носом о выемку её плеча. — Ну... ээ... короче, вот такое дело... Ты тут недавно сказала, что я хороший друг... А я тут подумал... Ты меня, конечно, прости, но вдруг ты ошиблась адресом моего расположения в твоей жизни? Может, я вообще не друг, а нечто другое? Чуть-чуть помолчал и добавил: — Важное? Что вдруг произошло? Почему именно сейчас? Внезапное прозрение? Та бесшабашная часть натуры, что передалась от Зака? Какой странный день. Самое большее, что Клауд себе позволил за всё время их дружбы, это нелепый и застенчивый чмок в Gold Saucer. А сегодня он даже пах как-то странно. Ветром, камнями, простором, сухими и горькими цветами. Словно его прохладная, сдержанная натура внезапно вырвалась наружу, преодолев собственноручно построенные преграды. Какие глупые вопросы лезут в голову. Тифа ощутила прикосновение его жёсткой натруженной ладони. До бешенного сердцебиения, до болезненного спазма в груди. Клауд осторожно сжал её пальцы, прикоснулся к центру ладони. Несколько минут они сидели молча, наслаждаясь прикосновениями друг друга. Тёплыми, неожиданными и такими долгожданными. Клауд положил подбородок ей на плечо, бережно и медленно водил ладонями по её телу, то судорожно прижимая к себе, то внезапно отпуская, наверное, боясь показаться слишком навязчивым. Тифе хотелось плакать. Она боялась, что с ней случится истерика, и мучительно кусала губы. Только не сейчас, пожалуйста. Ей сладко и горько одновременно, и вне всякой логики мучительно хочется исчезнуть. Но она просто не имеет права испортить то, что даже не началось. Оттолкнуть человека, который много лет живёт в состоянии глубокой травмы и доверяет лишь ей одной. Клауд повернул Тифу к себе. Она почувствовала, что он ищет её губы, шепчет что-то неразборчиво нежное. Поцелуй вышел торопливый, даже какой-то болезненный, когда они нетерпеливо перехватывали губы друг друга. Тифа чувствовала, как Клауд целует её лицо, шею, плечи. И всё-таки расплакалась. Тихо. Беззвучно. Молча давилась слезами и чувствовала, как Клауд продолжает её целовать. Сон, пожалуйста, не кончайся. — Тифа... — Молчи... Она приложила кончики пальцев к его сжатым, неулыбчивым губам. — Молчи, Клауд. Это сон. Всего лишь сон. — Я и вправду устал, — покорно согласился Страйф, — пусть будет сон. Он вытянулся на постели, увлекая Тифу за собой. Она уютно устроилась на его груди. Немного помолчали. Могла ли Тифа представить, что они окажутся вот так вместе? Нет, не могла. Даже в самых откровенных фантазиях не могла. Щека коснулась жёсткой перекрещенной портупеи. Твёрдая, как кровельное железо. — Тебе не больно? Тифа поддела пальцем кожаный ремешок. — Нет, но если тебе мешает, сними. Конечно, они уже не дети, но определённо сегодня очень странный день. Портупея и вправду поддалась легко. Словно только этого и ждала. Тифа отстегнула плотную поперечную перемычку. Следом чёрная водолазка. Пальцы прикоснулись к тёплой коже. Чуть более смуглой, чем у неё. Розоватый оттенок загара, какой бывает только у блондинов. Бледно-розовый сосок. Рельефная мускулистая грудь Красивый... Тифа несмело расстегнула застёжку широких кожаных штанов. Потянула. Клауд остался полностью обнажённым. Её сердце забилось чаще, словно испугавшись собственной смелости. Взгляд скользнул по нему — неожиданному, незнакомому ранее, но такому близкому теперь. Щёки мгновенно вспыхнули румянцем, стеснительность боролась с любопытством, будто два невидимых борца внутри неё. Она почувствовала себя странно — одновременно застигнутой врасплох и совершенно счастливой. Удивление смешалось с восхищением, глаза округлились, дыхание сбивалось. Внутри закружились противоречивые эмоции: хочется скрыть взгляд, прикрыться руками, спрятаться куда-нибудь подальше… Но в тот же миг появляется желание снова взглянуть, изучить каждую черту тела, почувствовать тепло и нежность прикосновения. Это было неожиданно приятное чувство, полное восторга и