Эмоциональные качели вдали от дома

Следующим утром Петя проснулся в приподнятом настроении. На завтрак он выпил, казалось, самый в его жизни вкусный кофе, благодаря чему он стал ещё счастливее. После этого он отправился на тренировку в предвкушении вновь увидеться с Ильёй и продуктивно отработать каскады. Всё случилось, как Гуменник и запланировал, поэтому и второй день в Америке прошёл как по маслу. Весь день Петя с Ильёй болтали, смеялись, обсудили их общие увлечения, запланировали деньков через четыре-пять собраться вдвоём и поиграть у кого-то из них в комнате, либо в холле совместно в Майнкрафт, ведь они выяснили, что оба любят эту игру. На следующий день Петя утром вместе с Колей вошёл в тренажёрный зал с целью сделать разминку перед первым льдом. По дороге они смеялись с того, какой раздражённой сегодня утром была Вероника Анатольевна, а когда вдвоём показались в дверях зала, то Петя резко встретился со слегка недовольным взглядом Ильи, который пришёл разминаться пораньше и распрыгивался на скакалке посреди зала. Но вскоре Гуменник с Угожаевым прекратили хихикать и постепенно включились в работу. Петя встал разминаться поближе к Илье, а Коля, в свою очередь, ушёл к девочке из их команды, которая ему давно уже нравилась. Тогда взгляд Малинина постепенно смягчился и он, забыв эту ситуацию, будто бы конкретно расслабился, выдохнул. Петя тогда хорошо запомнил это поведение Ильи. Он что, против того, чтобы Гуменник общался с кем-то, кроме него? Или просто приревновал нового друга? Хотя на месте Ильи, подумал Петя, он, возможно, поступил бы также, если не хуже... Но вдруг из этих размышлений, которые плотно засели в голове у Гуменника на разминке и продолжились на катке, его вывела одна из его сокомандниц Вика. Девочка, которая неудачно упав в начале тренировки, почувствовала боль от старого и уже, казалось бы, зажившего стрессового перелома левой ноги, присела на скамейку, чтобы её нижняя конечность отдохнула. Петя невзначай отметил, что пока Вика сидела на лавочке, то с каким-то излишне сосредоточенным лицом смотрела за тренировкой всех ребят, но особо не придал этому значения, так как был сосредоточен на мыслях об Илье и своих прыжках. Ближе к середине тренировки нога у фигуристки перестала ныть от боли и она снова вернулась на лёд, затем, сделав одно вращение, вдруг ни с того ни с сего подъехала к Пете и тихо, недоверчиво оглядываясь по сторонам, завела с ним разговор. С Викой у Гуменника из всех девочек в его команде были самые тёплые взаимоотношения, она была старше его на полтора года. Подростки воспринимали друг друга как очень крепкие приятели, почти друзья. - Слушай, Петь, я тут пока сидела на скамейке из-за ноги кое-что заметила, - начала Вика, - в общем, я заметила это ещё вчера где-то в середине тренировочного дня, а сейчас точно убедилась в этом. Короче, Джеймс Браун как-то... странно ведёт себя по отношению к мальчикам. Он постоянно их трогает, странно смотрит, а на растяжке, ОФП, да и любых тренировках не на льду без причины и не пойми зачем помогает им делать упражнения, в том числе и тебе, только не так сильно, Слава Богу. Будто бы другим ещё хуже... Слушай, конечно, это стрёмно и явно звучит как бред, но мне кажется, что у этого Брауна какие-то нетрадиционные наклонности, да ещё и по отношению к подросткам... Ему-то самому уже 34 вроде бы вот недавно исполнилось. - Чего?! Ты уверена в этом? Хотя, погоди... Может, ты и права. Петя с Викой ещё немного подискутировали на эту тему, пока Джеймс Браун и Вероника Анатольевна слегка не поругались на них, мол, чего они стоят и не отрабатывают элементы. Тогда подростки разъехались и продолжили тренировку. Всё оставшееся время на первом льду Гуменник думал теперь в основном о словах Вики и внимательно наблюдал за канадским тренером и, кажись, осознал, что девочка-то была права. А хотя... Отец фигуристки был писателем, из-за этого у Вики частенько возникали интересные фантазии, в ней присутствовало умение писать рассказы, сочинять на ходу сказки и небылицы - это передалось от отца к дочери. Петя решил, что, возможно, девочке просто показалось и она накрутила себя, но затем вспомнил, что ещё вчера или вообще в первый день, точно он не помнил, Гуменник заметил странное отношение Джеймса Брауна к себе, но абсолютно не придал этому значения. И вообще в конце концов подросток решил: даже если Браун педофил, что делать? Никто ведь не поверит в эту, казалось бы, чушь. Всё равно они дотренируются с ним эти 3 недели и разъедутся и не факт, что когда-нибудь ещё пересекутся. Тренер-то он вполне себе хороший, а немного дискомфортные и странные прикосновения, другое отношение к себе и другим мальчикам, в принципе, можно и перетерпеть... Эти же пару дней он как-то даже и не замечал этого, ничего Петю не мучало, следовательно, и дальше так, скорее всего, пойдёт. Следующее утро выдалось дождливым, но вскоре вновь выглянуло июньское солнце, упало на подоконник комнаты Гуменника и осветило всё помещение будто бы с американским характером. На первой половине тренировок Петя как и вчера болтал с Ильёй. С каждым часом их отношения всё сильнее крепчали, они всё больше отдалялись от кого-либо из ребят здесь. Перед второй частью тренировок перерыв был час. Так получилось, что фигуристы остались вдвоём в коридоре. Они стояли