волнения. Она поняла, что наконец-то видит его настоящего, истинного, свободного от масок и условностей. Именно этот образ останется навсегда запечатлён в её памяти — самый близкий, интимный и незабываемый. Тифа водила рукой по телу Клауда, наслаждаясь и одновременно боясь испортить такой неожиданный подарок. Вне всякого сомнения, Страйф был немного смущён, но у него даже взгляд изменился. Пронзительно-голубые глаза распахнулись, а всегда горестно сжатые губы неуверенно заулыбались. Тифа приподняла его голову за затылок и осторожно поцеловала. На этот раз мягко. Неторопливо. Словно пробуя на вкус. Губы почему-то оказались горькие, с едва уловимым оттенком крови. Впрочем, чего она хочет от человека такого склада. Прикоснулась губами к его руке. Чуть выше локтя следы перенесённой геостигмы. Излечился, как и все. Остался странный и едва заметный рисунок, напоминающий жидкий чёрный дымок. Впрочем, скоро и он исчезнет... Как и у всех... Уже всё в прошлом... Клауд подвинулся ближе, положил ей под голову ладонь и осторожно поглаживал тело. Он помог ей раздеться. Снять мешающую одежду, прикосновения которой вызывали мучительное нетерпение и досаду. На мгновение Тифа почувствовала прохладу. Клауд закрыл её собой, стараясь скрыть наготу в своих объятиях. Его ладони скользили по её телу. Тифа лежала неподвижно, с закрытыми глазами. Ей было одновременно хорошо и страшно. Клауд спустился ниже, провёл губами вдоль её ноги, оставляя дорожку из поцелуев до ямочки над коленом. Погладил бледную коленку и продолжил исследовать её тело. Внутренняя поверхность бедра вздрогнула. Тифа напряглась. Клауд на мгновение поднял голову, оценивая её реакцию. Он взял Тифу за подбородок и заставил посмотреть в глаза. Убедившись в её желании, он больше не сдерживался. Клауд вошёл в неё деликатно и быстро, стараясь доставить максимум удовольствия. — Больно! — почему-то удивилась Тифа. — Немного, — согласился Клауд и приостановился, чтобы устроить Тифу поудобней. Острые уколы наслаждения пронзали её тело. Это было похоже на пытку, но Тифа мечтала, чтобы это продолжалось вечно. Она чувствовала, что её сердце бешено колотится, словно полностью вырвалось из-под контроля. Губы покалывало приятным теплом — ощущение совершенно новое, неизведанное раньше. Всё вокруг будто замедлилось, остановилось на мгновение. Тифа чувствовала себя лёгкой, парящей над землёй, словно её жизнь теперь поделилась на две части: до и после этого волшебного момента. Долгожданность сделала этот миг ещё ярче, сильнее. Все сомнения и переживания мгновенно исчезли, уступив место чистой радости и восторгу. Каждая клеточка тела пульсировала энергией. Теперь она точно знала, что такое настоящее счастье, и хотела пережить этот миг снова и снова. А потом они оказались рядом — совсем близко, почти слитые вместе, и укрытые одним одеялом. За окном продолжался дождь — тёплый, спокойный, наполняя пространство свежестью и умиротворением. Капли мягко стучали по подоконнику, создавая мелодичный аккомпанемент их счастью. Руки Клауда нежно обвили Тифу за талию, даря ощущение защищённости и тепла. Сердце билось ровно, спокойно, отражая гармонию момента. Вместе они слушали музыку природы, чувствуя, как каждая капля воды смывает тревоги и заботы, оставляя лишь радость и спокойствие. Они лежали молча, наслаждаясь близостью друг друга. Её голова покоилась на его груди, позволяя слышать тихое биение сердца, которое сливалось с ритмом дождя. Этот звук успокаивал душу, давая возможность забыть обо всём. Они смотрели друг на друга и осторожно улыбались, невольно согревая пространство вокруг. Здесь, среди звуков дождя и объятий любимого, Тифа ощущала себя самой счастливой женщиной на свете. Убаюканные равномерным шумом, они заснули незаметно. А дождь всё продолжался... Очищенный воздух наполнился ароматом зелени и лилий. Запахом воспоминаний и надежд, обещая будущее, наконец то наполненное любовью.