и разговаривали, но тут вдруг разговор случайно, плавно перетёк в крайне интересную тему. - Петь, слушай, а ты когда-нибудь с кем-то встречался?, - осторожно начал Илья. - Ээ, я нет. А.. ты? - Я тоже... Повисла неловкая пауза. - Просто у меня была девочка полгода назад, она меня любила, а я её не любил, и она потом когда поняла это, сильно обиделась на меня и с тот момента мы с ней не общаемся, - сказал Малинин, смотря то в пол, то в сторону, в длинный, одинокий пустой и со свежим ремонтом коридор ледового дворца. - Ого. А ты... хотел бы с кем-нибудь встречаться прямо сейчас?, - сердце Гуменника начало колотиться, он начал невольно подходить ближе к Илье, сам не ведая и не отдавая себе отчёт, что делает. - Я, я не знаю. Не знаю я с кем, - на слегка, как всегда, ломанном русском ответил Малинин, как ни странно, не отходя назад ни на шаг, - но... - Но?? - Да. Но. И сразу после этих слов Петя быстро наклонился к Илье и, сам не ожидая такого от себя, быстро, но довольно крепко поцеловал его в щёку, а затем быстрым шагом ушёл от Малинина, оставив того стоять как истукан. Остаток дня фигуристы провели, практически не разговаривая из-за стеснения, но, благо, к вечеру это вроде бы прошло и они снова продолжили смеяться, общаться, играть, обсуждать и серьёзные и грустные темы вместе. Четвёртый день на сборах в Рокфорде начался как обычно, ребята пришли на тренировки. День обещал быть просто прекрасным. Петя планировал по возможности, сделать то же самое, что и вчера, если не большее... Ведь у него появилась желание уже поцеловать Илью в губы. Но когда Гуменник после разминки вышел на лёд, то не узнал Илью от слова совсем. Его лицо не выражало абсолютно никаких эмоций, он словно был чем-то убит, но чем? Понять Петя не мог. Четверной тулуп - падение. Четверной сальхов - недокрут как будто бы в галку и падение. Ещё один четверной тулуп - и снова падение. Третий четверной тулуп - степ-аут и касание руками льда, чудом устоял. Затем каскад из двух тройных - вроде чисто. Триксель - жёсткое падение на живот, Илья не сразу поднялся со льда. Потом комбированное вращение - грязновато, медленновато, но в принципе сойдёт. Петя не мог сосредоточиться на своих прыжковых элементах. Он следил за Ильёй и не понимал, что с ним происходит, почему у бедного Малинина одни падения, несвойственные ему? По окончании тренировки Гуменник сразу же подошёл к фигуристу, но тот почти даже разговаривать с ним не стал. Петя читал на лице Ильи нежелание с кем-либо общаться и отсутствие каких-либо эмоций, апатию. Но что стряслось? С чего вдруг Малинин так поменялся всего за один вечер, что случилось? Не уж то Петя в этом виноват? Хотя каким образом, он же ничего не сделал, чмокнул он его ещё днём, после чего они хорошо общались вечером того же дня. В общем, Петю безумно мучало состояние Ильи. Он безуспешно весь день пытался поговорить с ним, но всё на смарку, Малинин вообще ни с кем, кроме тренеров, не шёл на контакт, ходил убитый и грустный, катался нехотя, совершая на каждом втором элементе грубые ошибки. В конце концов Пете это всё надоело. После практически полного завершения тренировочного дня сразу после третьего льда и перед заминкой в конце тренировочного дня Илья пошёл в одиночестве в пустой коридор налить из кулера воды и попить. Тут-то за ним и увязался Гуменник. Малинин его не заметил. Когда Илья допил, выкинул одноразовый стаканчик в мусорку и повернулся от кулера, он вдруг увидел Петю, попытался увильнуть влево, затем вправо, но, зараза, Гуменник преградил тому дорогу, сделал шаг вперёд к Илье, тем самым, слегка вжав его в стенку, не давая никуда уйти. - Илья, давай нормально поговорим, объясни мне, пожалуйста, что происходит? Что у тебя случилось? Что с тобой вообще сегодня?!, - с каждым предложением в голосе Пети слышалось всё большее волнение и лёгкое напряжение. - Ничего, у меня всё нормально, просто голова весь день сильно болит и кружится, - смотря в пол, убитым голосом сказал Илья. Подросток попытался скрыть такой голос, сделать его более живым, но у него не особо получилось. - Ага, так я и поверил, - Петя ещё сильнее напрягся, он переживал за Илью, смотрел с болью и сочувствием на него сверху вниз, - ты можешь мне уже рассказать, что у тебя случилось? Пожалуйста, скажи правду. - Я тебе уже всё сказал, дай я на заминку пойду. Если хочешь опаздывать туда - опаздывай, а я не хочу, - ещё более убитым голосом ответил Малинин, продолжая смотреть в пол, даже уже и не пытаясь скрыть эту интонацию, а затем снова попытался улизнуть от Пети в зал, но опять не получилось. Тут Петя случайно взглянул на руки Ильи и увидел, что на его запястьях имелись какие-то розово-светло фиолетовые полоски, очень похожие на синяки как будто от браслета, сильно перетянувшего руку. Фигурист аккуратно взял оба запястья парня в свои и спросил: - Что это такое? Откуда эти полосы? Ответа не последовало. Тогда Петя слегка присел, чтобы быть на одном уровне с Ильёй, отпустил запястья младшего и нежно положил ему свои руки на плечи. - Я тебя прошу, поделись со мной своими переживаниями, скажи, что у тебя случилось. Я обязательно тебя поддержу, помогу, только скажи, пожалуйста. После этих слов Пети Илья медленно поднял голову, и взгляды фигуристов встретились. И тогда Малинин понял: он уже ничего не сможет скрыть...